Про цену и ценность⁠⁠

Есть два стула, и на каждый стул по особому мнению. На одном восседает самоуверенный автор, написавший (якобы сам) аж четыре книги в цикле, чьи творения не требуют значительных правок. На втором — новичок, понимающий ценность редакторского взора.

Мне хотелось бы поместить сюда третий стул, но я противопоставлю его первому, ибо есть третий автор, тоже написавший четыре книги и лишь сейчас осознавший, каких колоссальных изменений требует весь его цикл.

Итак, о чем я хочу рассказать?

Ко мне приходят разные авторы, опытные и не очень, одни остаются навсегда, другие забегают раз в год, третьи хватаются за голову: дорого! Таких по пальцам одной руки пересчитать, тем не менее прецеденты случались.

Говоря о дороговизне редакторских услуг, я не могу не удивляться предложениям в стиле: «Исправлю такие-то ошибки, опыт работы стопитсот лет в двадцати издательствах, цена тыща двести за а. л.».

Это, на минутку, минимальная рыночная цена. За такие деньги редактор-новичок предложит убрать все повторы в тексте и подчеркнет фломастером местоимения. Сегодня нейросети дают едва ли не более глубокий анализ текста.

Почему же люди с огромным опытом работы позволяют себе такие расценки? Где уважение к интеллектуальному труду? Где осознание собственной ценности для писателей? Видимо, нет осознания. А без осознания ценности не будет и качества исполнения.

Объясняю на пальцах.

Чтобы отредачить один авторский лист текста, его нужно:
- прочесть;
- понять вложенные смыслы;
- отделить зерна художественных приемов от плевел стилистических ошибок;
- оценить сильные стороны автора, его удачные находки, его уникальное видение текста как способа взаимодействовать с миром;
- найти слабые места в тексте и понять, как автор со своим набором навыков и умений мог бы эти места улучшить;
- донести до автора свои наблюдения и натолкнуть на творческую мысль, помочь ему сделать текст идеальной версией себя;
- подсказать автору подходящие инструменты, чтобы максимально эффективно выразить вложенные в текст идеи;
- не навязывать редакторский вкус, а помочь автору развивать собственное чувство стиля;
- вовремя остановиться в желании сделать текст идеальным.

И только потом исправлять грамматику, пунктуацию, логику, стилистику и прочие пустые слова из газетных объявлений.

При таком подходе редактура одного авторского листа занимает несколько часов. Иногда два, порой все шесть. На практике на авторский лист может уйти целый день. Когда текст чистый, а правок не очень много, за день можно отредактировать до трех авторских.

Предположим, автор — гений. После трех написанных романов его четвертая книга исключительно чиста и точна, она идеальна. Значит, редактор за полторашку может закрывать по три авторских в день, зарабатывая свои кровные четыре с половиной тыщи. В целом неплохо, на хлеб хватит.

Однако по правде, чаще всего к четвертой книге у автора скапливается такой уровень знаний и умений, что работа только усложняется — тексты становятся оригинальнее, смыслы слоистее, сюжеты неповторимее. А значит, одним исправлением повторов «он/она/он/она» тут не обойдешься. Один авторский лист за день становится нормой.

Теперь представим, что редактор с таким подходом зарабатывает полторы тыщи в день. Как скоро он выгорит? Полагаю, что скоро. И чтобы не выгорать, он будет совершенно логично снижать энергозатраты, постепенно забывая главный завет литературного редактора: «Помочь писателю наиболее точно выразить авторскую мысль».

Так мы приходим к удивительным случаям, когда живой, оригинальный, дышащий текст после редактуры превращается в монотонный бубнеж по правилам, сухой и безвкусный. Зато без повторов. Там вроде как и есть автор, но что-то его не видно; вроде как и мысли хорошие, но читать почему-то скучно.

А зачем писателю редактор, если после правок текст никто не читает?

Пара слов напоследок.

Я понимаю, что не всем нужна описанная мной редактура. Что многим достаточно «причесать текст», как нередко выражаются в газетных объявлениях. Что не каждый автор хочет писать такие романы, чтобы через сто лет читали. А заработать сегодня можно и на откровенной халтуре в известных местах.

Однако если ты приходишь к специалисту и просишь «глубокую редактуру», как сделал автор на первом стуле (финал нашей переписки на скриншоте ниже), то не удивляйся, что такая работа стоит не тыщу двести и даже не полторы.

Лучше будь как автор на втором стуле, чью восторженную реакцию на свои правки я тоже заскринил и кто понимает ценность не только своей истории, но и редакторского труда. Медленного, вдумчивого, тщательного.

Вот почему я гребу бабло руками. Вот почему наживаюсь на бедных писателях без гроша. Я работаю с теми, кто ценит свои произведения выше каких-то там фантиков Центробанка России.

Наверное, это и есть услуги премиум-класса? Что думаешь?