Никаких гарантий - 3 (продолжение)
«Сеанс Второй - Выбор»
Утром Антон как обычно собрался на работу, но на работу не поехал. Он направился прямиком к Лизе.
И в момент, когда рабочий день должен был подходить к концу, Антон лежал на той самой кровати. Смотрел на тот самый темный лес за окном. И вдыхал аромат кофе, что доносился из кухни.
Спустя пару минут две чашки черного кофе томились на журнальном столике. Приглушенный свет ламп создавал атмосферу волшебства и давал какую-то призрачную и обманчивую надежду, что все в жизни хорошо. По крайней мере — все хорошо именно в этом моменте.
Лиза скользнула под одеяло и обняла Антона.
— Думаю, теперь можно и поговорить, — улыбнулась она.
Разговаривать Антону не хотелось. Точнее хотелось, но... В последнее время он страстно искал того, кто бы выслушал все его проблемы. Но Лиза на эту кандидатуру не подходила. Вот какой-то полузабытый друг… или коллега. Или родители, на худой конец, подошли бы на эту роль. Но Лиза…
— Рассказывай, как сходил. Помогла она тебе?
— Не очень, — коротко ответил Антон.
Лиза поняла, что продолжения не будет.
— А что там было?
— Да так… провела какой-то обряд.
— Вот блин. А мне говорили, она настоящая ведьма.
— Я тоже так подумал, когда попал в ее дом. Там все по-ведьмински. Всякие травы, мешочки, бутылки с жидкостями.
— И сколько отдал?
Антон посмотрел на Лизу и улыбнулся.
— Не отдал. Я привык платить за результат. А результата, как ты понимаешь, не было.
— Она возьмет и проклянет тебя.
— И пусть проклинает. Я не суеверный. Не боюсь.
Лиза сильнее прильнула к Антону. Несколько минут крепко сжимала его мускулистое тело. Затем отпрянула и с хитрым прищуром, спросила:
— А с Ирой ты уже разговаривал?
Антон знал, что этот вопрос обязательно сегодня прозвучит. И вроде бы даже подготовился. Набросал варианты. А как услышал, то и не нашелся, что ответить:
— Лиза! — повысил он тон. — Ну, как мне с ней сейчас разговаривать? Сейчас.
— А что тут такого? — сделала она непонимающее выражение. Кстати это выражение у нее получалось отлично. Антон поверил.
— Как я буду выглядеть после этого? Привет, Ира, мы расстаемся.
— А я тебе говорила, раньше надо было.
— Я уже и сам знаю. Не дави на больное, мне и так не легко.
— Ну… ты о будущем думал? О нашем будущем?
— Думал, Лиза! И думал и думаю. Каждый день только и делаю, что думаю. — Антон раздражался с каждым словом.
— Не кипятись. Я понимаю, что тебе сейчас тяжело. Но и ты попробуй меня понять. Я в подвешенном состоянии.
В подвешенном она состоянии, — подумал Антон. Я вообще над пропастью болтаюсь и ничего. Справляюсь как-то!
Ответил он, разумеется, другое.
— Лиза, — Антон прикоснулся к ее щеке. Погладил. Спустился пальцами до шеи. — Скажу тебе честно. Я хочу расстаться с Ирой. Окончательно порвать. Хочу остаться с тобой. Хочу с тобой построить настоящую семью. Но ведь Ира… только ты не обижайся. Она больна. По-настоящему больна. Ей сейчас поддержка важна. И в эту минуту ты предлагаешь мне уйти? Нет, я так не могу. Извини, но нет. Придется нам с тобой подождать.
— Ждать чего? — глядя в окно, спросила Лиза.
— Я думаю, ты и сама понимаешь.
— А ты скажи.
Антон завалился на подушку. Уставился в потолок.
— Либо она вылечится, либо умрет, — процедил он. Ему не приятно было это говорить. Пожалуй, он впервые озвучивал эти мысли.
— А потом что?
