Последнее испытание Колобка⁠⁠

Этот город уже никогда не будет прежним. Его тёмные подворотни и зловещий туман растопчут и сотрут в порошок всякого, кто попытается перечить. Алчность, грех и ложь здесь повсюду, а тех, в чьём сознании ещё горит свет, почти уже не осталось.

Олег затянулся сигаретой, поправил шляпу и поёжился, натягивая воротник плаща повыше. Он уже догадывался, что его может ждать за поворотом, но прошлое не отпускало. Вспышки воспоминаний больно врезались в сознание...

...Родительский дом. Окраина деревни и крайняя изба. Уже пожилые отец с матерью. Русская печь, булки из которой мать на телеге развозила по соседним деревням. Отец, Константин Сергеевич Колобов, художник, уехавший за вдохновением в глушь, и встретивший «любовь всей своей жизни». Поздний, неожиданный ребёнок... Насмешки одноклассников в небольшой сельской школе и срывы. Уже тогда срывы...

Строчка в характеристике инспектора по делам несовершеннолетних. «Нестабилен. Склонен к бродяжничеству». А откуда взяться иному, если болезни и быт разбили светлые чувства взрослых, а малейшая провинность грозила располосованной ремнём спиной. Нет, вы не хотите знать, откуда эти шрамы...

Окончательно он сбежал в пятнадцать. Три дня через тайгу, потом электрички. Вокзалы, ночлежки... В одной из них встретил Косого. Худой, заросший, с безобразно большими передними зубами и длинными ушами, тот, тем не менее, обладал какой-то запредельной харизмой и даром убеждения. он мог врать о чём угодно... Ему первому Олег доверил свою историю страданий...

Потом квартирная кража. Косой божился, что Олегу всего-то нужно залезть в форточку первого этажа и открыть дверь наружу. Квартира, мол, его бабушки, а она в наказание за плохое поведение сменила замки и выгнала из дома... Ложь... Мерзкая, липкая ложь...

Он бежал изо всех сил после сработавшей сигнализации, путал следы и лез через забор, когда они пустили вслед собак...  Нееет, вы не хотите знать, почему он стал прихрамывать на левую ногу...  Только после недели на каком-то полузаброшенном чердаке, среди скелетов голубей и сажи, он снова смог шевелиться...

Серый... «Человек человеку кто?» - вопрошал он, глядя своими большими глазами, и оскаливая неправильно росшие зубы. «Да не парься, прорвёмся». С ним несколько лет Олег мутил схемы. Нет, даже вспоминать не стоит. Системы слежения, конечно, не могут пока вычислять мыслепреступления, но вот в бреду горячки можно и проболтаться. Он немножко отъелся тогда, восстановил документы, и даже обзавёлся визитками.

«ООО ТБА БУШ КИ УШЕЛ». Директор Колоб О.К.

Потом как-то разом маски-шоу, требовавшие объяснить, почему на документах стояла его подпись. Бандиты и цыгане с золотыми зубами. И Серый, который стоял рядом и бил себя в грудь: «Да это всё Олежа, я не при делах»... Наверное, в тот раз над ним светила счастливая звезда. Пока они разбирались меж собой, удалось выкинуть с окошка жёсткий диск, запрыгнуть в припаркованную здесь же «Газель», и уехать до соседнего города...

Сколько стоило залечь на дно, сейчас даже представить страшно...

Олег затянулся в последний раз, и бросил тлеющий бычок в урну. Может, и не стоило обращаться к китайцам, но иного выхода он не видел. Он достал из кармана телефон, и набрал по памяти номер. Определитель показал фамилию и инициалы владелицы: Ли С.А.

- Светлана, это Олег, у меня к вам дело...