Придурок⁠⁠

Евгений мечтал о жизни, где его окружали бы дорогие вещи, стильные интерьеры с панорамными окнами и роскошные автомобили.

Иногда в его голове возникали поразительно чёткие картины: раннее утро, он спускается в холл элитного жилого комплекса, стеклянные двери плавно раздвигаются, консьерж кивает с лёгкой улыбкой. На улице пахнет свежесваренным кофе, а у входа уже ждёт припаркованная «Бентли», чтобы отвезти его до офиса в небоскрёбе на самом верхнем этаже.

А вот туда, где он оказался на самом деле, он попал будто по ошибке. Его реальная жизнь протекала в однокомнатной квартире площадью чуть больше тридцати квадратных метров в панельном доме на окраине Петербурга. Родственники из деревни искренне считали, что он добился невероятного успеха. Ведь жил он почти в столице. Однако сам Женя знал: от этого до настоящего успеха так же далеко, как от Купчино до Манхэттена.

Старый паркет в его съёмной квартире постоянно скрипел. И как бы Женя ни старался ходить по нему тихо, снизу каждый день прибегал престарелый сосед и орал:

— Хватит топать! Это невыносимо!

Иногда сосед жаловался напрямую хозяйке квартиры. И та, тяжело вздыхая и разыгрывая участие, скорбно просила:

— Женя, ну ходи ты потише, пожалуйста… Ну как балерина…

Он пытался ей объяснить: чтобы пол не скрипел, его надо менять. Научиться летать он всё равно не сможет. На это она резонно возражала, что летать его никто и не просит — только аккуратно двигаться вдоль стеночки. Как тут что-либо объяснишь или докажешь?

А ещё в комнате стояла старая стенка с перекошенными дверцами. Евгений несколько раз пытался их даже прикрутить — всё без толку. Буквально мгновение они держались ровно, а потом — то ли под гнётом обстоятельств, то ли из чувства полного презрения к съёмщику — снова принимали привычную расслабленную позу.

Были и хорошие моменты. Когда в Питер заглядывало солнце, комнату Евгения наполнял мягкий оранжевый свет, обволакивал стены, мебель и самого жильца тёплым, почти живым сиянием. Как только он это заметил, то стал нарочно оставлять шторы раскрытыми на ночь.

Вот таким был Евгений.

***

Однажды поздней осенью он шёл по тротуару в сторону завода, где работал уже третий год. На правом плече болтался рюкзак со сменной одеждой. Холодный воздух пах опавшей листвой и мокрым асфальтом.

Внезапно сбоку, почти беззвучно, вылетел самокатчик и едва не сбил Женю с ног.

— Придурок! — на эмоциях крикнул Евгений ему вслед.

Самокат резко затормозил. Рослый бородатый мужчина в кожаной куртке слез со своего средства передвижения и, не глядя по сторонам, направился к растерянному Жене.

Он замер. Его обуял ужас. Как назло, вокруг не оказалось ни души — кто придёт ему на выручку?

— Что ты сказал? — резко бросил самокатчик, подойдя почти вплотную к Евгению.

Солнце спряталось за тучи. И почти сразу, совсем рядом, ударил гром — низкий, тяжёлый, так близко, что Женя невольно шарахнулся в сторону. 

«Что? Гром? В конце ноября?!» — удивился Женя, и ему стало неожиданно зябко даже в тёплом пуховике. Но тут же туча исчезла — будто её и не было.

— Н-ничего... — пробормотал Евгений, изумлённо озираясь вокруг. Он начал судорожно соображать, как можно выйти из создавшегося положения, но в голову пришло что-то совсем глупое. — Я это... в телефон говорил.

Его рука инстинктивно потянулась в карман, где лежал купленный в кредит новенький айфон.

— А я думаю, ты врёшь. Я думаю, что ты только что обозвал меня придурком, — не отставал самокатчик. — Не так ли?

— Не-е-т! Вы что! — Евгений нервно рассмеялся, почти сам поверив в свою версию. — Мы же не знакомы! Откуда ж я могу знать, придурок вы или нет...

Рослый мужчина усмехнулся. Он довольно громко щёлкнул пальцами, будто разминая их перед дракой, а потом не зло, а скорее с каким-то скучающим презрением произнёс:

— Действительно. Не знаешь. Но всё же назвал.

Он помолчал несколько секунд, задумавшись, потом добавил:

— Пожалуй, сделаю тебе подарок. Такой, что ты точно запомнишь.

Самокатчик замахнулся.

