Пионерлагерь «Ракета». Как это было. Часть 2⁠⁠

Начало тут

В кружке делали кордовые модели самолетов и летали на футбольном поле, ревя моторами на весь лагерь. Первое, что мне поручил сделать Володя - кордовую модель ЯК-18 из набора. Набор был в фанерном ящике, который одновременно являлся и материалом для модели. Орудовать лобзиком я уже умел к тому времени и паять тоже. Поэтому довольно быстро выпилил детали, спаял топливный бачок и собрал модель. Эта модель так и не полетела, стояла для красоты в кружке.

Следующая модель была посерьезнее, с наборным крылом. Володя достал альбом нервюр ЦАГИ и НАСА, выбрал мне нервюру, дал лист миллиметровки и сказал перенести профиль нервюры по квадратам на миллиметровку в нужном масштабе. Пока я переносил, Володя на большом листе миллиметровки начертил сборочный чертеж крыла в плане - были показаны положения нервюр, положение и сечение лонжеронов и стрингеров, расположение качалки, гибких тяг к корду и жесткой тяги к рулю высоты на хвостовом оперении. Вырезав из миллиметровки профиль нервюры, я обвел его по числу нервюр в крыле на листе тонкой авиационной многослойной фанеры, выпилил начерно лобзиком комплект. Поскольку крыло было без сужения к краям, собрал все нервюры в пакет, просверлил в пакете два отверстия и стянул пакет винтами. На крайнюю нервюру наклеил профиль на миллиметровке, зажал это дело в тиски и обработал напильником до окончательного размера. Потом разобрал пакет и выпилил отверстия внутри нервюр - для снижения веса и пропуска гибких тяг к качалке. Дальше пошла кропотливая работа - с помощью прикладывания к сборочному чертежу разметить на нервюрах положения лонжеронов и стрингеров, разметить пазы под конкретные выбранные рейки, выпилить пазы лобзиком начерно и довести надфилями до состояния, когда рейка-лонжерон лезет в паз плотненько, а по глубине не выступает и не проваливается в нервюру. Дальше крыло собиралось на эмалите. Отдельно из дощечки выпиливался фюзеляж. В нем делалось отверстие под крыло, сзади закреплялось горизонтальное хвостовое оперение с вращающимся на петлях рулем высоты, спереди делался пропил под картер мотора, а сверху и снизу моторная рамка усиливалась твердыми буковыми брусками, которым придавался небольшой наклон в сторону от центра, чтобы движок тянул не только вперед, но и немного в сторону, натягивая корд. Снизу крепилось шасси из стальной проволоки и колесика от детской машинки. Топливный бачок паялся из белой жести, в бачок впаивались три трубки - для заправки топливом, для дренажа при заправке и трубки на двигатель. Модели мы тогда обтягивали калькой - клеили ее на эмалит, потом сбрызгивали водой и калька натягивалась. После высыхания модель была покрашена нитрой в бежево-зеленый цвет, ей был присвоен и нанесен на крыло гордый номер 57 и установлен авиамодельный мотор МК-12 на 0,25 л.с. Модель успешно полетела и летала периодически. Потом я забрал ее в Москву, где из школы пригласили поучаствовать в районном конкурсе детского технического творчества, с ней я занял призовое место и получил мотор МК-17 в качестве приза.

У обтяжки калькой был один существенный недостаток - летали мы на футбольном поле, где росла трава. Шасси при посадке путалось в траве и модели частенько капотировали, протыкая крылья о жесткие стебли. Дырки приходилось заклеивать, закрашивать нитрой и тыды. Как-то Володя где-то разузнал, что обтягивать можно лавсаном, клея его утюгом на БФ-2 и натягивая тем же утюгом. Притащив кусок лавсана, он быстро на лобзиковом станке выпилил рамку из фанеры, приклеил туда лавсан, натянул и попытался проткнуть пальцем. Фигу, сказал лавсан. Потом мы по очереди попытались пробить в нем дырку - фигу. - О! - сказали мы и решили, что нам надо много лавсана и БФа. Поскольку из всех присутствующих (кроме руководителя) только я ездил на электричке на следующее утро мня снарядили гонцом в Москву. Володя отпросил меня у вожатого, мне была выдана хозяйственная сумка, целый сиреневый советский четвертной денег, мелочь на дорогу и наказ купить нужного как можно больше и взять товарный чек. Нужное я купил в большом двухэтажном хозяйственном на Мичуринском проспекте, куда дошел пешком через овраг от платформы "Матвеевская". Помню, что в магазине покупателей не было вообще - СССР. будний день, все на работе. Выписав необходимое, оплатил на кассе, получил товар и товарный чек и пошел обратно на электричку. В электричках был перерыв, поэтому коротал время на станции, поедая мороженое за 19 копеек в вафельном стаканчике с кремовой розочкой и запивая газировкой с сиропом по 3 копейки стакан. Лето, жара, мороженое, кайф. До сих пор удивляюсь, что можно было вот так отправить пионера из лагеря в Москву, даже не предупреждая родителей. До лагеря добрался без приключений и с тех пор все модели мы обтягивали лавсаном - ремонта стало гораздо меньше. Для обтяжки Володя сделал приспособу: на жале мощного паяльника была нарезана резьба, на которую накручена отполированная до блеска толстая шайба - обтягивать стало гораздо удобнее, чем утюгом.

