Первое знакомство с похмельем
Просыпаюсь.
Открыл глаза — и охуел. Голова трещит так, будто в черепе поселился бригадир с отбойным молотком. Во рту вкус… словно туда ночью залезли кошки, устроили оргию и забыли убрать.
И первым включается сенсор стыда. Мозг, как прокурор, кидает флешбеки:
— «Ты вчера танцевал на табуретке».
— «Ты пел “Рюмку водки на столе”, хотя даже радио плакало».
— «Ты сказал соседу, что его собака — агент ФСБ. И назвал кличку».
— «Ты звонил маме и орал: “Мам! Я доказал, что могу пить как папа! Но у меня нет папы! Значит, я сверхчеловек!”».
Я думаю: «Может, я умер?» Мозг: «Нет, хуже — ты жив. Ты вчера даже с пожарным щитом дрался». Я, с полной уверенностью и облегчением:
— «Зато я победил!»
Мозг:
— «Щит остался висеть. Ты — нет».
Поворачиваюсь на кровати в надежде заснуть и забыть этот ужас — и включается вестибулярный аппарат. В ухе живёт встроенный гироскоп. Маленькие улитки с жидкостью решают: стоишь ты ровно или пора кувыркаться. Эти улитки решили устроить вечеринку: «Сегодня мы катаем хозяина на карусели!» Земля уходит вбок на 30 градусов, и я оказываюсь у шкафа. Видимо, шкаф теперь кухня. Дохожу до настоящей кухни. Смотрю в кран. Жажда. Сенсор жажды орёт: «Пей, мразь, ещё литр!» Я вливаю воду в себя — и мгновенно просыпается рвотный центр. Тело решает: «Всё, что ты ел и пил вчера — куплено на кредитку. Верни обратно». Сижу на полу, обнимаю унитаз. И вот тут просыпается интероцепция. Каждый орган отчётливо напоминает о себе:
Печень кричит: «Ты меня убил».
Желудок: «А я не подписывался на самогон».
Сердце бьётся так, будто внутри открылся подпольный клуб техно-рейва. Вход бесплатный, но выход закрыт..
Пытаюсь подняться — бляяяяяя ноцицепция. Болит всё. Даже ресницы. Даже мысль о том, что я существую. Особенно мысль. Доплёлся до зеркала. Смотрю на себя опухшим взглядом. Алкогольно-индуцированный тиннитус решает выдать фоновый гул уровня советской трансформаторной будки. Я вижу свои глаза — красные. Понимаю: да, вот он я, homo sapiens похмеликус. Пытаюсь поднять руку, чтобы поправить волосы. Но рука тянется мимо головы, как у куклы с отвалившейся деталью. Тело и сознание рассинхронизировались — проприоцепция мать ее.
Короче, тело — это храм. Но после вчерашнего в этом храме, кажется, выбили витражи и насрали в алтарь.