Евгений инстинктивно поднял руки, защищаясь, но слишком медленно, тело словно не поверило, что драка возможна по-настоящему. Он едва успел сделать полшага назад, прежде чем противник ударил его точно в солнечное сплетение.

Женя согнулся, схватился за грудь, сделал два неуверенных шага в сторону и рухнул на колени. Воздух исчез из лёгких, и остались только судорожные, но тщетные попытки вдохнуть.

Самокатчик посмотрел на него с лёгким удивлением:

— Какой слабый…

И встал обратно на самокат, не сказав больше ни слова.

Евгений остался один. В нём что-то незаметно сломалось, как будто весь прежний он, с мечтами о «Бентли», консьержах и элитном жилом комплексе, исчез после этого несомненно подлого удара. Он почувствовал, как быстро слабеет, а сознание потихоньку отправляется в совершенно другой, отличный от настоящей реальности мир.

***

Евгений знал, что перед этим потерял сознание, но не мог понять, сколько прошло времени. Тело почему-то ощущало неожиданные мягкость и комфорт.

— Хеллоу, Юджин! — приятный женский голос вырвал его из забытья.

— Что?.. — пробормотал он и медленно открыл глаза.

Он лежал на широкой двуспальной кровати рядом с блондинкой модельной внешности. По крайней мере, именно так он себе и представлял блондинок модельной внешности в своих фантазиях: аккуратный носик, пухлые губы и взгляд, от которого становится не по себе, будто он уже успел в чём-то провиниться перед ней. Хотя, может, и успел, например, в том, что не такой красивый, каким должен быть мужчина рядом с ней. Да и пузо волосатое.

Блондинка, полностью обнаженная, лежала поверх одеяла. Евгений невольно пробежался взглядом по её телу: тонкая талия, длинные ноги, небольшая грудь, всё как в мечтах. Знакомая. До странного знакомая.

Она протянула ему стакан со светло-золотистой жидкостью. Он схватил его и быстро отпил, надеясь утолить вдруг резко возникшую жажду. Вместо этого по горлу разлилась тёплая, немного жгучая влага. Евгений закашлялся.

— Виски?! С утра?! — почти возмущённо воскликнул он и вдруг осознал, что говорит на чистейшем английском языке, хотя раньше не понимал его.

— Как ты любишь… — немного обиженно ответила девушка, тоже на английском.

Наконец он вспомнил, кто она такая. Перед ним лежала прошлогодняя Мисс Вселенная.

— Линда?.. — растерянно спросил он.

— А ты что, ждал кого-то другого? — ответила она, посмеиваясь.

— Нет… — пробормотал он. — Конечно, нет. Но что ты здесь делаешь?

Она неожиданно заплакала и сквозь слёзы закричала:

— Что я здесь делаю?! Скотина! Мы уже три месяца как женаты, а ты… Типичный ты!

Линда вытерла глаза тыльной стороной ладони. Она вроде бы успокоилась, но тут же её лицо раскраснелось, а голос приобрёл странную твёрдость:

— Трахни себя, Юджин! Понял?

Евгений испугался, резко вскочил с кровати и быстрым шагом пошёл прочь. Куда — сам не знал. Просто не хотел и дальше выслушивать непонятные упреки.

Дом был огромным, два этажа, лужайка за окном, гараж, мраморный пол. Как в фильмах про так называемую «успешную жизнь» и «американскую мечту».

Он спустился по лестнице вниз. На стенах висели картины, напоминающие мазню взбесившегося трёхлетки. В каждом углу, гордая размашистая подпись: «EUGENE». Женя замер на полушаге и с удивлением стал рассматривать пятна краски, разбросанные на белом холсте. Он ещё с детства был уверен, что в нём нет какого-либо таланта, так внушил ему отец. Но теперь он вдруг ещё больше уверился, что просто родился не в том месте и не в то время. Ведь это были его картины, кого же ещё, и они были прекрасны… А ещё, судя по всему, картины пользовались огромным спросом, раз он мог позволить себе роскошный дом и дорогую жену.

Но не успел он до конца додумать эту мысль, как голова будто заполнилась ватой.

— Нет… нет… нет... — простонал он, пытаясь понять, что происходит, ноги перестали слушаться, и он ухватился за стену, чудом удержавшись на ногах.

Наверху лестницы появилась Линда в шёлковом халате.

— Так тебе и надо, придурок, — рассмеялась она. — Чувствуешь? Я подмешала тебе яд… Ты скоро умрёшь.

Женя не понял сразу, просто смотрел ей в глаза и надеялся, что это шутка. Но она не смеялась.

