МОРЕ
- Это шум моря за окном?
- Нет.
- Открой балкон и послушай.
Недовольно ёжась, я протягиваю руку, садясь в раскладном кресле, и дёргаю балконную дверь. Она, послушно отъёежает в сторону, пуская мне навстречу апрельский дух ночного моря. Сонливость сдувает моментально. Закутавшись в одеяло, я покидаю тепло комнаты, выходя на балкон. Подойдя к перилам, тщетно всматриваюсь вдаль. Её нет. Как и моря. Взглядом я щупаю серость тьмы, укутавшую мир. Если долго вглядываться в тьму, то она обязательно посмотрит в ответ – знаешь такое? Нет. Я – да. Поэтому, не задерживаю взгляд долго, хотя, уже вижу, как в туманной дали с морского горизонта мне навстречу неуклюже переставляя палочки-ножки, словно приблудившись, идут слоны Дали.
Перебрасываю взгляд ближе, с высоты птичьего полёта, а моего стояния – прибрежный город и череда пляжей, чьи песчаные ступни жадно лижет в темноте уединения морская волна. Туман, покалываемый лучами фонарей, размывает огни, иллюзорно рисуя по телу города горячими жадными каплями узоры.
Где-то далеко внизу шумит, бормоча приливом, море.
Моросит.
Я запрокидываю голову вверх, подставляя лицо мелким каплям дождя. Мне не страшно промокнуть сейчас, ведь я сделала это заранее. Когда ушла гулять в ливень, упорно игнорируя зонт. И гуляла до тех пор, пока очки не запотели настолько, что видеть без них во тьме стало проще, чем с ними. После чего, гордая, но вымокшая почти до белья птица в моём исполнении, вернулась, но не в номер, а затаилась на пустом тёмном этаже, где её нашли двое мужчин, пришедших поиграть в бильярд. Птица сидела, не шелохнувшись, и смотрела на игру, смущая игроков до тех пор, пока капли дождя не перестали течь с её лица. После чего она, скрипнув кожаными брюками, не упорхнула прочь ходить по пожарной лестнице. Женщину-загадку знаете? Она после меня была.
Воздух свеж. Моросинки влаги, сбираясь в капли, опрокидываются на кафель за моей спиной. С силой и упоением рассекая воздух, мои крылья раскрываются, трепеща. Счастье! Оно заполняет, пронзая, от макушки до пят. Свобода! Это сейчас я. Медленно и властно распахиваю одеяло. Излюбленный наряд Евы – в нём я первозданно хороша. Чувственная прохлада ласкает доверчиво открытую обнажённость тела. Оно безраздельно принадлежит как и было создано при рождении божеству, имя которому природа.
Уйдя от ласк рук, губ, чувств, взглядов других. Только себе. Только ей...
- Ну, как там на балконе, не замёрзла?
- Нет. Там…*не нахожу в моменте нужных, всеобъемлющих слов* хорошо.