Перед установкой на модели движки требовали обкатки и регулировки. Для начала Володя мешал топливо - керосин, эфир и касторовое масло в равных пропорциях. Компоненты топлива летучи, вонючи и не полезны для здоровья, поэтому топливо мешалось при открытых окнах и двери, на окне, что справа на фото.

Готовое топливо заливалось в "брызгалку" из пластиковой бутылки от шампуня с вплавленной в пробку медной трубкой. На эту трубку надевалась трубка резиновая, другой ее конец надевался на трубку от бачка модели и топливо переливалось. Движки гонялись на авиамодельном стенде. Вытаскивали на лужайку перед кружком длинную лавку, стенд крепился на торец лавки струбциной. Володя садился перед движком, обматывал два пальца изолентой, чтобы винт не больно бил по пальцам, и прокручивал винт, подбирая степень сжатия и качество смеси, пока движок не заведется.

Однажды Володя принес движок Радугу-7, движок мощнее МК-12 аж в 3 раза, целых 0.7 л.с. Для сравнения, на мопеде Рига-11 стоял двигатель Д-6 мощностью всего 1,2 л.с. При этом мопед исправно таскал хозяина и девчонок на багажнике. Новинку хотелось запустить как можно быстрее, и прикрутить к движку глушак никто не сподобился, на стенде Радугу закрепили как есть. Володя, посмотрев на размер воздушного винта, изоленты намотал поболе, чем обычно. Первое, что сделала Радуга, когда завелась - попыталась утащить за собой лавку - нам пришлось на нее сесть. На вой прибежал завхоз лагеря, открывал рот и жестикулировал. Володя делал вид, что очень занят регулировкой. Когда горючка кончилась, завхоз донес до присутствующих, что мы мешаем младшим отрядам спать и что так делать больше не надо. Чтобы отмазаться от завхоза, пришлось прикрутить на Радугу глушак. Принципиально глушак ничего не изменил, вой стал малость потише, но завхоз удовлетворился и ретировался. Модели под Радугу у нас не было и под нее было сделано "летающее крыло" с размахом крыла метра полтора. Обтянули ее серебристым зеркальным лавсаном, получилась эдакая "летающая тарелка". Ручку она тянула знатно, но летала очень красиво.

Еще в кружке делали ракеты - лагерь-то "Ракета"! На оправку наматывалась бумага на клею, получался корпус ракеты. Снизу приклеивались 4 стабилизатора из картона, сверху вклеивался деревянный обтекатель, сбоку приклеивались две трубочки меньшего диаметра, которыми ракета надевалась на направляющую из стального прутка с упором из бука внизу. Ракеты красили нитрой в разные цвета. В качестве РДТТ использовался охотничий патрон, куда засыпался порох. Соплом служило отверстие в капсюле.

Ракеты пускали на всяких торжественных линейках с лужайки рядом с линейкой. Туи вокруг линейки тогда были маленькими, метра 2-3 от силы. Сейчас вымахали сильно, из дорожек осталась только та, что по центру, дорожки по периметру заросли. И куда-то делся помост у флагштока.

