Последние каникулы⁠⁠

Часть 1

Часть 2

[ От авторов:

Дорогие читатели, мы же предупреждали, что это кино из категории трэш-ужастик? Где все вопят, бегают, и происходит неведомая фигня? 🙃 Вот она и происходит...]

III.

...

Чёрт с ними, пусть там сами. Юлька шла по дороге быстро, но при подходе к домам ее шаг замедлился, она оглянулась на огороды, сбегающие вниз. А потом снова на улицу, единственную асфальтированную в энном году, еще до ее рождения. И спина взопрела мгновенно. На улице не было никого. Ни кур, ни гусей, не лежал в тени единственный на всю деревню мерин Обелиск... Окна домов слепо и безразлично смотрели на девушку.

— Это какой-то сон... Я сплю. Ну да, там на берегу, меня разморило, тепловой удар и я в отключке.

Однако и плечо и ноги саднило вполне натурально, а не как во сне.

Юлька медленно двинулась вперед как зачарованная. Она не позвонит родителям... Здесь нет полиции... Здесь только она и два придурка, один озабоченный, второй – заторможенный.

Подожди, Юль, ведь тут же есть соседняя деревня. Но под ложечкой сосало предчувствие, что…

Жалкая ухмылка наползла на лицо. Бабуля же предупреждала. Только Юля не хотела слушать деревенские россказни. Но что именно они сделали не так?

...

Тоха завалился домой в явно нетрезвом состоянии. Со стандартным "я дома" сразу полез на чердак, не задаваясь лишними вопросами. Здесь, на чердаке, было его личное логово.

— Опять этот придурок вещи покидал мои! Типа к порядку приучает. Идиот.

Он икнул, стянул футболку и, вытерев о нее руки и лицо, бросил в корзину. Точнее, в то, что от неё осталось. Зрелище бардака казалось со стороны постапокалиптической картиной, но белокурый привык к таким условиям. Тем более, что выбор был невелик – либо пускать брата, чтобы прибирался, либо убираться самому. А Денису сюда нельзя.

И вся цепочка мыслей о брате вывела его снова на воспоминание о девчонке.

— Сука! Ничего, я ее еще поймаю.

В тихом доме его пьяная болтовня тонула в безмолвии стен. Но парень решил, что сейчас дед снова подкатится на коляске и будет долбить клюкой в потолок, потому на опережение промысла, как ему казалось, громко:

— Звиняй, дед, я не... Это... Не специально, короче.

За пыльным, тысячи лет, наверное, не видавшем тряпки окном шарик солнца не торопясь скатывался за крыши домов и кроны деревьев. И вскоре единственным звуком на захламленном чердаке остался ужасный храп. Ни пения птиц, ни других привычных для этого места шумов. Только храп.

...

Юлька бездумно бродила по деревне, заглянула в несколько домов. Никого, ни одной живой души. Ей стало жутко и во всех следах она видела только ту облезлую неприятно пахнущую тварь. Поэтому она вооружилась подобранной в одном из дворов ржавой железякой.

Теперь она жалела, что бросила парней, но и возвращаться было страшно и скорее всего бесполезно.

А вооружившись, она пошла к приземистому домику сельсовета, утопленному в высоких голубых елях. То, что электричества нигде нет, она уже поняла, но может у них есть... что? Стационарный телефон с диском? Господи. Как же она хотела, чтобы всё оказалось бредом от солнечного удара!

Сельсовет, как ни странно, был заперт на засов, решетки на окнах не оставляли шанса пробраться внутрь.

И что делать? И что они уже сделали?! И можно ли всё исправить?

Девушка подняла глаза к небу, ища ответа.

В ветвях ели что-то застрекотало и Юлька громко вскрикнула. Ей показалось, что там мелькнули круглые глаза.

Солнце уже давно перекатило за полдень, скорее было ближе к четырём. Голова начинала болеть, во рту пересохло.

Девушка опустилась на скамейку перед сельсоветом и тупо смотрела на улицу, на старую "Волгу". Как ей раньше в голову не пришло! Но надежда погасла так же быстро как и появилась. Изодранные в клочья шины не оставляли шансов.

...

Существо сидело в углу за корзиной и, не мигая, принюхивалось. Не заяц, скорее уродливая обезьяна. Человек на раскладушке был большой и пах невыразимо сладостно. Через минуту за корзиной никого не было.

