Новое кино о старом⁠⁠

В киноискусстве современной России есть наглядное, но необъяснимое раздвоение. Мы по-прежнему гордимся Победой, Гагариным, Советской наукой, инженерами, конструкторами, заводами, космосом, балетом и прочими по-настоящему великими достижениями. Всё это, безусловная часть нашей истории и национальной гордости. Но стоит включить очередной современный фильм о советском прошлом, и возникает шизофреническое раздвоение, что страну, которая всё это совершила, населяли совсем другие люди - доносчики, пьяницы, фанатики и Шариковы. Новый фильм Егора Кончаловского "Авиатор" наглядный тому пример. И дело даже не в фамилии режиссёра, хотя семейная кинематографическая традиция изображения Советского Союза сама по себе наводит на размышления. Гораздо интереснее другое. Какие именно персонажи получают в этой истории достоинство, ум и благородство и кому достаются бутылка, донос и роль человеческого отброса.

Фильм снят по одноимённому роману Евгения Водолазкина, но, насколько можно судить по словам самого писателя, экранная версия довольно далеко ушла от книги. Поэтому оставим роман в стороне. Перед нами фильм. И обсуждать я предлагаю не то, что хотел сказать Водолазкин, а то, что увидит обычный зритель на экране.

Сюжет прост - заморозили, разморозили, полюбили. Действие происходит в 2026 году. Учёный Константин Гейгер (Константин Хабенский), занимается крионикой. Проект финансирует богатый бизнесмен Дмитрий (Стычкин), по вполне практической причине - он смертельно болен и надеется, что его заморозят сейчас, а через сто лет разбудят уже тогда, когда медицина научится его лечить. Во время исследований на территории бывшего Соловецкого лагеря обнаруживают замороженных людей. Большинство давно мертвы, но один человек каким-то чудом оказывается пригоден для возвращения к жизни. И вот здесь начинается особенно любопытная часть истории. Кого именно авторы фильма решили вернуть из 1920-х годов в наше время?

Не слесаря, не рабочего, не крестьянина и даже не рядового советского инженера. Размораживают Иннокентия Платонова , человека дворянского происхождения, образованного, благородного, талантливого, интеллигентного. Инженера-конструктора, изобретателя и авиатора. (похоже положительные качества выдавали оптом и Платонов был первым).

Сто лет назад Иннокентий любил девушку по имени Настя. И, надо же такому случиться, молодая жена профессора Гейгера тоже Анастасия и внешне практически повторяет его прежнюю возлюбленную. Дальше размораживается любовный треугольник: Платонов сближается с Анастасией, она беременеет, а сам герой в финале строит самолёт и улетает куда-то вдаль. Собственно и всё.

Важно тут другое - историческая составляющая фильма. Какие люди окружают Платонова в прошлом и каким образом через них показывают раннюю Советскую эпоху?

Флешбэки фильма переносят нас примерно в 1926–1927 годы. И вот здесь становится особенно интересно, потому что в кадре появляются два ярко обозначенных представителя нового советского мира. Не случайные прохожие, а персонажи, через которых зрителю предлагается считывать эпоху.

Первый, это двоюродный брат Платонова Сева. Человек, фанатично преданный коммунистическим идеям, сотрудник советских органов и профессиональный доносчик почти на все случаи жизни. Он пишет на знакомых, соседей, окружающих, оказывается причастен к судьбе семьи возлюбленной Иннокентия и в конечном счёте связывается ещё и с экспериментами над заключёнными.

Персонаж получается прямо универсальный: идеологический фанатик, доносчик, связанный с репрессиями, участник бесчеловечных опытов. то есть создатели фильма решили собрать в одном человеке сразу весь набор самых мрачных представлений о советской системе.

Второй заметный представитель новой эпохи, сосед по коммунальной квартире, рабочий. Каким он показан? Спившимся, опустившимся, агрессивным, неприятным человеком. Причём в одной из сцен он снова и снова подчёркивает, что является рабочим классом. Не один раз и не два. Чтобы зритель точно не забыл.

Были ли такие люди в реальности? Разумеется. Были ли в Советском Союзе доносчики? Конечно. Были ли фанатики? Были. Были ли люди, пострадавшие от несправедливых обвинений и репрессий? Это исторический факт. Были ли среди рабочих алкоголики, дебоширы и просто неприятные личности? Конечно были. Как они были среди интеллигенции, крестьянства, дворянства и любой другой социальной группы. Спорить с этим бессмысленно, потому что вопрос вовсе не в том, существовали ли подобные люди. Вопрос в другом. Кого автор фильма выбирает типичным, заметным, символическим представителем одной стороны и кого ставит ему в противоположность. Именно этот творческий выбор создаёт историческую картину эпохи.

И вот что получается. Советский идеолог- доносчик и фанатик. Представитель рабочего класса- пьяница. А напротив них стоит дворянин Платонов. Интеллигентный, образованный, талантливый, честный, благородный, инженер, авиатор, человек высокой культуры.

Сам по себе дворянин может быть прекрасным человеком. Но когда рядом с ним в новой советской реальности оказываются преимущественно мерзавцы и алкоголики, возникает уже не набор случайных характеров, а отчётливый художественный контраст.

Старая царская Россия - культура, интеллект, достоинство. Новая советская Россия - донос, бутылка, грубость. И можно сколько угодно говорить, что это лишь художественные персонажи, но кино ведь именно так и работает. Оно не выдаёт зрителю историческую справку. Оно создаёт эмоциональную ассоциацию.

Один фильм ничего не решает. А десять, сто (их легко припомнить)?