Меня и приятеля Володя назначил помогающими, и на торжественные линейки мы больше не ходили - наглаживались, как все, надевали парадную форму, но потом шли в кружок, брали ракеты и прочее, несли на лужайку, ставили направляющие, надевали на них ракеты, после пуска бегали и собирали ракеты. Нам выдавалось по коробку спичек и по команде начальника лагеря "ракеты запустить" бегали от ракеты к ракете, поджигая РДТТ. Спички гасли на ветру, ракеты взлетали вразнобой... В общем, для времени, когда космические корабли бороздят просторы Большого театра, сплошное безобразие. И Володя сделал ПУЛЬТ. Это бы ящик из фанеры с отсеком для больших круглых батареек, на пульте были установлены 5 трехпозиционных переключателей. От пульта шли 10 пар проводов, емнип, от полевого телефона. Если включить выключатели "от себя", напряжение подавалось на 5 пар, если "на себя", то на другие 5 пар. В центральном положении провода были обесточены. Пульт имел брезентовый ремень для переноски, был покрашен желтой нитрой, по углам нанесены черные наклонные полосы. Буковые упоры внизу направляющих были доработаны - в них просверлили отверстия и вклеили разъемы типа "мама" от разобранного ШР, получилась розетка, от которой шли провода к пульту. Из разъемов типа "папа" и буковых брусочков были сделаны вилки, которые вставлялись сверху в розетки. Сверху на вилке закреплялась тонкая нихромовая проволочка, которая макалась в эмалит и обваливалась в измельченной сере от спичек. На этот запал и опускалась ракета - беготни со спичками уже не требовалось, и ракеты эффектно взлетали двумя залпами.

При падении ракеты часто портились от удара, и Володя придумал парашютную систему. В РДТТ сверху добавлялся вышибной заряд и пыж. Обтекатель уже не вклеивался, а просто плотно вставлялся, парашют (квадратный кусок тонкой ткани), ракета и обтекатель связывались вместе тонким шнурком. После отработки РДТТ срабатывал вышибной заряд, выталкивая обтекатель и парашют наружу - ракета плавненько опускалась вниз. Бегать их собирать стало сложнее - ветром дальше относило, зато чинить не надо было.

Была у нас одна особенная ракета, длиной около метра и с двумя "поясами" стабилизаторов, внизу и ближе к верху. Ракета была крашена серебрянкой. Поскольку тогда по всем СМИ вещали, что США грозят нам Першингами-2, Володя ничтоже сумняшеся написал на ней черной нитрой PERSHING II. Был день лагеря, из Москвы приехали высокие гости, торжественная линейка, гости стоят на подиуме у флагштока, толкают речи. После пуска по закону подлости этот самый Першинг плавно опустился прямо на высоких гостей. Гости возмущались.

Еще в лагере был автокружок, который вел Лёша. Он учил ребят водить и обслуживать авто. Ездил автокружок на карте, сделанном на базе агрегатов от инвалидной мотоколяски. Чтобы никого не задавить, автокружок ездил по лесной дороге. Я там не занимался, подробностей не знаю.

Перед новыми кружками через лужайку была крытая веранда, где стоял большой бильярдный стол. Веранда, видимо, сгорела.

Футбольное поле. Сейчас заросло, раньше была нормальная трава и стояли полноразмерные ворота с сеткой. Здесь просто гоняли мяч и здесь проходили товарищеские матчи со сборными соседних лагерей - "Березки", "Автомобилиста", "Дружбы". С севера на поле стояли трибуны - доски в три уровня на металлическом каркасе, там сидели зрители. На поле по утрам в хорошую погоду была зарядка, под музыку. "Утро красит нежным светом стены древнего Кремля"... В третью смену, в августе, на поле устраивалась ярмарка. Посредине поля вкапывался деревянный столб, намазанный чем-то скользким. Наверху был обруч с висящими игрушками. По периметру ставились палатки со всякими конкурсами и вкусняжками. Приняв участие в конкурсе, залезть, например, на столб и сорвать игрушку, пострелять в тире, найти ртом конфету в муке и тыды, можно было получить талон - кусок ватмана с печатью лагеря, который тут же отоварить, испив чая или кваса с плюшками. Летать мы не могли и малость скучали. Накануне ярмарки Володя притащил в кружок лист ватмана и сказал нам его разметить и нарезать на прямоугольники. Это вы уже догадались, а мы тогда про ярмарку ничего не знали. Удивились, но нарезали. Володя, заговорщицки подмигнув, достал из кармана печать лагеря и наделал на всех талонов. Сказать, что мы обожрались - это ничего не сказать. Разумеется, в целях конспирации поучаствовали в паре-тройке конкурсов. Помнится, я нашел конфету в муке и остатки муки на пионерской роже снимали всякие подозрения в читерстве. На столб залезть не смог - очень скользкий был, зараза.

