Монстры⁠⁠

Пара слов от автора перед рассказом.

Приветствую тебя, дорогой читатель. Мне, если честно, тяжеловато даётся тема постапокалипсиса. Мне как-то ближе, да и по душе больше, мистика, или фентези. Но, я правда старался и, надеюсь, у меня получится тебя хотя бы немного удивить.

P.S.

К сожалению, пост о конкурсе я увидел довольно поздно. Буквально за пару дней до окончания приёма работ. Поэтому, вероятно, некоторые моменты могут быть не до конца раскрыты.

Приятного чтения.

С Уважением, Ваш Александр Т.

*****

- Папа… - прозвучал чей-то шёпот на отшибе сознания.

Кирилл даже не обратил на него внимания. Он был полностью поглощён головокружительным вальсом с миловидной девушкой из-за соседнего столика, что весь вечер строила ему глазки.

Несколько лет прошло с момента, как жена его отдала богу душу и все свои силы он решил отдать на оставшуюся, после недолгого брака, дочку. Единственный кусочек счастья, что у него оставался. Белокурая, зеленоглазая озорница не оставляла Кириллу времени на скуку, а на личную жизнь он это время искать и не пытался.

Однако, сегодня он таки выбился в люди, посетив то самое кабаре, где они так любили посидеть с женой. Собственно, здесь же они и познакомились. Но сейчас это не важно. В это мгновение сердце его вновь билось так же, как и много лет назад. Аромат духов жгучей брюнетки дурманил разум не хуже вина, а то, как уверенно, даже напористо, она вела этот танец, вселяло в Кирилла веру на благополучный исход этого вечера. И даже звёзды светят сегодня ярче, и эта мимолётная тёплая ночь только для них двоих.

- Папа… - раздался шёпот чуть громче.

Кирилл бегло осмотрелся.

На стенах, тусклыми огоньками, горели лампы. Танцпол под открытым небом занимали только они. В небольшой арке входа гулял непроницаемый мрак.

- «Столики…» - вдруг  поймал он себя на мысли, - «они пустые. В кабаре, кроме нас, нет ни души».

Тревога внутри стремительно нарастала. Ведь вокруг нет ни посетителей, ни обслуги. Кирилл попытался вспомнить, за какими столиками сидели они, но тщетно.  Ведь везде было пусто. Ни кружки с пивом, ни тарелочки с нарезанными закусками, ни пепельницы с окурками.

Память отказывалась работать. Как он здесь оказался, если они с дочкой переехали с этого города после смерти жены? С кем оставил маленькую Алину, уходя из дома? И шёпот. Что это был за шёпот? Откуда он?

Тьма из арки начала проникать внутрь. Она медленно поглощала пол из брусчатки, заползала на стены, поглощая и без того тусклый свет. Столь же медленно приходило осознание, что и танец этот совсем на танец не похож.

- ПАПА!

Неуверенный шёпот резко превратился в крик, врезаясь в мозг, словно тупым ножом.

Вдруг кто-то дёрнул его за рукав. Кирилл от неожиданности с силой оттолкнул от себя женщину, от чего та ударилась об стену, сделал оборот в триста шестьдесят градусов, и словно пелена с глаз спала.

Кирпичные, местами обрушенные стены, давно поросли мхом, как и грязная потрескавшаяся брусчатка под ногами. От створок на окнах осталась лишь одна, что висела на одной петле, мерзко поскрипывая, качаясь на лёгком ветру. Огни, некогда веселого и гостеприимного заведения, погасли. Лишь одинокая луна брезгливо освещала эту мрачную картину больным светом из-за массивных облаков.

Кирилл, тяжело задышав, безвольно сел на пол.

- Папа, - послышался детский голос за спиной, - с тобой всё хорошо?

Маленькая ручка легла на его плечо. Кирилл от неожиданности вздрогнул.

- Прости, милая, - с трудом прохрипел он и едва заметно кивнул.

Его взгляд, наконец, поднялся на женщину. Она угодила затылком на торчащую из стены арматуру так, что та торчала у неё изо рта. Её чёрные волосы слиплись от грязи и крови, а сгнившая плоть сползала, местами оголяя череп. Безжизненные рыбьи глаза смотрели на девочку. Она тянула свои синие руки к маленькому живому тельцу, издавая влажное хрипение.

