Мой дом - моя клетка (часть первая)⁠⁠

1

Я ненавижу четверги. Большинство людей считают понедельник самым тяжелым днем недели, но для меня это четверг. В понедельник ты только что отдохнул после выходных и готов к новой неделе, а вот четверг… Это день, когда ты перевалил за экватор рабочей недели и уже устал. Ты выглядываешь в окно, ждёшь выходных, но они кажутся такими далекими. Сегодня для меня именно такой день: я пришёл домой в свою холостяцкую, не совсем уютную без женской руки квартиру, чувствуя себя как смятый бумажный лист, брошенный в угол комнаты.

Этот четверг был особенно тяжелым. Мой напарник, похоже, либо забухал, либо действительно заболел (а он часто так заболевал и не выходил на работу), так что мне пришлось пахать в одиночку весь день. Я был полностью измотан, когда вернулся домой. У меня не осталось сил даже на то, чтобы приготовить ужин или смыть с себя усталость и грязь, накопившуюся за этот «трудодень». Я упал без сил на кровать и мгновенно вырубился. Поэтому даже не слышал, как мой телефон разрывался от входящих звонков весь оставшийся вечер.

Открыв глаза и взяв телефон с прикроватной тумбочки, чтобы проверить время, я увидел кучу пропущенных звонков от трех разных номеров и одно СМС. Сообщение гласило: «Перезвоните, дело касается вашей сестры».

Чувствуя, что теперь не смогу расслабиться и уснуть. Мной было решено привести себя в порядок, так как для ответного звонка еще было слишком рано. Часы показывали 03:30 утра. После основательного утреннего туалета и быстрого завтрака я еще раз посмотрел на время и, убедившись, что можно звонить, нажал кнопку вызова.

Прислушиваясь к прерывистым гудкам более полминуты, я думал о том, чтобы уже положить трубку. Но в этот момент на другой стороне линии ответили сонным голосом:

— Алло, кто там? — говоривший был явно не рад моему звонку.

— Доброе утро, — приветствовал я его. — Я получил сообщение с вашего номера, касающееся моей сестры.

— Пожалуйста, подождите минутку, — отозвался человек в трубке; похоже, он поднялся с постели и отошел куда-то в сторону. — Коваленко Антон Сергеевич? Родился 28 октября 1991 года? Верно?

— Да, все верно, — уже напрягшись, сказал я, готовый услышать любые новости о своей сестре. Я был готов к тому, что Полинка попала в аварию, лежит в больнице в коме или даже была арестована за что-то, что, по их мнению, она сделала. Я почти на сто процентов был уверен, что это мошенники, пытающиеся добиться от меня денег.

Но вместо этого на другой стороне линии продолжил спокойный голос:

— Меня зовут Исмаилов Ринат Рашитович, я следователь из ****ского ОВД. Коваленко Полина Сергеевна — ваша сестра?

— Все верно, — подтвердил я, готовый послушать стандартную речь о том, что моя сестра сбила пешехода, и мне нужно отправить деньги на какой-то счет, чтобы избежать проблем. Я даже уже готов был выплеснуть тонны мата на этого афериста. Но я совершенно не ожидал того, что услышу дальше.

— Ваша сестра была найдена повешенной вчера вечером, — спокойно сказал следователь. — Я приношу свои соболезнования в связи с вашей утратой. Вам необходимо приехать на опознание, а затем забрать тело для похорон. Мы не смоли найти других родственников.

Мое сердце словно остановилось на секунду, а в голове зазвенел колокол. Я стоял как побитый, не в состоянии понять, что происходит. Это что какой-то розыгрыш?

— При ней были её документы и телефон, на котором был только ваш номер. Мы не нашли номеров ваших родителей или её мужа, — объяснил следователь.

— Наши родители умерли, а с мужем она в разводе, — пробормотал я. — Я приеду как можно скорее. До свидания, — сказал я и, не дожидаясь ответа, нажал кнопку сброса вызова.

Решив, что на работу не пойду, я быстро собрался и позвонил своему начальнику, чтобы отпроситься на похороны сестры. Затем зашёл на сайт авиакомпании, чтобы купить билет на ближайший рейс в свой родной город. Одно я знал наверняка: как только откроются алкомаркеты, я напьюсь. Я ненавижу четверги.

