Очередной отрывок⁠⁠

Через несколько дней Полина написала мне, как ни в чём не бывало, что даже удивило меня. Ещё до первых репетиций со студсоветом, куда она перестала ходить на время нашего взаимного молчания (хотя мы ходили вместе, ведь именно я привёл туда её и Люду), она позвала меня гулять. Поскольку интерес у меня был, я охотно согласился, хоть и решил вести себя настороженно.
Октябрь взял бразды правления в свои руки: в воздухе пахло дождём и лёгким морозом. Поля вышла в холл нашего общежития, где я уже ждал её, в своём чёрном пальто, и мы отправились навстречу сырости и ветру.
-Ну что, как дела, Паш? - спросила меня Поля, что я считал даже лёгкой издевкой в моём случае, но я дал себе слово не пылить зазря, поэтому ответил:
-Да ничего нового, Полин. Хвосты закрываю, гуляю иногда, - говорил я размеренно и непринуждённо, - Недавно в общаге организовали шикарную игру в Мафию всем Советом. Ты многое пропустила.
-Да, Катя мне рассказала, у вас было круто. Жаль, конечно, но вы же ещё соберётесь - теперь не пропущу!
Её радушие воодушевляло, однако, мы перешли пешеходный мост, и она продолжила:
-Видела тебя в библиотеке в компании интересной дамы.. Встречаетесь?
В груди у меня что-то щелкнуло, но я посчитал, что здесь важно было изобразить безразличие:
-А, ты про Жанну? Не, наши пути разошлись, слишком разные мы люди оказались, - и, взглянув в её сторону я продолжил, - Но, чего греха таить, вечер тот был хороший, да.
Она почти незаметно смутилась, однако, не продолжила спрашивать ничего по этому поводу, пиная жёлтые листья под ногами. Я решил задать встречный вопрос:
-А у тебя как складывается с пацаном, что понравился?
-Да.. никак, я ему не интересна по всей видимости, - огорченно призналась она, - Поэтому пришлось "уйти в тыл" , посмотрим, что сделает.
-Думаешь, игнор доводит до добра? - спросил я.
-Знаю, что не доводит, Паш, но предлагать себя - довольно низко для девушки, - тут она посмотрела под ноги и произнесла, - Ведь, если я буду чересчур ярко "палиться", то этим, возможно, захочется воспользоваться, а я хочу, чтоб всё было честно, и от него что-то шло ко мне. А оно пока не идёт. Ну, видимо, так пока и нужно..
Мы дошли до берега речушки, пронизывающей город и на мгновегие встали у берега, опираясь на перила, вглядываясь в тёмную водную гладь.
-Жаль, что до нас поздно доходит, Полин, что мы, зачастую, совершенно не нужны тем, кто нам нужен, - сказал я задумчиво и осознанно, - Мы любим тех, кто нас не любит и губим тех, кто в нас влюблен.
-Опять очередная великая мудрость от тебя? - фыркнула Полина, которая стояла так, что её локоть был прижать к моему. Она уважала во мне способность размышлять, но сейчас, когда вопрос для неё был животрепещущим, это резало её без ножа.
-Это Пушкин так сказал, Поль, - ответил я, слегка подтолкнув её в локоть, стараясь растормошить и отвлечь от серьёзности данного разговора, - Если велосипед придумали, зачем придумывать что-то новое?
-К сожалению, это так, да, - согласилась Полина, - А ты ещё с кем-то познакомился за это время, пока мы не общались?
-Да, Поль, ещё с двумя, - спокойно ответил я, - Но планов у меня на них уже нет. Не моё, проще говоря.
-Хорошо, когда это можно сказать однозначно, - рассуждала Поля, - Когда чувств нет и нет желания "зажигаться". Всё просто и понятно.
-А что тут может быть непонятного, Поль? - спрашивал я, - Нечто глубокое ты не спутаешь ни с чем. Это медленно выбьет тебя из колеи, сломав тебя старую и меняя тебя в что-то новое. Это - великий дар. Вселенной, кармы или Бога - уж точно не знаю, но то, что подарок - это точно.
-Ты правда так считаешь, Паш? - здесь она даже удивилась так, что я более не знал: о ней ли мы говорили или уже о чем-то абстрактном, - А что, если дар, что тебе дали, не имеет продолжения и просто медленно убивает тебя?
Я замолчал на мгновение, задав вопрос внутри самого себя. Что я получаю от того, что чувствую к той девушке, что задаёт сейчас, в данный момент этот вопрос? Она же не даёт мне ничего взамен, по сути.