Вечерело. Солнце еще не совсем упало за дальний лесок на пригорке, росший по другую сторону реки, что огибала деревушку чуть ли не полным кругом. Но свет уже был рассеянный, приятный, каким бывает он летними теплыми вечерами после схлынувшей жары.

В грязные стекла билась назойливо жирная муха и внезапно замолкла, схваченная молниеносной лапой.

Они теперь окружили раскладушку и глядели, то на храпящего Антона, то друг на друга. Серые, скользко блестящие, с выпирающими уродливым каркасом суставчатых рёбер. Передние длинные резцы, из-за чего Юлька сравнила существо с дохлым зайцем, выпирали под углом к челюсти. Нижняя была шире, массивнее. Круглые блюдцевидные глаза чуть мерцали как у кошек. Отвратительного вида передние лапки напоминали карикатурные человеческие руки, если бы не лезвия когтей.

Одно из существ потянулось медленно, поводя носом, к грязной пятке.

...

Про таких, как Денис говорят "в рубашке родился". На улице уже темнело и парень сразу не понял, что его глаза уже достаточно широко открыты. Голова невыносимо кружилась, звенела. Он нащупал рукой бок и пожалел о содеянном мгновенно. Боль яркой алой вспышкой ослепила глаза и парень едва сдержался, чтобы не заорать. Зато теперь он вспомнил, как здесь оказался.

— Не трогай её, — сказал Денис тихо, удерживая брата, готового догнать уходящую девушку. — Очнись. Солнце голову напекло? Там хрень какая-то произошла.

— Хрень, как ты это называешь, произошла на пруду, — насмешливо ответил Антон. — Ты меня бросил. Из-за бабы. И вы оба должны поплатиться. Она вся такая из себя… Поэтому, когда я ее хорошенько <...>, ты узнаешь все в подробностях.

Денис не помнил, достиг ли его удар цели.

Нож-бабочка, что всегда был у Тохи с собой, мелькнул невообразимо быстро, и Денис отчётливо слышал, как лезвие царапает кость, уже разорвав мягкие ткани. Боль была адской, невыносимой и последнее, что успел подумать парень, теряя сознание это всего два слова – "Прости, Юля".

Тоха смотрел на собственное действие словно во сне, с туповатой улыбкой и странным удовлетворением.

Когда же брат упал, Антон вытер лезвие ножа и, сложив, засунул обратно. Оглянувшись на безмолвье, белокурый встал, почесал затылок и, не долго думая, отволок брата в заросли травы. К утру следов точно никто не найдёт, а единственный возможный свидетель давно ушёл.

— Я ж тебя предупреждал, приёмыш. А ты не слушал. Вот и лежи теперь. Всем селом тебя поищем и не найдём.

Дурацкий смешок подвёл черту  содеянного, и Антон отправился в своё тайное местечко за околицей. Кто подумает что-либо искать у окаменевшего дуба, да ещё глубоко в дупле?

Перед тем как пойти на поиски девицы, нужно унять мерзкую дрожь в руках.

— А у меня там дедов самогон, — пробормотал Тоха, храбрясь.

Сам с собой разговор не клеился, потому, приняв более непринуждённый вид, парень пошёл, напевая:

— Кровь, кровь, моя грязная кровь, напившись крови моей, дохнет комар! Грязная кровь, откуда чистой ей быть, ведь сорок лет я каждый вечер бухал...

...

Денису едва удалось подняться. Его колотил озноб несмотря на теплый вечер и немели руки, губы, ноги. Ну конечно, крови-то потерял… Нужно было что-то делать, но… Так. Перво-наперво рана. Промыть нечем... Хорошо, что лезвие короткое оказалось, нож скользнул по ребрам.

Футболка из грязной тряпки превратилась в не менее "чистый" бандаж. Благо, в техникуме их учили накладывать повязки правильно, а не как в автошколе.

Через некоторое время и палец, искусанный ради тишины, повязка была на месте. Звон в голове, увы, никуда не делся, но к этому всему добавилось ещё одно — пустыня рту. Жутко хотелось пить.

На пошатывающихся ногах он двинулся в сторону фельдшерского пункта. Жаль, что тот находился относительно далеко от  места происшествия. Денис так и подумал, издеваясь над собой: “Относительно далековато…” А в его состоянии... Смешно было измерять расстояние своим состоянием. Зато можно быть уверенным, что Антон сейчас точно не появится в округе. Если у него хоть капля мозгов осталась. Заявить на него? Родителей жалко… Сволочь…

...