2

Водка не мой напиток. Да и жалеть себя я не привык. Но вот передо мной стоял пузырь с наполовину выпитой прозрачной жидкостью, а я мотал сопли на кулак, давая волю пьяным эмоциям. Мы не были дружной семьёй, да и семьёй вообще нас трудно назвать. Мы были просто родственниками, но ничего больше не связывало нас вместе. Обычная родня с не самыми лучшими отношениями. Однако Полина была моей сестрой. Последним родным человеком. Она была старше меня на два года. Всегда была лучше меня во всем. Она хорошо училась, в отличие от меня. В детстве была тихой и послушной девочкой. В какой-то момент, повзрослев, она стала очень религиозной, практически фанатично верующей. Поэтому её самоубийство совершенно не укладывалось в тот образ человека, которого я знал. Я же, наоборот, был полным раздолбаем. Еле закончил девять классов и был отчислен с первого курса шараги. И нет, я не был глупым. Просто ленивым. До того, как я достиг совершеннолетия, я слонялся по подъездам с другими лузерами, поглощая кубометры дешёвого пойла. Затем служба в армии. Дембель. После армии я решил остаться в том же городе, где служил. Мне не хотелось возвращаться, домой в свои северные пердя, поскольку у меня было только девять классов за спиной, а там нормально заработать можно было лишь газовику или нефтянику. Так я оказался в самовольной ссылке, вдали от старых друзей, которые могли бы потянуть меня назад в прежние алко-травяные трипы. Я действительно быстро повзрослел. К счастью, я не был дураком, а руки у меня росли из плеч. Начав с мелкого ремонта и живя на объектах в начале своего пути, я смог, со временем, собрать небольшую бригаду и заработать репутацию в компании, в которой работал. Позже я стал брать несколько объектов в работу одновременно, переехал в хорошую арендную квартиру и начал откладывать деньги на учёбу. Я решил, что хочу, как сейчас говорят, «войти в IT». Связь с сестрой с каждым годом ослабевала. Она по какой-то причине винила меня во всех своих несчастьях. Полина была уверена, что она менее любимый ребёнок по сравнению со мной. И при этом искренне считала, что я, как брат, должен был бросить всё и бежать через всю страну, чтобы решить её проблемы. После ссоры с её уже бывшим мужем я постоянно выслушивал реплики вроде: «У всех братья защищают сестёр, только не ты, Антон». Со временем наши отношения ещё больше ослабли, и мы в конечном итоге перестали общаться. Несколько лет назад мы встретились, чтобы я отказался от своей доли в жилье в пользу мамы; квартира, кстати, была на имя мамы. Ни я, ни Полина никак не помогали маме в приобретении этой квартиры. Затем мы снова встретились на похоронах мамы, на которых я узнал от общих знакомых, насколько Полина была изворотливой и продуманной. Она каким-то образом ещё при жизни мамы получила дарственную на своё имя. Мой отказ от доли в собственности был необходим для этого, и так она просто лишила меня наследства. Маму она не особо любила, хотя держала это в тайне. Многие из нас, в том числе и я сам, пришли к выводу, что именно Полина довела маму до последней стадии. Её похороны стали последней каплей в наших отношениях с Полиной. Так в ночной тишине, держа в руке рюмку водки, я погружался в свои мысли и в конце концов вырубился.

3

«Блядь, ну и дубак. Как тут вообще живут, как я тут жил?» — первая мысль, мелькнувшая в моей голове, как только я ступил на трап. Вчерашняя пьянка вкупе с плохим настроением не приносила ни радости от того, что я спустя столько лет снова дома, ни ностальгических воспоминаний.

Не улучшило настроение и то, что нужно было ждать автобус, который от самолета довозит пассажиров до здания аэровокзала. Мороз сильно кусал руки и лицо. Ледяной ветер задувал в каждую щелочку одежды. Хотя здание аэропорта стояло примерно в ста метрах, пешком к нему было не добраться. Долбанные правила.

В аэропорту я сразу же направился к кофейне. Сделав заказ и усевшись прямо за стойкой бариста, я пытался отогреться, пока ждал свой кофе. Он оказался невкусным: пережаренный и с кислым привкусом, так что не спас даже сироп, который я попросил добавить после первого глотка. Но хоть согревал — и на том спасибо.

Немного придя в себя, я несколько раз тщетно попытался вызвать такси. Бариста, довольно миловидная девчонка, видимо, заметив на моем лице, что я вот-вот взорвусь, вызвалась мне помочь. Быстро объяснив, что тут работают какие-то местные агрегаторы, она установила мне нужное приложение и помогла вызвать такси. Её легкое щебетание немного улучшило настроение. Оставив ей пару сотен за помощь, я двинулся к выходу; машина уже подъезжала, а я сильно захотел покурить, хотя бросил это дело почти год назад.

Сидя в теплом салоне такси и разглядывая город через затонированное окно, я в очередной раз поймал себя на мысли, что не могла настолько религиозная Полинка так уйти из жизни. Хотя мы долго не общались, мало ли как она сменила свои взгляды…

4

«Курение запрещено», — прочитал я про себя вывеску недалеко от входа в отделение полиции. Под этой вывеской, помимо меня, стояло еще трое, все судя по всему, сотрудники. Ну и как тут соблюдать законы при таких примерах? Докурив, я выбил уголек в снег и подумал, что с курением увлекаться не стоит — возвращаться к этой привычке желания нет совсем. Покрутив бычок между пальцев, я бросил его в урну и двинулся к входу.

