Последний путь⁠⁠

Всё время, пока шли похороны, лил дождь такой силы, что, казалось, само небо обрушилось на землю. Небо — свидетель наших жизней.

Четыре крепеньких мужичка, нанятых Есенией для переноски гроба, с трудом протискивались в проходах между оградками. На старом кладбище уже давно никого не хоронили. Разрешалось только подхоранивать на ранее выкупленные места. Место рядом с Тихоном было забронировано ещё тридцать лет назад. Ливень размыл глинистую почву, и два раза гроб чуть не уронили на землю.

— Придётся накинуть полтинник, — недовольно пробурчал, поднимаясь с колена, нанятый мужичок.

— Хорошо, — Есения провела рукой по векам, слезы смешались с дождём и застилали глаза. Каблуки сапожек вязли в грязи так, что ноги приходилось выдёргивать из засасывающей болотной жижи.

— Дважды… за каждое падение, — мужичок выставил коленку, демонстрируя грязное пятно на штанах.

— Хорошо… — На каблук налип глинистый комок, и нога съехала с бугорка, выворачивая ступню. Резкая боль пронзила ногу. Связки. Опять. Её слабое место. Где тонко, там и рвётся.

— Каждому… — добавил тот, что нёс гроб позади вечнопадающего.

— Хорошо, — Есения прикусила губу и, хромая и держась рукой за оградку, двинулась дальше.

Оставалось совсем немного.

Маменькин сынок