— Ну что ты как маленький ребенок? При любом из вариантов мы сможем быть вместе. Вылечится — хорошо. Я с ней поговорю и мы расстанемся. Умрет то… ну, ты поняла.
— А-а…. — иронично протянула Лиза.
— Что!?
— Нет, ничего… просто я вот тут подумала. А вдруг она опять чем-нибудь заболеет.
— Лиза! — Антон вскочил. Бросил одеяло на пол и начал одеваться.
— Уже уходишь? — спросила она, глядя как Антон поспешно натянул брюки и ходит по квартире в поисках носка. — Забыла тебе сказать. Я тут у родителей твоих была. Они мне рассказали, что ты и к ним с советом ходил. И они тебе посоветовали…
— Я сам знаю, что они мне посоветовали! Где этот чертов носок. А, плевать, так поеду.
— Без носка? — прыснула смехом Лиза. — Что же ты скажешь, своей?
— Придумаю! — Антон натянул рубашку, накинул шарф и, обуваясь, продолжал громко причитать. — Думал, отдохну тут! На работе специально отгул взял, чтоб приехать… разрядиться эмоционально. Вырвался из этого ада. И попал в какой-то другой ад. Пока! Счастливо оставаться. Вызывай себе другую ремонтную бригаду, если тебе так хочется.
Антон вышел. По пути домой его больше заботило то, что он не сделал ни глоточка крепкого кофе, о котором так долго мечтал, нежели то, что один туфель был натянут на босую ногу.
Возвращаясь, Антон чувствовал в себе столько злости и силы, что с жадностью высматривал любых подозрительных прохожих. Мало того, ему отчаянно хотелось поймать на себе такой взгляд. Уставиться в ответ. Выдвинуть челюсть вперед и дерзко так спросить:
— Чопялишься?
А дальше, как пойдет. И хорошо, если дело дойдет до драки.
С удовольствием сейчас бы раскрошил кому-то лицо, — думал Антон, оглядываясь в метро. Хоть кто-то... ну? Чего же вы? Уткнулись в свои планшеты и телефоны. Давай, посмотри на меня. Давай. Да-да, ты!
— Че ты вылупился? — сказал Антон какому-то парнишке лет двадцати. — Чего? Не слышу. — Антон нарочно сделал шаг и вплотную подошел. — Чо ты там сказал? Че ты мямлишь… нормально ответь.
— Я-я-я… н-ничего, — губы парнишки тряслись. — Просто смотрю.
Антон окинул его взглядом и подумал, что этот и без драки сейчас тут свалится.
— Смотри мне, — зачем-то добавил Антон и ушел в другой вагон.
Подраться ему не удалось. Не нашлось подходящего соперника. Кулаками не помахал, зато с контролером на выходе поругался. Хоть там душу отвел.
— Проверить он меня захотел! — сам себе говорил Антон, с наслаждением вспоминая ссору. — Иди вон, настоящих бандитов проверяй. Рюкзак ему мой показался подозрительным. Ага!
Открывая дверь, Антон понимал, что попадает из одной передряги в другую. Ни там, ни здесь не легче.
И о чем это Лиза с родителями разговаривала?
Чарли, бросившийся в ноги, выбил все мысли.
— Отстань!
Ира сидела в углу и щипала брови. Антон отметил про себя столь странное занятие для смертельно больного человека, но комментировать не стал.
— С врачом говорила? — сходу спросил Антон.
— Да, — не отвлекаясь ответила Ира. — Я сейчас, закончу, и все расскажу. Можешь с Чарли выйти, пока не разулся.
Что-то она слишком радостная, — отметил про себя Антон и молча взял поводок.
Он нарочно долго бродил по окрестным дворам. Чарли бегал рядом и, довольный, что спустили с поводка, да еще и не смотрят, лез в каждую лужу и не пропускал ни одной мусорки.
Ира встретила их так, словно собиралась в театр, не иначе. Привела себя в порядок. Уложила волосы, которые теперь пышно стекали с головы, плавно огибая плечи.