Это сугубо односторонняя связь или же всё-таки есть что-то ответное? Ответ я не мог знать наверняка, но глазами видел только то, что есть так, как есть и ушами слышал, что она вообще больна не мной. Но глядя на неё сейчас, я осознавал, что чувство моё к ней ничуть не притупилось. Это напоминало странную и очень не честную игру, в которой я снова был вынужден прятаться, дабы получить что-то, на что очень надеялся, но, понимая, что это безответно, я просто смотрел. Смотрел и любовался. Ей. Этим великолепным, даже несмотря на холод и моросящий лёгкий дождь, что отражался на её щеках, вечером. Восхищался её серо-голубыми глазами, задумчивым выражением лица, запахом её кудрей, падавшими на оба её плеча. Нужно ли было мне разбираться в себе и задавать какие-то вопросы? Нет, я был там, где мне нужно было быть. Я был с ней. Был, понимаете? И пусть каждый из вас будет судить меня за нерешительность или за слабину, которую я дал, согласившись снова пойти с ней гулять после того опустошающего разговора. Снова. Она снова вывела меня до состояния, когда я чувствовал себя оголенным проводом, сгорающим от короткого замыкания. Но никто на свете даже близко не мог понять, чувство какой глубины тогда я чувствовал к этому человеку. И, в момент, когда моё молчание стало заметным для нас обоих, я, всё же, выдал ответ:
-Знаешь, Поль, есть на свете деревья. Так вот все эти деревья получают свет от Солнца. Они видят его в светлое время суток, если это не пасмурный день, они живут только потому что оно им светит. Но им никогда не прикоснуться к нему, даже не просто не прикоснуться, но вообще никогда к нему не приблизиться. Жизнь у деревьев такая - вечно на одном месте, и для них только одна надежда и вера - это их Солнце. Оно для них - Бог, оно для них - смысл, оно для них - жизнь. Понимаю, конечно, люди - не деревья, всё гораздо сложнее. У нас свобода воли, выбора и передвижения. Но даже всё это вышеперечисленное меркнет по сравнению с тем, когда человек просто влюбляется в другого человека, который для него становится своего рода Солнцем. Жизнь приобретает смысл, воздух становится свежее, краски ярче. Все эти переживания меняют нас, даже, если они не имеют под собой хорошего конца. Да и кто вообще обещал, что наше самое глубокое и, возможно, единственное в жизни чувство будет отмечено и ответно? Это - дар, повторюсь. А как мы с ним распорядимся и какой урок возьмём из него - уже наш опыт. Который мы либо просто заберём с собой, как воспоминание, либо, возможно, преобразим его во что-то хорошее, во что-то лучшее из нас. Любовь даёт стремление жить. Жить и становиться лучше.
Полина смотрела на течение реки, по которой плыли опавшие листья, уплывающие в своё финальное турне для их существования. Она не хотела (или не могла) посмотреть на меня, видимо, мои слова нашли в ней какой-то отклик. Затем она тихо задала весьма странный вопрос:
-Что же будет с нашей любовью, когда мы, как этот лист, опадем и нас унесёт в неизвестную нам вечность? Ты когда-нибудь думал об этом, Паш?
Я смотрел на ту же картину, что и Поля, и выдал ей ответ почти сразу.
-Мы - закончимся, Поль, это - естественный процесс. Любовь же не закончится никогда, - и добавил, - Никто не может отнять у нас то, что дано нам свыше. Оно с нами живёт здесь, и оно преобразится там..
-Ты говоришь так уверенно, как будто уже не один раз это прошёл, Паш, - она смотрела в мои глаза с некой смесью грусти и восхищения.
-Мы все - звёздная пыль, и мы все уже были на этой планете, Полин, - после чего мой взгляд устремился вверх, - И обязательно вернёмся обратно.
-А какова цель нашего нахождения здесь, если все снова будем..там? - спрашивала Поля, подняв глаза, как и я.
-Найти такого же осколка с одной звезды, - наши плечи прижались друг к другу ещё плотнее, - Ведь мы неразрывно с ним/ней связаны: мы были вместе..там, и там же мы снова встретимся, когда нас тут не будет.

Мы встали в полный рост и одновременно обнялись. Ничего уже не нужно было говорить. Все проблемы и недопонимания были отброшены на этот волшебный миг. Вера в любовь жива. Любовь в каждом из нас. Даже в нашей "дружбе-херюжбе", в которой тоже были чувства.
-Ты на меня ещё злишься, Паш? - спросила вдруг она, посмотрев мне в глаза.
-На тебя - не злюсь, злюсь только на себя, потому что я - не волшебник, - ответил я с грустью, - Я пока всего лишь человек.
-Человек с огромным сердцем - уже волшебник, Паш, - отвечала мне Полина и поцеловала меня в щёку, от чего я начал мигом краснеть, как рак, но поцеловал её в щеку в ответ и снова обнял. Уверенности в том, что я что-то там изменил в ней - не было, а нутро меня почти не подводило. Мы молчаливо отправились обратно сквозь ночную тишь, она почти всю дорогу держала меня под руку, делая нас похожими на пожилую пару. Я любил её, очень любил. Даже этих мелочей в виде прогулок, ночных разговоров и объятий мне было достаточно, что даже просить чего-то большего я не решался, боясь вновь потерять её рядом с собой. Могла ли она уйти? Могла, я не держал. Хотел ли я, чтоб она осталась со мной, и мы были парой? Безумно.