Столовая. Столовая и столовая, чего про нее рассказывать. Кормили хорошо и вкусно. Ходило предание, что если дождаться конца приема пищи, то можно сходить за добавкой, но не помню, чтобы кто-то дожидался.

Дорога от клуба к столовой (не путать с аллеей!), кроме своего прямого назначения, выполняла функцию площадки для бадминтона - деревьев рядом не было и риска загнать волан на ветки тоже. Еще на этой дороге проходил смотр строя и песни. К смотру готовились заранее, учили отрядную песню, клеили из плотной цветной бумаги пилотки (у каждого отряда - свой цвет), делали импровизированные костюмы. В каком-то отряде мы были "моряками", поэтому из синей бумаги делали гюйсы и клеили на них белые полоски. Разумеется, накануне смотра наглаживали парадную форму и галстуки. Даже какой-то азарт был - победить этот чертов первый отряд, который вечно занимал первое место.

В день смотра отряды собирались на площади перед клубом, у кромки футбольного поля располагался духовой оркестр (да, в лагере был оркестр) и жюри смотра. Смотр открывал Лёша на карте с флагом. Отряды шли по одному, стараясь чеканить шаг и распевая отрядную песню. На вечерней линейке подводились итоги - чертов первый отряд опять занял первое место.

Еще у нас была "Зарница" - военно-спортивная игра. Рано утром, до подъема, в лагерь привозили солдат то ли из Таманской, то ли из Кантемировской дивизии - они там неподалеку, в Алабино. Солдаты распределялись по лагерю, и, когда горнист трубил "Тревогу", зажигали дымовые шашки и палили в воздух холостыми из калашей. Лагерь просыпался в дыму, в грохоте выстрелов, и срочно бежал на линейку. По дороге к линейке было очень важное дело - набрать стреляных гильз от калаша, пока не собрали другие. На линейке вожатым выдавались задания, в какой район леса отправляется каждый отряд и что там надо искать. После завтрака убывали в лес. Побеждал тот, кто первым притащит на линейку найденное.

Раз в смену был родительский день. Из пионеров выделялись гонцы, которые ждали у ворот, и по появлению родителей бегали и вызвали детей из отрядов. Родители привозили хозяйственные сумки с вкусняжками, сумки тщательно проверял лагерный врач, после чего сумки относились в кладовки. Не могу сказать, что это было сильно надо, скорее просто приятно как внимание родных - голодными мы не были. Мы с родителями обычно уходили за территорию, за железную дорогу. Могу ошибаться, но почему-то помню, что там был переезд через ж/д, рядом был дом смотрителя, а между домом и железной дорогой из года в год был огород, на котором цвела картошка. Налево от Александровки шла проселочная дорога, которая вела к лесному озеру и далее в лес. Озеро было в окружении елей, в сумраке, вода прохладная. Дно было плохое - ветки, листья, шишки и все прочее, что падало. Поэтому купались с плавающего на озере понтона, от которого куда-то в сторону домов шла труба. Потом шли в лес, собирать грибы, если были. Как-то вышли на просеку под ЛЭП, густо поросшую орешником - набрали лесных орехов. Изредка ходили на озеро в Бекасово - там был песчаный пляж, кабинки для переодевания и лотки с мороженым, но идти туда далековато.

Костровая площадка - здесь были пионерские костры. Вожатые складывали "шалаш" высотой в пару метров, пока горел, пели песни. И пионерские, и другие. Пугачеву тоже пели. "Вся земля теплом согрета и по ней я бегу босиком"... В золе пекли картошку. Трансформаторную будку я не помню, видно, ее построили позже. Еще костры были у "памятника болгарину" (так его называли тогда), что недалеко на Киевском шоссе. Был небольшой концерт для ветеранов - стихи, песни у памятника, потом костер там же на костровой площадке, она левее.

Что удивило, так это то, что лагерь пережил 90-е и принимал детей даже в 2006 году.

И снова ворота - место встреч и расставаний, сюда приезжала и отсюда уезжала колонна автобусов. Перед отъездом расписывались друг у друга на галстуках, писали телефоны. У девчонок доходило до слез. Тут я со всеми прощался, провожал до автобуса, махал ручкой вслед и шел с чемоданом на электричку. И ведь в какой-то отъезд мы с друзьями попрощались навсегда, даже не зная об этом.