— Иди кушай, я его помою. — сказала она.
Спустя двадцать минут разговор все-таки состоялся.
— В общем… — туманно начала Ира. — Мне сказали, что ребенка можно сохранить.
Антон сделал вид, что эти слова его не задели.
— Это хорошо, — в сторону бросил он.
— Да… Виталий Петрович мне привел статистику и она довольно радужная. Главное, чтобы плод созрел и потом, можно даже химиотерапию делать без вреда для ребенка.
— Я думал, там все хуже будет.
— Я тоже так думала, — улыбнулась Ира. — Если бы ты знал, как тяжело мне было ждать ответа. Но когда Виталий Петрович сказал, то мне даже дышать легче стало. Фух… думаю, хоть здесь есть неплохие шансы.
— А это…
— Сейчас все расскажу. — Ира вскочила, отвернулась к плите и начала скороговоркой, — Тут главное, чтобы плоду первый триместр беременности не мешали. Он должен развиться и в этот период его нельзя трогать. А потом… потом уже можно даже химию делать. Сейчас есть такие препараты. Виталий Петрович сказал, что даже у нас в клинике такие есть. Сказал, что за границу нет смысла ехать, там то же самое дадут, только дороже. Главное, первый триместр продержаться.
— А это сколько? — с набитым ртом, спросил Антон.
— Пятнадцать недель.
— А сейчас у тебя?
— Вторая. То есть еще… — Ира закатила глаза, — Э-э-э… примерно три месяца.
— Что-то мне не верится в эту статистику. Сама же говорила, все ошибаются.
— Ты как будто не рад. Вот держи, может это обрадует.
Перед Антоном появилась чашка крепкого кофе с маслянистой пленкой на поверхности.
— Вот за это спасибо, — расплылся он в улыбке. — И что мы решим?
— В смысле что?
— Ну, с ребенком.
— Ты меня пугаешь, — нервно улыбнулась Ира. — Я думаю, тут даже выбора у нас особо нет.
— Да, может ты и права. — сбивчиво ответил Антон и с наслаждением отпил кофе.
Антон чувствовал, что разговор завершился какой-то неправильной нотой. Словно песня оборвалась на припеве… так продолжалось недолго.
Перед сном. Когда уже выключили весь свет и Чарли улегся на свою лежанку у кровати, Ира сказала:
— Антон, я бы хотела еще чуть-чуть поговорить. Не сильно устал?
Устал как не знаю кто от этой болтовни, — подумал Антон.
— Нет, — вопреки своим мыслям, ответил он.
— Я лишь хочу, чтобы ты чуть больше понял меня. Не знаю, получится… но я попробую. — Ира глубоко вздохнула. — Я не прошу тебя примерять на себя мою болезнь и не буду спрашивать тебя, как бы ты поступил. Просто понимаешь… — слова зависали в темноте. — Понимаешь. Я много думала. Сейчас у меня… у нас сложное время. Если я вдруг умру, — тихонечко произнесла она. — Вот так просто умру, то от меня ничего не останется. Кроме памяти в чужих головах. А мне бы хотелось оставить после себя что-то большее. Понимаешь? — и, не дождавшись ответа, продолжила, — Я сегодня неправильно поступила, там, на кухне, когда сказала, что у нас нет выбора. Нет, выбор у нас есть. И я знаю. Мне Виталий Петрович сказал, что если сделать аборт, то это с большей вероятностью поднимет мои шансы в борьбе с болезнью. Я понимаю это. Ты, наверное, это и имел ввиду? Я стараюсь тебя понять. Точнее, я понимаю тебя. Ты не хочешь меня терять. И если мы откажемся от ребенка, то шансы больше. Да! Больше. Я понимаю это. Но я чувствую, что его надо оставить. Я даже думала, что… — Ира запнулась и долго молчала, не решаясь продолжить. Она посмотрела на Антона. Затем отвернулась и только тогда продолжила, — Ты сейчас не обижайся… я не со зла так думаю. Просто варианты накидываю. А мозг, он, сам знаешь, иногда такую чушь намешает в голове, что-о… в общем, даже если я умру, а ребенок останется. И, если ты не захочешь его в одиночку воспитывать, то я могу поговорить с родителями, чтоб он у них рос. Думаю, они будут рады этому. Только прошу, не обижайся. Это так… варианты.