Человек моего, советского поколения способен воспринимать такую картину критически и спорить с ней. Мы сравниваем увиденное с собственными воспоминаниями, с рассказами родителей, с книгами, документами, семейной памятью. У нашего поколения есть внутренняя точка отсчёта.

А зритель двадцати лет? Тот, кто никогда не видел Советского Союза и знает его в основном по фильмам, сериалам, роликам и школьному курсу истории? Для него экранный образ постепенно и становится устойчивой версией прошлого: коммунист - доносчик, рабочий - пьяница, дворянин - умница и благородный человек. Один фильм ничего не меняет. Второй тоже. Пятый, десятый, сотый и отдельные художественные штампы начинают складываться в устойчивую искаженную картину эпохи.

Именно здесь проблема. Не в том, что кино обязано показывать Советского человека исключительно героем - это было бы такой же примитивной агиткой. Проблема начинается тогда, когда отрицательный набор становится настолько привычным, что превращается в автоматическое клише изображения СССР.

Но тут есть один очень неудобный вопрос.

Если советский человек действительно был в массе своей тем самым пьяным Шариковым, доносчиком, фанатиком и бескультурным быдлом, каким нам его показывают, то кто тогда сделал всё то, чем сегодня предлагается гордиться? Кто вынес на себе Великую Отечественную войну? Кто дошёл до Берлина? Кто после войны восстанавливал разрушенные города, заводы и железные дороги? Кто строил электростанции, самолёты, атомные объекты и космодромы? Кто подготовил и отправил в космос первого человека? Кто построил эту страну? Гагарин не прилетел из Российской империи на машине времени. Королёв не работал в вакууме. Индустриализацию всей страны в тридцатых сделали советские люди, коммунисты и комсомольцы. За советской космической программой стояли сотни тысяч инженеров, техников, рабочих, учёных. За Победой стояли миллионы вполне конкретных советских людей.

Вот и возникает поразительно кривая конструкция восприятия. Победа - великая. Космос - великий. Наука - великая. Индустриализация страны - грандиозная. А люди, которые всё это сделали, в современной кинокультуре показаны так, будто ничего, кроме доносов, пьянства и коллективных собраний, они в жизни не умели. Как это совмещается?

День Победы остаётся одним из главных праздников страны. Имя Гагарина знает каждый школьник. Советское оружие, самолёты, конструкторы, космос - всё это используется как часть национальной исторической преемственности, и совершенно справедливо. Но тогда нельзя изъять достижения из истории общества, которое их создало, словно хорошие результаты появились сами собой, а это самое общество состояло из карикатурно негативных, асоциальных персонажей. История так не работает. Великие достижения не создаются обществом, в котором совсем нет ни образования, ни профессиональной гордости, ни солидарности, ни человеческого достоинства.

Вовсе не означает, что надо снова снимать лакированное кино, в котором каждый советский рабочий прекрасен, каждый начальник мудр, а каждый коммунист безупречен. Настоящая история вообще гораздо интереснее пропаганды, но ведь между лакировкой и тотальным очернением есть огромная территория человеческой правды. Почему современному кино так часто оказывается интереснее именно чернуха?

Отдельного упоминания заслуживает линия с Соловецким лагерем. В фильме показаны бесчеловечные эксперименты над заключёнными, связанные в том числе с замораживанием людей. И вот здесь художественный вымысел начинает заходить на очень тонкий лёд ассоциаций. Соловецкий лагерь был совершенно реальным местом заключения, страданий и гибели людей, этого не следует забывать. Но если в исторически узнаваемое пространство помещаются вымышленные события, обычный зритель далеко не всегда сможет отделить драматургический ход от исторического факта. На Соловках сейчас музей, посвящённый истории лагеря. Подтверждений чему то показанному в фильме там нет. И эта часть картины становится художественной фантазией встроенной в реальный исторический антураж, то есть ложь, перемешанная с правдой - строго по Геббельсу. И вот тут вопрос. Медицинские эксперименты над узниками массовому зрителю хорошо знакомы прежде всего по истории нацистских концлагерей, где подобные преступления действительно задокументированы. Когда похожий визуальный и сюжетный код переносится в советский лагерь, ассоциация возникает почти автоматически, независимо от того, сознательно её закладывали авторы или нет.

Художественное кино тоже формирует исторические представления, иногда даже сильнее учебника потому, что документ мы можем забыть, а образ запоминаем надолго.

Совсем не обязательно, чтобы каждый фильм о Советском Союзе должен стать гимном советской системе (хотя поводов для этого немало) - такое кино очень быстро наскучит. Репрессии были, ошибки были, жестокость была, трагедии были - всё это заслуживает памяти и обсуждения. Но есть большая разница между честным разговором о тёмной стороне эпохи и повторением одного и того же набора клише. Советский чиновник - фанатик, сотрудник органов- садист, рабочий- пьяный хам, интеллигент- жертва системы, а достоинство и высокая культура остаются где-то в царской реальности. Вот это уже не история, это схема. Почему эта схема настолько легко воспроизводится снова и снова, и почему при этом общество одновременно продолжает опираться на советские победы как на важнейшую часть собственной исторической гордости?

Представим на минуту, что экранный образ реален: советский человек - Шариков, советский рабочий - пьяница, коммунист - доносчик, интеллигенция подавлена, общество лишено достоинства, инициативы и культуры.

Тогда кто построил страну? Кто победил в 1945 году? Кто восстановил страну? Кто построил атомную промышленность? Кто создал ракетную технику? Кто отправил Гагарина в космос?Неужели всё это произошло как-то само собой, вопреки миллионам людей, а не благодаря им?

Всё-таки странно, когда Победой и Гагариным мы гордимся, а людей, которые стояли за этими достижениями, в кино раз за разом превращаем в доносчиков, пьяниц и Шариковых.