Она впадала в панику. Запрещала себе, но не могла перестать дрожать внутри. Рассудок говорил, что нужно успокоиться, сосредоточиться, рот требовал хоть глотка воды, постоянно пересыхая. А тело продолжало дрожать крупной дрожью несмотря на тепло и накинутую толстовку.

Юлька давно перебралась в стоящее неподалеку бетонное зданьице магазина. Однако ничего путевого там не нашла. Вид валяющихся повсюду купюр и монет отчего-то подействовал на нее  угнетающе. Продуктов не было совсем, а валяющиеся тут банки из под консервов были вскрыты самым варварским способом. Она не хотела думать, что теми же когтями, что оставили отметины у нее на плече. Если это так, то...

Плечо горело нестерпимо, наверное туда попала инфекция и девушка безнадежно искала хоть что-то, напоминающее антисептик.

...

Почувствовав сквозь сон щекотку, Тоха рефлекторно, со всей силы пнул пяткой другой ноги и прошипел полусонное "пшлнх". Но глаза понемногу начали открываться от вяло текущих мыслей.

— Денис? Дед?

Пьяный взгляд искал в сумерках, но видел мало.

Вместо ответа в икру впились острые зубы, и в руку повыше локтя, и скользнули по другой, промахнувшись, когда Тоха рефлекторно дернулся сбивая ногой неведомого врага.

Одна из тварей прерывисто застрекотала.

...

Дениса почуяли не сразу. Ветер был в другую сторону, но разведчик, маленький, тот самый, спугнутый Юлькой, теперь с наслаждением лизал место, где лежал парень, запоминая запах и вкус.

Парень уже брел по центральной дороге, когда со стороны огородов раздалось странное прерывистое верещание.

Денис встрепенулся, чуть не свалился с ног, услышав звук.

— Ать...Чёрт...

Неужто та жуть, о которой говорила Юля вчера? Вчера ли? Сегодня?

“А ведь у меня даже палки нет!”

Взгляд встревоженно заметался в поисках укрытия или оружия. И, если с первым мог справится любой дом, то со вторым было проблематичнее... Парень решил ускорить шаг, подобрав первую попавшуюся занозистую палку. Недалеко от сельсовета находилась заветная цель, а там ему помогут. Ну или вызовут полицию, пока он будет ломиться в двери к фельдшеру. Хоть рану-то обработать должны?

И тут до Дениса начало доходить, что света нет нигде, хотя полоска зари еще мелькала между домами. Вечер? Ночь? Раннее утро? Но ни одной собаки, ни петуха, ни мычания, ни пьяной песни. Тишина как на кладбище. Только еще тише, на кладбище хоть птички поют.

…

Они уже взяли след, твари покрупнее, и разведчик вел их уверенно по свежему запаху. Они скоро догонят. Существа скользили по обочинам в траве, вдоль заборов, не показываясь на глаза человеку.

...

Стемнело, а девушка сидела в углу магазина, прижав к себе железяку. Она боялась пошевелиться, хотя и заперла дверь, а на окнах красовались все те же решетки, Юлька не чувствовала себя в безопасности, потому и не пошла искать хоть какой-то колодец. Она слышала далекое стрекотание где-то на улице...

Боль мало способствовала здравым и собранным мыслям. И, что было хуже всего, у девушки поднималась температура.

...

Денис пытался идти быстрее. Но ключевое слово здесь – пытался. Атмосфера угнетала и не добавляла надежды на помощь в конце пути, потому он свернул в первое попавшееся здание.

— Закрыто! — слабый удар по двери и не слабое разочарование. Ну да, а чего он ещё хотел?

...

Антон заверещал в ответ и принялся размахивать схваченным с "прикроватного столика", коим служила табуретка, ножом-бабочкой. Наугад, наотмашь и стараясь быстро дойти до заваленной хламом  дверцы напротив окошка. Он мучительно пытался вспомнить, видел ли когда-нибудь на ней засов снаружи.

Вцепившаяся в плечо тварь повисла тряпкой на руке, но весомой, килограммов на шесть-семь. И она крайне затрудняла продвижение. Тоху обдало мерзкой слизью, от запаха которой заслезились глаза, обожгло кожу, и это сделало его гораздо трезвее, чем он был.