Ира замолчала. Молчал и Антон.
Как она выкрутила все красиво, — думал он, зная, что Ира ждет ответа. Если я сейчас ничего не скажу против, она может посчитать, что этот вариант меня устраивает. А если скажу, то сам себе солгу. Меня то этот вариант очень даже устраивает. Жалко, конечно ее. Но…
Антон посмотрел на Иру. В темноте, едва различил ее силуэт. Волосы, затылок, плечи.
— Я не обиделся, — сказал Антон. — У меня сейчас тоже в голове хрен знает что происходит. Я и так выдумываю и эдак. Все кручу-кручу. Короче! — сам себя оборвал он, понимая, что может уйти в долгое размусоливание. — Думаю, нам надо надеяться на лучшее. А там, будь, что будет.
Ира резко обернулась.
— Спасибо, любимый. Спасибо! Мы справимся.
Она надолго прильнула к его щеке.
Антон почувствовал горячие губы и слезинку, что коснулась его века.
— Я тебя люблю. — Сказал в темноту Антон.
Он лег на спину, отлично зная, что очередная ночь принесет очередные шумные мысли. Он уже приготовился раскручивать их, приготовился к разным вариантам. Но неожиданно для себя — уснул!
Жизненная коллизия словно начала выравниваться. Иру не собирались увольнять. Антон вернулся на работу. И даже с Лизой удалось наладить отношения. Короткая вспышка не помешала их бурному роману, который начался еще задолго до появления Иры в его жизни. Иногда Антон думал, может, Ира была лишь поводом, чтобы расставить хоть какие-то точки над «i». По крайней мере, так казалось. До появления в его жизни Иры, все было как-то шатко. Хлипко. Ни одного твердого решения. Словно автомобиль, где каждый болтик не затянут как следует. Форму держит, а толкни его, так он зашевелится, заскрипит и рассыплется.
Но Антон так привык жить в этом подвешенном состоянии, что каждый раз, когда ему звонили — кто бы то ни был — он всегда был готов услышать худшее. Поднимал трубку с ожиданием плохого. Наверное, от этого, он так возненавидел телефон и всех причастных к его изобретению и распространению.
За эти две недели он успел побывать у родителей. Съездил к ним на выходные. И он, конечно, понимал намерения матери, когда она с упорством пыталась донести до своего сына, что его жизнь не кончена. Все еще образуется. Он молод. Красив. При этом слове она почему-то всегда отмечала его темные волосы с легким медным отливом. Отдельно отмечала твердые, как из камня, скулы и почему-то делала большой акцент на его ровных зубах. Антон уже вроде привык к такому описанию, однако, продолжал удивляться. Будто бы в наше время именно ровные и целые зубы даруют тебе путевку в счастливую жизнь.
Но мать говорила это так, словно сама была удивлена такому стечению обстоятельств. И интонация ее была такой, словно болезнь уже победила Иру, и она утешает Антона после тяжелой утраты супруги.
Для Антона это не было сюрпризом, потому как он сам не единожды спрашивал совета в не очень благоприятной семейной жизни. В такие моменты его мать расцветала в особенности. То ли потому, что считала себя экспертом в семейной жизни (как-никак уже больше тридцати лет с его отцом в браке). То ли потому, что гордилась, что в столь сложный жизненный момент сын обращается именно к ней.
— Семейное дело, Антошка, — нахмурив брови, говорила мать, — всегда проще оценивать со стороны. Может быть, тебе это покажется странным, но так оно и есть. Другое дело, что советы не всегда бьют точно в цель. Но поверь мне, я за свои года многому научилась. Да и тебе, дорогой ты мой, желаю только самого лучшего.
