Продолжение поста «Девственники и девственницы, как так получилось?»⁠⁠127

Расскажу, что ли, и свою историю.

С детства я немного отличался от других. Словно у меня была какая-то другая система невербальных сигналов для взаимодействия с окружающими. Для меня до сих пор загадка, как люди интуитивно понимают, как нужно вести себя в коллективе. Когда улыбаться, когда смеяться, как поддержать разговор, как показать собеседнику свои эмоции. Мне всегда было трудно выражать собственные чувства. Крайне сложно засмеяться, улыбнуться в нужный момент или подкрепить слова жестикуляцией. Наверное, я тот самый угловатый нескладный ботаник.

Семья у нас была не то чтобы неблагополучная, но бедная. Святые девяностые: все выживали как могли. Отец работал на двух-трёх работах, причём хорошо, если хотя бы на одной платили регулярно. Мать — инвалид, сердечница.

Стригли меня в самой дешёвой парикмахерской, после чего весь класс смеялся над моей причёской. Хотя сейчас, спустя годы, я понимаю: им бы всё равно нашлось к чему прицепиться.

Учёба давалась легко. Одноклассники же были скорее препятствием, чем частью школьной жизни: сами не учатся и другим мешают.

К восьмому-девятому классу началась уже откровенная травля. Мне плевали на спину, окунали головой в унитаз. Учителя всё прекрасно видели, но предпочитали не замечать. А когда однажды я не выдержал, ответил обидчику и разбил ему нос до крови, виноватым внезапно оказался я. Меня объявили проблемой класса, вызвали родителей в школу, спустили на меня всех собак и поставили тройку за четверть по поведению.

Родителям, по большому счёту, было всё равно. Хорошие оценки? Значит, всё нормально. Только никак не могли понять, почему у меня постоянно пачкаются и ломаются вещи, а сам я почти не вылезаю из простуд. Организм словно пытался спастись от школьного ада единственным доступным ему способом: я мог месяцами не выздоравливать после обычного ОРЗ.

Сейчас, спустя столько лет, я иногда оглядываюсь назад и вспоминаю, что интерес со стороны девушек всё-таки был. Бывало, девушки даже сами пытались знакомиться первыми. Но каждый раз между нами возникала какая-то непреодолимая стена непонимания.

Однажды я даже гулял с девушкой за ручку. Уже в подростковом возрасте, когда вроде бы пора было интересоваться всем этим всерьёз. Но до чего-то большего дело так и не дошло. Мне всё казалось, что ещё рано, что впереди вся жизнь и что отношения — это вообще не главное.

Школу я окончил с медалью. И с нулевой самооценкой, а также мыслями о самоубийстве.

В институте стало немного спокойнее, но в итоге я просто остался один. Люди естественным образом разбились на компании, нашли друзей, с кем-то сблизились. А вокруг меня постепенно образовалась пустота.

К слову, диплом мне так и не пригодился. Вскоре после окончания вуза поставили диагноз — шизотипическое расстройство личности, отягощённое социофобией.

Идти к проституткам желания никогда не возникало. Хотелось романтики. Чтобы человек был рядом не за деньги, не потому, что так сложились обстоятельства, а потому, что я ему действительно нужен.

Сейчас мне под сорок. Особых ожиданий от жизни уже нет. Но и в петлю я не тороплюсь — успеется.

Таблетки принимаю. Антидепрессанты наше всё. Было несколько попыток заниматься психотерапией с около нулевым результатом.

Смотрю аниме. Любимый режиссёр — Макото Синкай. Из фильмов люблю романтические мелодрамы. Особенно «Под солнцем Тосканы» и «Спеши любить» по роману Николаса Спаркса.

Работаю на удалёнке в IT, еду заказываю на дом и почти не выхожу из дома.

Уже не вижу особого смысла что-то менять. Дети? Наверное, для меня уже поздно. Да и генетика у меня, мягко говоря, не подарок. Какой-то человек рядом? В принципе, мне и одному неплохо.

Есть кошка, с которой мы вместе уже восемнадцать лет.

Иногда, конечно, хотелось бы, чтобы рядом был кто-то любящий. Но я привык думать, что устроен так, что не могу дать людям ничего, кроме холода. Могу любить — и одновременно не умею этого показать.

Такой вот человек в футляре.