Твари кидались все вместе, будто повинуясь единой команде, и отлетали, стрекоча, мелькали фосфорические глаза, отражая заглянувшую в мутное оконце полную луну.

Теперь Тоха видел силуэты, но все еще не мог понять, что это, однако животный инстинкт требовал бежать, а не разбираться.

...

Они понемногу подбирались к Денису, почти бесшумно перемещаясь по ветвям елей у сельсовета, и дальше по ясеням.

Однако разведчик учуял еще кое-что... Дневной запах. Он спрыгнул с дерева, и, держась в тенях пошел за ним. Маленький и любопытный.

...

Лунный свет делал ночь снаружи еще более жуткой, и в этом свете Юлька сначала услышала скрежет когтей по металлу, а потом в прутьях решетки появилось оно.

Площадь между сельсоветом и магазином прорезал пронзительный женский вопль. Раздался звук металла о металл, с елей схлынуло не менее десятка тварей, помчавшихся на крик.

...

И инстинкту он повиновался, как позволяло едва поднявшееся тело. Волны адреналина били в голову, а сам Тоха – ножом. В тварь, повисшую на руке и в тех, что пытались его настигнуть. До тех пор, пока хлипкая преграда за спиной не вывалилась во двор, и белокурый с грохотом приземлился на спину. Хорошо, что Денис сена заготовил как раз под этим местом. Как чуял, гад. Теперь задача была выбраться и бежать...

...

— Дьявол... Юля!

Денис был уверен в том, что это именно она, ведь никого больше в мертвой деревне не было. В руках появился какой-то камень, а ноги уже несли полуживое тело на звуки. Только на пути он задался вопросом, что делать дальше. Но магазин был уже близко, а тварей много. Камень полетел в их сторону, а парень двинулся к черному выходу, надеясь, что он будет открыт.

— Эй, скоты! А ну, поймайте!

Крик вышел похожим на жалобу и деловое предложение, нежели на угрозу и попытку привлечь внимание. Но вот уже дверь и сейчас он узнает, закроется он за ней или она для него...

...

Арматурина продолжала бить и бить о решётку, хотя существо уже не дергалось так мерзко, а просто повисло между прутьями.

И девушка, опустив свое оружие, невольно глянула на улицу.

Они бежали на звуки борьбы, и их было слишком много. Решетки при разбитых стеклах никак не могли задержать тварей.

Снова ощущая нехватку кислорода, с пламенеющей головой, Юлька перехватила железку и начала отступать в свой угол.

Главное не садится. Пока она не садится,  они до нее не доберутся. Ей показалось, что она услышала чей-то голос. Несколько тварей спрыгнули с окон обратно на улицу, но другие…

Юлька выставила арматурину вперёд.

Господи... это просто сон, пожалуйста, пусть это будет только сон.

...

За Денисом сорвались и те, кто еще прятался в тенях. В лунном свете мелькали быстрые прыгающие силуэты.

Они были уже совсем рядом, когда парень рванул на себя дверь подсобки и та, скрипнув петлями тяжело поддалась навстречу.

Первый атакующий полетел на спину парня, когти вонзились в плечи.

...

Тоха с отвращением оторвал от руки склизкую, холодную как лягушка, гадину. Остальные твари не решились прыгнуть за ним, однако ждать, пока они спустятся, не имело смысла.

Икру и руку жгло огнем, но они пока не онемели, и на том спасибо. Луна высветила силуэты курятника и забора. Из-за дома послышался призывный стрекот.

...

Зашипев, Денис захлопнул с грохотом дверь, на автомате защелкнул щеколду и тут же стащил вперёд, бросил перед собой зловонную тварь, втоптав то ли её хребет, то ли шею в пол. До хруста. Адреналин бил в уши, и не время останавливаться.

У щеколды было не много шансов продержаться, и не было бы ключа, чтобы запереть. Но дверь в складском помещении, как успел он заметить в отблесках сумрака со двора, уже имела более надёжный и в то же время простой замок. Пока его не беспокоило даже жжение в плечах, он рванул к двери и провернул замок несколько раз для надежности. По другую сторону он заметил ещё одну дверь, видимо, в "торговый зал", и за ней слышалась возня. Девушка точно там!

Наугад, в полном мраке, натыкаясь на мусор и ящики, Денис уперся в стену, нашел ручку. Дверь распахнулась вместе со звуком его голоса.

— Юля! Сюда!

Окончание следует...