Антон уважительно выслушал вступление. Он вообще уважительно относился к родителям. Но к матери в дополнение к уважению была еще и любовь. Его нельзя было назвать мамкиным сынком, который только и знает, что прятаться за юбку. Но мать для него была больше, чем человек. Почти святая женщина. К ее словам он прислушивался. К ней он ходил просить совет. И никогда не считал это зазорным.
Жизненного опыта у нее намного больше, тогда почему бы мне не обратиться к ней? — думал иногда Антон. Если мы чего-то не знаем, то к старшему коллеге обратиться за советом зазорным не считается. Заплатить деньги профессионалу в какой-то области — тоже в порядке вещей. Но стоит спросить совета у матери, как общество тут же окрестит мамкиным подкаблучником. Почему такие устои?
Ему вспомнился и тот момент, когда он впервые пришел рассказать матери про Иру.
— Не ладится… — стеснительно говорил Антон. — Вроде бы все нормально, но и ненормально сразу. В общем, не знаю.
— Ты бы для начала в себе определился, а уже потом за советом шел. Развестись хочешь? — прямо спросила мать, словно прочитала его мысли.
— Думал об этом.
— Не горячись. Дай время… иногда оно очень хорошо помогает. Мы с твоим отцом тоже поначалу жиру бесились. И скандалы и ссоры и чуть ли не до драки доходило. Да… было дело, — скажет мать, и с удовольствием погрузится в ностальгию. И улыбнется так широко, словно вспоминает самые яркие склоки с мужем. — Но как видишь, сейчас живем душа в душу. Притерлись друг к другу. И притерли друг друга, — добавит она. — Так что дай времени.
Спустя год Антон вновь поднял этот вопрос. Да в придачу еще и Лизу туда добавил.
— Измена — это нехорошо. — Серьезно сказала мать, глядя на сына суровым взглядом. — Это очень нехорошо. Такой брак никому из вас не нужен. Ира девушка хорошая и она этого не заслуживает. Да и ты тоже… прохвост. На двух стульях сидеть это не дело. Если тебя уже на сторону понесло, то разводись. Тут и говорить не о чем. Да и время уже выдержано. Хватит друг друга мучить. Жалко, конечно. Нравились вы мне оба, но… что тут поделаешь, если душа не лежит. А Лиза… — мать надолго задумалась
Антон после этого разговора крепко решил взяться за это дело и довести его до конца. Но проклятый рак нарушил все планы.
И вот он сидит перед матерью с поникшей головой. Мать же стоит над своим чадом и не знает, что делать. То ли отлупить его, как в старые добрые времена, то ли приласкать, потому как догадывается, сколько в его голове сейчас всего творится.
— Подкинул ты Антошка, задачку. Ладно болезнь… с ней мы уже немного свыклись, но ты не перестаешь удивлять. Тебе Елизаветы мало? Ко всему еще и невинное дитя приплел. Мало того, что приплел, так еще и оставить решили. Может, оно конечно и к лучшему, — продолжала мать, скорее рассуждая, чем делая наставления сыну. — Может, оно сплотит вас. И ты, наконец, образумишься. А может… не дай бог, ребеночек выживет, а Ира нет. Что тогда? Один будешь воспитывать? Ты ж себе всю жизнь загубишь. Ну, чего хочешь сказать?
— Мы думали об этом. Если так, то родители Иры готовы будут взять ребенка.
— Думали они… — мать усмехнулась, покачала головой. — Ребенка то и мы готовы взять к себе на попечении. Но разве это нормально, когда дед с бабкой воспитывать будут. Тут дело в не в том, кто возьмет, а в том, нужен ли ребенок вообще на этом свете. Прости Господи, меня за такие слова. Я бы с радостью тебе помогла, но мне самой надо теперь подумать. Извини сыночек, но дело тут совсем непростое.
Антон был огорчен, что мать не дала окончательного ответа. Ему казалось, что кто-кто, а уж мать точно выкрутится из этой ситуации. Она откуда хочешь, можешь выкрутиться. Чего уж там говорить про эти пустяки.