- Пойдём лучше внутрь, - Алина снова дёрнула его за рукав, - там теплее.

Кирилл покорно последовал за ней.

Картина внутри была столь же мрачной. Столы и стулья были свалены в кучу, в углу помещения. В центре было выложено что-то вроде мангала из камней.

- «Благо, пол из камня», - подумал Кирилл и принялся разбирать столешницу.

Алина быстро разложила спальные мешки рядом с будущим костром и достала из своего маленького рюкзака небольшой кусочек вяленого мяса.

Кирилл довольно быстро нарубил дров из мебели и через несколько минут они молча смотрели на разгорающееся пламя. Едкий дым уходил в большую вентиляционную трубу, как будто там работал мощный вентилятор. Мужчина, наконец, успокоился и сел рядом с дочкой. Она протянула ему мясо, но он лишь отрицательно покачал головой.

- Ты очень давно не ел, - грустно вздохнула Алина, положив голову на его колено.

Кирилл, как всегда молча, обнял девочку, поглаживая её пышные кудрявые волосы. Она невольно поёжилась, точно от холода, и продолжила жевать свой скромный ужин.

Под треск костра, наконец, согревшись Алина провалилась в сон. Кирилл всё думал о своей галлюцинации. Это бывало с ним после того, как весь мир сгинул в огненной геенне, но до сих пор не представлялось опасным. Обычно видения настигали его в моменты, когда они уже находили безопасное место для ночлега. И, как правило, он просто наблюдал за этими видениями, не принимая в них непосредственного участия.

- «Вероятно, мне становится хуже», - подумал он, в груди резко зажгла боль, а разум, словно в подтверждение его слов, вновь начал свои игры.

*****

Ничем неприметный бомж, сидя на бордюре за жилым домом, довольно поедал огромный бургер с сочной котлетой из говядины, запивая газировкой. Какой-то неравнодушный жилец из этого самого дома подкармливал его по мере возможностей, от чего тот и прижился здесь, обустроив себе скромное убежище в подвале.

Он не пил, почти не разговаривал, ухаживал за клумбами во дворе. В общем, никакого дискомфорта людям не приносил, стараясь быть благодарным за то, что есть ещё добрые люди. Но, как правило, находится ложка дёгтя, которая в один прекрасный момент всё испортит.

Бездомный подставлял своё обветренное лицо летнему солнцу, закрыв глаза от удовольствия, пережёвывая свой обед.

Сильный пинок по рукам прервал его наслаждения. Бургер разлетелся по асфальту, чем тут же воспользовались кружащие рядом голуби.

- Лафа закончилась, чучело, - с усмешкой пробряцал парень, лет двадцати.

Бомж вопросительно посмотрел на него, отряхивая седую бороду от крошек.

Но, вместо ответа на немой вопрос, следующий удар тяжёлым берцом пришёлся в челюсть.

Редкие зубы звонко клацнули и он выплюнул два сломанных в разлившуюся по тротуару газировку, мешая её с густой кровью.

Второй парень стоял рядом молча, снимая всё на камеру. Всё, что успел понять бедолага, что это не местные ребята, поскольку раньше он их в этих краях не видел. Здесь все к нему давно привыкли и даже звали его по отчеству – Георгич. Но два садиста даже не думали об этом, и следующий пинок в живот заставил бомжа кататься от боли по клумбе, рядом с которой он сидел.

Кирилл в этот момент гулял с Алиной. Они возвращались из парка и в руках у трёхлетней девочки красовался огромный помпон из розовой сладкой ваты, которой она успела хорошенько измазаться.

Он незамедлительно бросился на помощь Георгичу, оставив присмотреть за девочкой соседку, что шла из магазина.

Кирилл, без лишних вопросов, въехал кулаком в ухо парню с камерой, вложив в удар всю свою массу. Тот взвыл, хорошенько приложившись головой об асфальт. Камера при падении разлетелась так же, как и обед Георгича, но Кирилл не обратил на это никакого внимания. Он, пока второй не успел одуматься, схватил его за воротник, заехал челом в переносицу и добил ударом колена в пах.

Второй успел прийти в себя, но вместо контратаки, лишь успел крикнуть – «СТОЙ!».

