Первый Крест Первой мировой⁠⁠

получил Козьма Крючков. 30 июля 1914 года казачая разведка в составе 4 казаков: Ивана Щеголькова, Василия Астахова, Михаила Иванкова и Козьмы Крючкова, столкнулись с немецким кавалерийским отрядом в количестве 27 сабель. Немцы приняли казаков за авангард наступления русских войск и уже разворачивались для отхода, но поняли, что это не так и пошли в атаку. Это была их роковая ошибка. Из 27-ми только трое остались живы – смогли сбежать, русские казаки их не преследовали, кони были подранены. 24 германца были зарублены. Из них одиннадцать, лично Крючковым о котором на на его родине – хуторе Нижне-Калмыковском поговаривали: «Все Крючковы храбрецы, такая уж семья, а Козьма храбрее всех!»

Был случай из его юности, как он пошёл, защищая старшего брата (хотя тот был не прав – подтрунивал над старшими) на толпу мужиков. Когда он одними кулаками одолел третьего, то остальные предложили ему мировую, только чтобы он больше не дрался, больно он силён был и изворотлив в кулачном бою

Дадим ему слово:

"Утром направились мы от города Кальварии к имению Александрово. Нас было четверо : Иван Щегольков, Василий Астахов, Михаил Иванков и я. Начали подыматься на горку и наткнулись на немецкий разъезд в 27 сабель, в числе их офицер и унтер-офицер. Сперва немцы испугались, но потом полезли на нас. Однако мы их встретили стойко и уложили несколько человек. Увертываясь от нападения, нам пришлось разъединиться. Меня окружили одиннадцать человек. Не чая быть живым, я решил дорого продать свою жизнь. Лошадь у меня подвижная, послушная. Хотел было пустить в ход винтовку, но второпях патрон заскочил, а в это время немец рубанул меня по пальцам руки, и я бросил винтовку. Схватился за шашку и начал работать. Получил несколько мелких ран. Чувствую, кровь течет, но сознаю, что раны неважныя.

За каждую рану отвечаю смертельным ударом, от которого немец ложится пластом навеки. Уложив несколько человек, я почувствовал, что с шашкой трудно работать, а потому схватил их же пику и ею по одиночке уложил остальных. В это время мои товарищи справились с другими. На земле лежали двадцать четыре трупа, да несколько нераненных лошадей носились в испуге. Товарищи мои получили легкие раны, я тоже получил шестнадцать ран, но все пустых, так — уколы в спину, в шею, в руки. Лошадка моя тоже получила одиннадцать ран, однако я на ней проехал потом назад шесть верст. Первого августа в Белую Олиту прибыл командующий армией генерал Ренненкампф, который снял с себя георгиевскую ленточку, приколол мне на грудь и поздравил с первым георгиевским крестом".

Вся Россия начала обсуждать подвиг Козьмы. Его портреты были везде: на плакатах, на пачках папирос и фантиках карамели «Геройская»...

После революции воевал за белых.

В конце лета 1919 года был смертельно ранен красными в бою у села Громки (это на Верхнем Дону). Похоронен с почестями у себя на родине.