Мозги⁠⁠

Мозги.

Ночь, в полусознательном состоянии я пытаюсь идти по улице. В глазах мелькают щербатые кирпичные стены старых домов, лужи, окурки и грязь на асфальте: я часто падаю. Подбитый истребитель пытается долететь до базы. Выпиваю глоток из фляжки с черепом, сделанной из нержавейки, и замечаю сверху неоновую вывеску «Парикмахерская» с частично мерцающими не работающими буквами. База. Щупаю, свой зеленый ирокез на башке, и прихожу к мысли, что его время пришло. Ну что мудила, пошли стричься. Спускаясь по ступенькам, я понимаю оставшейся незамутненной частичкой ума, что время третий час ночи и обычные парикмахерские так не работают, ну да хрен с ним. Вдруг это необычная. Я ржу и делаю еще пару глотков.

Дверь открывается, теряющим резкость зрением вижу телок затянутых в кожу, в креслах сидят их клиенты, почему то парикмахерши слишком напомажены. Зачем им такие красные рты? Я пикирую в кресло и еле волочащимся языком предлагаю кожаным красоткам сделать из меня лысика. О, черт. Что же я пил? Кресло остается слева, а у меня «жесткая» посадка на пол. Сучки ржут, я валяюсь в чьих то, каких-то странных и влажных, волосах, и отключаюсь.

«Что делать с этим мудаком?» - слышу томный женский голос над собой, придя в себя. Ее подружка отвечает, что я панк и поэтому у меня нет мозгов. Обе ржут. Третья предлагает проверить это. Я открываю глаза и вижу все вокруг. Как будто стоп-кадрами, один за другим. Действие зелья из фляжки улетучивается. Я лежу не просто на волосах а на влажных от крови скальпах, у всех чуваков сидящих в креслах спилены макушки, а то что я принял за помаду у парикмахерш – кровь. Их рожи все в крови. Кто-то в углу орет: готические красавицы вскрывают голову последнему клиенту, вынимают из нее мозги и начинают их жрать. Мне весело. Но протерев глаза и искусав свою руку, я понимаю, что это не глюк, а реальность.

Смех проходит, пара сучек рядом с окровавленной пилой явно не настроена шутить. Мгновенно осознав, что здесь я останусь не только без ирокеза, я хватаю ножницы со стола и метаю их в глаз одной из них. В яблочко. Глаз брызжет в стену, теперь она настоящая пиратка, затем раковина для мытья головы срывается мною с креплений и запускается в ее подругу. Телки явно не ждут от меня такой решительности. Но они берут количеством, еще несколько выходят из подсобки. Поскользнувшись на чьем-то мясистом скальпе с седыми волосами, я падаю на пол и получаю смачный удар креслом. Мое плечо трещит, вот суки. Уворачиваясь от второго кресла, хватаю стоящий на столе какой то аэрозольный баллончик, нащупываю зажигалку и теперь в моих руках огнемет: я подпаливаю телок. Их волосы горят, они визжат: праздничная атмосфера.

У одной «подстриженной» тушки в кресле из бокового кармана торчит бумажник: я еще и заработаю, там же нахожу ключи от машины. Джек-пот. Но на меня обрушивается зеркало, а затем оставшийся персонал пытается душить меня полотенцем, а одна из них пропихивает мне в ноздри горячие бигуди. Я разъярен, мне нравится эта ночь!

С разорванным носом, моя голова как маятник методично бьется девушками об стены. Но меня спасает моя закалка: сотни разборок в туалетах после концертов, поэтому я все соображаю. Когда башкою пробивают 12 или 13 я вижу неподалеку батарею, собираюсь и прыгаю к ней. Ударом ботинка с железной пластиной на всей подошве я сбиваю ее и поливаю сучек кипятком. Ошпаренные, они корячатся на полу. Напор слабеет, и я добиваю их батареей. Из лохмотьев на месте носа течет кровь, над глазами куски мяса. На выходе ботинок проваливается, во что-то мягкое - тазик с мозгами, брызги от раздавленных ногой мозгов, попадают на губы и язык, а ведь они и правда вкусные, твою мать!