Но было поздно. Раздался оглушительный хлопок. То ли от ярости, то ли от испуга, корчась от боли, парень достал пистолет и, наотмашь, выстрелил.

Кирилл почувствовал, как пуля вошла и вышла в районе груди. Нестерпимая боль расползалась внутри. Он, покачнувшись, сел рядом с испуганным бездомным.

- Как ты, Георгич? – Прохрипел Кирилл, сплёвывая кровь.

- Жить буду, - прохрипел в ответ бомж, смахивая слёзы, что крупными каплями наворачивались на глазах, - тебе бы прилечь, да и врача не помешало бы.

Кирилл лишь отмахнулся и вперился взглядом в стрелявшего в него парня, который успел прийти в себя и теперь совсем остолбенел.

- С-Санька? Ты с-совсем  ополоумел?

В ответ тот лишь вытер рукавом сочащуюся из носа кровь, видимо, не совсем понимая, что сейчас происходит.

- Я ж тебя просил батин ствол не трогать на хрен!  - разорялся его друг, - ты ж дядьку своего сейчас застрелил, дебил недоразвитый!

- Валим, -  бросил Саня, но снова замер.

Кирилл с трудом оставался в сознании. Георгич помог ему лечь, постелив на землю свою куртку. Маленькая Алина вырвалась из рук соседки, ткнув ей в лицо своей сахарной ватой и со всех ног бросилась к умирающему отцу.

- Ещё и на глазах своей сестрёнки, - добавил парень дрожащим голосом.

- Не надо, девочка, - попытался остановить Алину Георгич, но попытка встать у него с треском провалилась, - не смотри.

Но она прижалась к щетинистой щеке отца своей, уложившись рядом.

Кирилл, с трудом поднял руку, чтобы остановить попытки Георгича оттащить девочку, чтобы дать им обоим возможность попрощаться.

- Папочка, - шептала сквозь слёзы Алина, - ты же поправишься? Ты же не оставишь меня одну? Я не хочу жить с Сашкой и дядей Славой. Останься со мной, пожалуйста.

Кирилл, откашлявшись, сплюнул очередной сгусток крови. Дышать ему становилось всё тяжелее, а говорить и подавно.

- Я… я всегда буду с тобой, родная, чтобы не случилось.

Он с тоской взглянул в небо, надеясь, что равнодушный к молитвам Бог, которые он возносил ему для покойной жены, не останется равнодушным к этому, данному, в предсмертной агонии, обещанию маленькой, только начавшей свой жизненный путь, девочке. Но понимал, что это конец. На глазах навернулись слёзы.

- Теперь точно валим, - прошептал Саня своему другу, услышав сирену скорой помощи.

Вдруг ясное летнее небо резко затянулось какой-то оранжевой дымкой. Земля, застонав, задрожала и будто пошла по швам. Полетела какая-то странная белая пыль. Откуда-то издалека послышались крики. Кирилл списал всё это на предсмертные галлюцинации и не придал особого значения.

Приехавшие, спустя пару минут, медики не без труда отвели заплаканную Алину в машину и после констатировали смерть Кирилла. Соседка оставила свои покупки Георгичу и тоже пошла в машину, чтобы поддержать девочку в этот нелёгкий час.

- Вы уж дочку не пугайте сразу, - прохрипел Георгич медикам, грузящим тело на носилки, - повремените со своим саваном, не нужно с головой укрывать. Ей и без этого от жизни досталось.

- Родственники у неё остались, - поинтересовался один медбрат.

- Мать её почила вскоре после родов, - вздохнул старик, облизывая губы, покрывшиеся красной коркой, - брат её двоюродный только что отца застрелил. Так что, считай, что и нет у неё никого. Не думаю, что она рада будет с дядькой после такого жить.

Врач в ответ покачал головой и взглянул в оранжевое небо.

- Боюсь, что всем нам здесь недолго осталось.

Георгич насупился.

- Ты это о чём?

- Что-то неладное происходит. Звонки в отделение, за последние пятнадцать минут, сначала резко возросли, а немного погодя связь просто исчезла.

- То есть, как это? – Георгич заметно напрягся.

- Не ловит ни радио, ни мобильная сеть, ни телефонная линия, ни рация. – Медбрат сделал паузу, взял носилки сзади и, подняв тело, добавил, - говорят, что даже телевизор ни одного канала не ловит.