— Антон Сергеевич, добрый день, — протянул мне руку следователь. Примерно моего возраста, но с явно пробивающейся сединой в волосах.

— Добрый, — ответно пожал я руку. Рукопожатие полицейского оказалось очень крепким.

— Сейчас я отдам вам вещи вашей сестры, потом нам нужно будет съездить в морг на опознание. Тело для похорон сможете забрать через несколько дней.

Он оделся, взял со стола ключи от машины и велел идти за ним. Спустившись на первый этаж и пройдя в какую-то комнату, мне вручили небольшой пакет.

— Достаньте и осмотрите. Сверьте с описью и распишитесь в получении.

Вытряхнув содержимое пакета на стол, я начал складывать обратно в пакет вещи сестры: пуховик, шарф, шапка, перчатки, маленькая сумочка, паспорт, кошелёк, ключи и телефон. Пробежавшись по описи, я расписался и мы направились к выходу.

— Знаете, Антон, её вещи были аккуратно сложены рядом с местом, где она покончила с собой. А записки не было. Обычно самоубийцы оставляют записку. Как считаете, были у неё причины так поступить? — спросил он, постукивая пальцами по рулю.

— Честно, я не знаю. У нас были не самые лучшие отношения. Она была очень религиозной. Поэтому у меня в голове все это не совсем вяжется. Но мы не общались несколько лет, так что, возможно, в её взглядах что-то изменилось, — ответил я, растекаясь по пассажирскому сидению. Самочувствие стремительно ухудшалось — последствия вчерашней пьянки давали о себе знать с новой силой.

В машине на некоторое время повисло молчание. Не звучало даже радио; единственным звуком, нарушающим тишину, был звук шелеста колес по дорожному покрытию.

— Ринат, — обратился я к следователю, — в вещах Полины были ключи от её квартиры. Подскажите, я смогу в ней остановиться? Никаких следственных мероприятий там не проводят?

— Нет, никаких мероприятий не проводится. Можете смело там жить, — ответил он и снова замолчал.

5

Тело Полины лежало передо мной на металлическом, напоминающем разделочный столе, — бледное, похожее на восковую фигуру. Лицо отдавало синевой. Закатившиеся глаза казались двумя стеклянными шарами. На шее был глубокий след от веревки, а гортань, похоже, сломалась и неестественно опустилась вниз, разбухнув. Это была она — моя сестра, сомнений не было. Подтвердив, что тело покойной принадлежит Полине, я отвернулся и сделал шаг в сторону выхода, как вдруг на моем запястье крепко замкнулась ледяная хватка. Чувствуя, как по всему телу волосы встают дыбом, а дух из меня вышибло, словно я пропустил мощнейший удар под дых, я повернулся. Полина повернула голову в мою сторону, её рука с нечеловеческой силой держала мою. Закатившихся глаз не было видно, только белки, но я явно ощущал этот безжизненный взгляд на себе. С бешеной силой она дернула меня к себе. Не удержав равновесия, я практически припал к её телу, но успел упереться свободной рукой в стол. Вторая ледяная ладонь коснулась моего затылка и потянула вниз, к лицу покойной. Я был на грани; сердце готово было выпрыгнуть из груди, но я не мог выдавить из себя ни звука. Я лишь упирался свободной рукой в стол, пытаясь воспротивиться покойнику. Но моих сил не хватало. Когда моё лицо почти коснулось стола, её губы разомкнулись: — Ты снова бросил и не помог мне, Антон. — Голос был мерзким: хриплым, низким, с каким-то бульканьем и свистом. Руки моей покойной сестры ослабли и упали вдоль тела, а я, не переставая отталкиваться от стола, оттолкнулся так сильно, что с диким криком, практически визгом, полетел в другой край этой холодной и мрачной комнаты. Вынырнув из сна, будто из ледяной воды, я всё ещё кричал. Вся простыня была собрана и скомкана подо мной, одеяло отброшено на пол, подушка промокла от пота. Я сам был покрыт холодным липким потом. Сон. Это всего лишь сон. Видимо, опознание оставило на мне отпечаток. Это пройдет. Правая рука, та, за которую во сне меня схватила сестра, отозвалась миллионами слегка покалывающих иголочек. Я отлежал руку и перестал её ощущать, а мозг на фоне дневных событий уже закончил картину. Глубоко отдышавшись, успокоившись и придя в себя, я взглянул на часы. Снова ложиться спать не стоило, если не хотелось проспать до обеда, а мне, после такого сна, не хотелось. Совсем. Я решил пройтись по городу, закупиться продуктами, а вечером осмотреть квартиру.