По пути домой позвонила Ира и попросила купить молока.
Антон открыл дверь квартиры, увидел лежащую на полу Иру и выронил бутылку.
Паника мгновенно захватила разум. Он не знал, за что хвататься.
В растерянности подбежал к Ире, попытался привести в чувство. Не выходит. Она едва дышит.
Вытащил телефон, который тут же смачно приземлился на пол. Не разбился. Хорошо.
Как вызывал скорую, уже не помнил. Все было как в тумане дома у той ведьмы. Какие-то обрывки действий и воспоминаний. Ничего цельного.
В себя пришел, когда почувствовал пот на руках. Нет… это был не пот. Это разлитое молоко, которое он зачем-то начал убирать, пока Ира лежала на полу.
Антон опомнился, бросил мокрую тряпку и вернулся к жене. Ему хотелось поднять ее. Казалось, будто бы после этого действия она обязательно придет в себя и все встанет на свои круги.
Но снова обрывочная фраза диспетчера: «Если ей не угрожает жизнь, лучше не трогайте!»
Легко сказать «не трогайте». Легко. Очень легко.
Но как тяжело находиться рядом и чувствовать свою полную беспомощность. Он здоровый и сильный и совершенно не может ей помочь.
Ну, где же они там?
Затренькал звонок.
Антон побежал к двери и снова обратил внимание на молоко. Почему-то ему стало невыносимо стыдно перед доктором, что в квартире, а именно на самом пороге, такой бардак. Даже Чарли не помог ему в этом. Устал слизывать с пола и завалился тут же, неподалеку.
Дальше туман сгустился и жизнь окончательно померкла. Складывалось впечатление, будто Антон вернулся во времени и попал на одну из дискотек в ночном клубе. Там было много народа. Все дергались, прыгали. Кричали. Но самое интересное, там было это устройство, которое на секунду освещает пространство и тут же гаснет. Затем снова светит и гаснет. С одной лишь разницей. Стробоскоп включался на секунду, а гас на несколько часов. Поэтому Антон и помнил лишь обрывками. Какими-то кусками.
Карета скорой помощи….
Доктора… почему-то не в белых, а в ярко-синих халатах.
Палата.
— Отправляйтесь домой, мы вам сообщим…
Как Антон ни старался, но так и не смог вспомнить, кто произнес эти слова.
Но, несмотря на обрывочность воспоминаний, Антон знал почему у Иры случился припадок.
— Болезнь прогрессирует. А тут еще… беременность.
Антон точно помнил, что эти слова принадлежат Виталию Петровичу, лечащему врачу Иры. В этом он был уверен. Мало того, он помнил, как Виталий Петрович отвел его в кабинет. Усадил. Предложил чай, от которого Антон отмахнулся. И произнес эти слова.
Антон проснулся с тяжелой головой. Настолько тяжелой, что сложно было оторвать ее от подушки. Только и хватило сил, дотянуться до телефона. Восемь пропущенных. Мать, шеф и Лиза, которая Лебедев Леха.
Не хотелось ничего делать и ничего предпринимать. Настолько он устал, что готов был отпустить ситуацию по течению и будь, что будет. Пусть хоть сгорит все — плевать!
Устал!
Чарли заметил, что Антон пришел в чувства, и начал тщательно вылизывать его руку. Может, Антону и хотелось пустить все на ветер, но Чарли не сдавался.
— Сейчас… — прохрипел Антон и вышел с Чарли на прогулку.
Промозглая осень не придала сил. Капли на раскисших деревьях. Листья в лужах. Пронизывающий ветер.
Прогулка точно не пошла на пользу.
Антон вернулся домой и, не снимая обуви, накормил Чарли. Схватил ключи, сунул деньги во внутренний карман и поехал.
Он вновь оказался возле дома, вид которого всем прохожим твердил, чтобы они держались от него подальше.
Антон поднялся на крыльцо.