Бомж задумчиво проводил взглядом то, как уносят тело его доброго соседа. Считай, он жизнь свою за него отдал. Он не придал должного значения словам медика. Хоть много лет назад, пока его имущество вместе с семьёй не сгинуло в пожаре, он сам имел все удобства цивилизации. Потому списал всё на мощную солнечную вспышку. Мысли его сейчас занимала маленькая Алина и то, как бы он смог отдать свой долг после разыгравшейся трагедии.

Думать ему пришлось недолго. Машина скорой помощи успела отъехать метров на двести, как вдруг асфальт разошёлся прямо перед ней. Скорость, хоть и была невысокой, водитель никак не успел среагировать.

Георгич резко встал и быстро направился в сторону аварии.

- Что же это творится то, Боже? – причитал он про себя.

Подойдя достаточно близко, он обомлел от представшей перед ним картины. Машина буквально чудом не ушла в бездонную пропасть. На скорости она врезалась противоположный край. Пассажир вылетел через лобовое стекло и пол тела его свисало в образовавшуюся расщелину. Георгич мельком глянул в неё, ожидая увидеть на дне расплавленную магму, но, к его удивлению, там был лишь мрак, уходивший куда-то в бесконечность.

Бомж открыл заднюю дверь в машине и с облегчением выдохнул. Девочка изо всех сил пыталась положить тело Кирилла так, чтобы голова оказалась вверху, непрестанно плача. Соседка, судя по всему, ударилась головой об висящую аптечку так, что сломала шею. Георгич, едва сдержав позыв рвоты, от повёрнутой на сто восемьдесят градусов, головы, бросился вызволять Алину.

- Пойдём, дорогая, - запыхавшись бормотал он, - здесь опасно оставаться.

Но девочка изо всех сил сопротивлялась.

- Нет! Ему тяжело дышать! – всхлипывая кричала она, - Ему нужна помощь!

В нос ударил запах дыма. Георгич силой выволок Алину на улицу, но та тут же рванула обратно.

- Да чтоб тебя! – выругался бомж и полез вслед за ней. – Да умер он, милая моя, надо о своей жизни сейчас думать!

- Нет! – твёрдо заявила девчушка, - он ещё дышит! Ему тяжело дышать!

Георгич снова выругался себе под нос, но тут же осёкся. Грудь Кирилла едва заметно поднималась и раздавалось едва слышное бульканье на выдохе.

Он, немедля ни секунды, сначала снял аптечку и с силой швырнул её на улицу.

- Иди, собери медикаменты – громко скомандовал он девочке, дав ей белое покрывало с Кирилла, - а я вытащу твоего папку отсюда!

Кряхтя и матерясь, Георгич, собрав все свои силы, всё же вытолкал каталку из машины. Девочка к этому времени уже собрала всё содержимое аптечки в покрывало и, как могла, свернула.

- Умница-дочка, - прохрипел старик, укладывая Кирилла поудобней.

Он сложил медикаменты в ноги пациента и туда же усадил девочку лицом к себе.

- А ему не тяжело? – обеспокоенно спросила Алина.

- Нет, дорогая, - натянуто улыбнулся Георгич, - дышать от этого хуже он не станет.

Бомж посмотрел на распахнутые створки дверей автомобиля и глаза его округлились.

Спиной вперёд, смотря помутневшим взглядом прямо ему в глаза, опираясь на стенки, из машины пыталась вылезти соседка. Её неестественные движения вогнали Георгича в ступор. Он не знал, нужна ли ей помощь, или лучше бежать от неё куда подальше, а может быть и вовсе добить, чтоб не мучилась.

Вдруг раздался хлопок и машину охватило пламя. Георгич пришёл в себя и стал отходить от автомобиля так же, спиной вперёд.

- Только не оборачивайся, милая, - наказал он Алине, - прижмись ко мне и ни при каких обстоятельствах не оборачивайся.

Девочка молча кивнула, последовав инструкции старика. Она немного поморщилась от запаха его тела, но вжалась сильнее в живот бомжа, услышав истошный вопль женщины.

Она уже почти вылезла из горящего автомобиля, охваченная огнём. Ещё немного и Георгич сам бы завопил от страха. Но заскрежетал металл, и машина скользнула в объятую мраком пропасть.

*****

.