Ответ на пост «Импрессионизм. Чем печаль отличается от грусти?»⁠⁠1

ВПЕЧАТЛЕНИЕ ИЗ ДЕТСТВА

Нашим любимым местом для игр было огромное поле на краю микрорайона.
Там росла просто замечательная полынь. Она была в рост взрослого человека, нам же казалась непроходимыми джунглями. Мы пробирались индейскими тропами, устраивали засады на бледнолицых, строили вигвамы.
Однажды под вечер, уже возвращаясь домой, заметили на холме художника с мольбертом. Поднялись посмотреть.
Детишками мы были воспитанными, поэтому лишь молча стояли сзади, воздерживаясь от критики. А поржать то там было над чем. Дядька оказался вовсе не художником: потыкав кисточкой то в одну кучку краски на палитре, то в другую, он ляпал по холсту, прищуривался, и замирал, всматриваясь в лежащее внизу поле. На картине же творилось нечто невообразимое. Зелено-серо-бурый сумбур хаотичных мазков.
Постояв какое-то время, и решив, что дядя немного поехавший кукухой, мы двинули вниз.
Не помню, что меня подтолкнуло оглянуться и бросить прощальный взгляд на картину.
Там было поле.
Наше поле.
Казалось бы, как можно изобразить ровную площадку поросшую травой, вид сверху, на которой кроме этой травы и нет то ничего? Зеленым квадратом Малевича?
Но там были и возвышенности, и понижения. И волны колышущейся под ветром полыни. И над всем этим висело сизое вечернее марево, подсвеченное лучами заходящего солнца.
Я вернулся.
Видение исчезло - опять мешанина зеленого цвета.
Отошел - поле.
С тех пор я точно знаю, художники - это чуть-чуть волшебники.