О классовом неравенстве⁠⁠

Марксистская картина мира была слишком ригидной и претендовала на предсказание социальных процессов, но плохо проходила проверку практикой. Однако сами подобные неудачи хоть и влекли за собой разочарование отдельных интеллектуалов, но не приводили к краху всего здания. Напротив: как капитализм не собирался никуда исчезать, меняя свои формы и личины — так и марксизм мутировал, обрастая приставками типа «нео-» и «пост-» и находя всё новые обоснования для того, чтобы заниматься всё тем же.

На мой взгляд, для современных марксистов есть один честный и одновременно облегчающий их положение путь: признать то, что осознают и они сами, и люди вокруг них. А именно — отказаться от попыток называть марксизм экономической теорией или политической философией и прямо признать его этической системой. Вроде конфуцианства, например.

Марксизм и его производные в виде социализма и коммунизма оппоненты часто клеймили «религией» — и во многом они были правы: формы, которые марксизм принимал в сознании его приверженцев, зачастую и правда напоминали религиозные. Однако понятие «этическая система» (или «этическая философия») звучит всё же не так двусмысленно и гораздо более приемлемо. А главное — хорошо отражает суть того, почему марксисты не отступают, несмотря на постоянные неудачи. Главным наследием марксизма оказалась не прибавочная стоимость, не формационная теория, не пролетарская революция и не диалектический материализм, а мощный заряд неприязни к любому неравенству и вера в необходимость его устранить. В итоге практически любая дискуссия с марксистами на каком-то этапе превращается в диспут об этике.

Можно ли такой марксизм всё ещё считать «тем самым»? Не знаю, но, как мне кажется, это не так и важно. Марксизм — это во многом привычный и любимый бренд, а не характеристика продукта, который за ним скрывается. Phillips остаётся Phillips, независимо от того, чайник это или фен и какой он модели.