— Но почему? — пробормотал он.

— Почему?! — закричала она. — Потому что ты унылый бесталанный придурок!

Он запаниковал, сорвался с места, вылетел на улицу и побежал. Сердце стучало часто, словно поезд, потерявший управление. Тело само неслось куда-то, с трудом удерживая вертикальное положение. И вдруг: звук тормозов, скрип шин. У тротуара остановилась полицейская машина.

— Офицер! — испуганно заорал Женя. — Помогите! Она… она хочет меня убить!

Из машины вышли двое полицейских. Один — белый, с пышными усами и точёным лицом американского копа из боевиков. Второй — невысокий, полный афроамериканец.

— С вами всё хорошо? — спросил коп из боевика, доставая пистолет и прицеливаясь.

— Помогите! Она…

— Поднимите руки и остановитесь, — резко приказал афроамериканец, — иначе буду стрелять.

Евгений бежал к ним:

— Не стреляйте!

— Стой! — крикнул коп из боевика и тут же выстрелил. Пуля попала в грудь. Мир качнулся и полетел в сторону.

— Что за придурок? — откуда-то со стороны, будто сквозь воду, донёсся голос копа.

Это было последнее, что услышал Евгений, прежде чем рухнуть на идеально подстриженный американский газон.

***

Очнулся Женя в больничной палате: белый потолок, неяркий свет, сбоку стояла капельница с каким-то раствором.

— Всё-таки живой! — сказал кто-то рядом. Голос был хрипловатый, но удивлённо-радостный, и его обладатель говорил по-русски. — А я уже, признаться, понадеялся забрать твой рюкзак. Уж больно он добротный… Кожаный, наверное?

— Нет, кожзам, — машинально пробормотал Евгений.

— Ну ничего… Тоже сойдёт.

Женя повернул голову. Возле койки стоял заросший дед в засаленной зимней шапке. На нём были рабочие штаны, ещё недавно лежавшие в рюкзаке.

В голове крутились обрывки воспоминаний: улица, боль, другая реальность, пустой особняк, блондинка, американские копы, газон. Как же всё там было неправильно. Эти злобные лица, такие неродные, такие чужие. А тут этот дед, чумазый, но такой родной, такой понятный.

И тогда Женя просто сказал старику:

— Забирай. Тебе ведь нужнее…

Даже приветливо улыбнулся.

— Как тебя по башке-то, видимо, хорошо долбануло. Но всё равно спасибо, дружище… — прошептал дед и вдруг в каком-то инстинктивном порыве неловко обнял Евгения. От деда пахло не лучшим образом: смесь пота, перегара и улицы. Но именно в этот момент Женя внезапно ощутил, как откуда-то из центра грудной клетки поднимается тепло.

Он понял, это были самые искренние объятия, которые он получал за всю свою взрослую жизнь. И вдруг его квартира показалась не такой уж убогой. По крайней мере, она у него есть. Да и работа тоже хорошая, нужная. А ещё эти рассветы… Какие потрясающие рассветы!

Что ещё нужно для счастья?

***

Тем временем самокатчик ехал по набережной и мрачно размышлял о том, что вообще-то поступил плохо. Взял и отправил незнакомого мужика в параллельную вселенную.

А ведь совсем недавно торжественно обещал себе: «Всё, Перун, хватит, завязывай с этими импульсивными телепортациями в параллельные вселенные, веди себя как взрослое божество, коим ты и являешься, кстати». И вот — опять. Не прошло и месяца, как он снова повёл себя как придурок.

Мокошь ведь не зря постоянно твердит, чтобы он перестал притворяться человеком: от этого вечно одни неприятности. Может, пора уже её послушаться? И перестать…

Поглощённый этими мыслями, он даже не заметил, как почти влетел в какого-то парнишку, выскочившего прямо под колёса самоката. Перун едва успел дёрнуть руль, чтобы избежать столкновения, но всё равно слегка задел пешехода плечом. Бог-громовержец собрался было буркнуть что-то примирительное вроде «сорян», но вдруг за спиной отчётливо, зло и очень по-человечески прозвучало:

— Придурок!

Он резко нажал на тормоз, самокат возмущённо пискнул. Перун обернулся, прищурился и, глядя прямо на парнишку, медленно и строго спросил:

— Что ты мне сказал?

Автор: Вадим Березин

Корректор и редактор: Алексей Нагацкий

Спасибо, что прочитали. Подписывайтесь!

ТГ: https://t.me/vadimberezinwriter