Медитация на Бесконечное⁠⁠

Махендранатх Гупта выводил учеников из тесных помещений на берег Ганги и учил использовать зрение как инструмент для расширения сознания. Созерцание реальной, бескрайней водной глади (а также открытого неба или широкого поля) было для него рабочим методом остановки бытовых мыслей и прямого контакта с концепцией Бесконечного (Вирата).

Согласно указанию, которое Шри Рамакришна дал самому М., практикующий должен представлять себя рыбой, радостно плавающей в Океане Бытия‑Сознания‑Блаженства. Другой вариант этой же медитации — представлять себя кувшином, глубоко погружённым в океан, где вода (Божественное присутствие) находится как снаружи, так и внутри него.

«সচ্চিদানন্দ-সাগরে ডুব দাও। ভয় নাই, এ সাগরে মরণ নাই, এ যে অমৃতের সাগর!»

(Соччиданондо‑шагорэ дуб дао. Бхой най, э шагорэ морон най, э дже омритэр шагор!)

«Погрузись в Океан Сатчидананды. Не бойся, в этом океане нет смерти, ибо это Океан Бессмертия!»

М. приводил учеников на берег Ганги или к тихим прудам и давал физическую практику: неподвижно смотреть на спокойную поверхность воды. Опираясь на йогическую концепцию Патанджали, он объяснял, что ум подобен озеру. Пока на поверхности воды есть рябь, поднимаемая ветром желаний (вритти), дно (Истинную сущность) разглядеть невозможно, и солнце не может в ней ровно отражаться. Созерцание неподвижной глади помогает физиологически и ментально успокоить ум, синхронизируя его с состоянием внешнего покоя.

«জল স্থির না হলে সূর্যের প্রতিবিম্ব ࠠিক পড়ে না। মন স্থির না হলে ঈশ্বরের রূপ দর্শন হয় না, তাঁর কৃপা বোঝা যায় না!»

(Джол стхир на холэ шурджер протибимбо тхик порэ на. Мон стхир на холэ Ишварер руп доршон хой на, тар крипа боджха джай на!)

«Если вода не спокойна, солнце не отражается в ней ровно. Если ум не спокоен, невозможно узреть форму Бога, невозможно осознать Его милость!»

Чтобы на практике примирить медитацию на Бога с формой (Сакара) и без формы (Ниракара), М. предлагал размышлять о физических состояниях воды. Бескрайняя жидкая вода — это невидимый Брахман. Но под воздействием «охлаждающей любви и преданности» (бхакти) эта вода местами кристаллизуется в лёд — так Божественное принимает форму (например, Кали или Кришны). Когда восходит «солнце Знания» (гйана), лёд снова тает, бесследно сливаясь с бесконечной водной гладью.

В «Шри Ма Даршан» Свами Нитьятмананда фиксирует слова М., с которыми тот регулярно приводил преданных на берег Ганги или на открытые луга в Калькутте (Майдан):

«গঙ্গা দর্শন, আর বিরাটের ধ্যান। অনন্ত আকাশ, অনন্ত প্রান্তর, অনন্ত জলরাশি—এসব বিরাটের উদ্দীপনা করে!»

(Гонга доршон, ар биратэр дхьян. Ононто акаш, ононто прантор, ононто джолраши — эшоб биратэр уддипона корэ!)

«Созерцание Ганги — это медитация на Вират. Бескрайнее небо, бескрайнее поле, бескрайние воды — всё это пробуждает [в уме мысль] о Вирате (Вселенской форме Абсолюта)!»

М. постоянно подчёркивал, что жителям тесных городов необходимо выходить на простор. Физическое созерцание широкой реки, океана, открытого поля или звёздного неба он классифицировал как естественную медитацию на Макрокосм (Вират), которая автоматически расширяет сознание и растворяет эгоцентричные мысли.