Мания пионерия⁠⁠

— Слушаю вас, молодой человек, рассказывайте.

Взъерошенный мальчик лет десяти сердито посмотрел сначала на врача, потом на свою маму, после чего уставился на свои ботинки и начал рассказ:

— Было это 9 мая 1983 года. Отличников, хорошистов и остальных «ботанов» уже приняли 22 апреля — на день рождения Ленина. Двоечников, прогульщиков и прочий «сброд» будут принимать 19 мая, а нас, середнячков‑троечников, принимали сегодня. На улице было холодно и дождливо, и поэтому всех будущих пионеров собрали и поставили стройными рядами в спортзале. Парни — все как один в белых рубашках, девочки — в белых фартучках. На руке, согнутой в локте, висел красный галстук, который я купил в ближайшем магазине спорттоваров.

Мама мальчика всхлипнула, слушая его рассказ, но ничего не сказала. Доктор укоризненно посмотрел на неё и сказал:

— Продолжайте, юноша.

Мальчик забубнил дальше:

— По другую сторону от нас стройными рядами стояли старшеклассники, которые сегодня нас будут принимать в пионеры, — все уже матёрые детины, не сегодня‑завтра будут вступать в комсомол, и для которых сегодняшнее мероприятие — протокольная нудятина. Но только не для нас!

Посредине зала стояли учителя, директор, какие‑то тётки из ГОРОНО и прочая школьная элита. В тишине раздался громкий возглас завуча:

— Внести знамя дружины!

От этих слов мама мальчика вздрогнула, но тут же взяла себя в руки.

— Рассказывай, Володенька, рассказывай, — жалобно сказала она.

А её сын так увлёкся, что даже не услышал голос мамы. Голос его звенел, из раскрасневшихся щёк, казалось, вот‑вот брызнет кровь.

— Какой же это торжественный момент, скажу я вам! Кучка горнистов и барабанщиков — вся эта пионерская «рок‑группа», тоже в белом, но ещё и в красных пилотках, — приступила к своей работе, которой все очень завидовали. Хрипло затрубили горны, раздался барабанный бой, от которого по коже побежали мурашки, и в зал гуськом вошла процессия из трёх человек. На первом мальчике была красная лента, вроде тех, что до сих пор носят выпускники; второй был знаменосец — он нёс святыню: огромное, тяжёлое знамя с золотыми кистями и блестящим серебряным наконечником. Замыкала маленький отряд девочка — тоже вся в белом и с красной лентой.

Мальчик замолчал. Молчали и мама с доктором, которые слушали его, затаив дыхание. Наконец он продолжил:

— Всё смолкло. Что‑то торжественно вещала тётка из ГОРОНО. Снова наступила тишина. Наши ряды нестройным хором начали произносить клятву пионера, которую мы выучили накануне и которая была напечатана на последней странице любой школьной тетради: «Я, (такой‑то), вступая в ряды Всесоюзной пионерской организации имени Владимира Ильича Ленина, перед лицом своих товарищей торжественно клянусь: горячо любить и беречь свою Родину, жить, учиться и бороться, как завещал великий Ленин, как учит Коммунистическая партия, всегда выполнять законы пионеров Советского Союза».

Старшеклассники толпой повалили к нам и стали повязывать нам красные галстуки. Всё это длилось несколько минут.

Во вновь наступившей тишине раздался мощный рык завуча:

— Пионеры! За дело борьбы Коммунистической партии будь готов!

И мы, уже пионеры, гордо отдавая салют, сознавая теперь свою причастность к чему‑то великому и взрослому, хором отозвались:

— Всегда готовы!

Мальчик закончил свой рассказ и, видимо, так устал, что покрылся потом и без разрешения уселся на кушетку.

— Вот видите, доктор, — всхлипнула Валентина Павловна, гладя по голове сына, — откуда это у Володеньки, ума не приложу.

Доктор, седовласый старичок с хитринкой в глазах, задумчиво почесал пиратскую бородку и поправил триколор, висевший на стене.

— Хм… любопытный случай, — протянул он. — Давайте встретимся через три дня. Я почитаю специальную литературу, поговорю с коллегами, и мы найдём этому объяснение, клянусь вам!

Валентина Павловна шмыгнула носом, взяла сына за руку, и они вышли из кабинета психиатра.

Три дня пролетели быстро и бестолково. Валентина Павловна постучала в дверь и, волоча за руку вяло сопротивляющегося сына, снова зашла в кабинет к врачу.

— Ну как наше состояние, молодой человек? — весело спросил старичок‑доктор.

— Опять какое‑то наваждение у него, — вместо сына ответила Валентина Павловна. — Теперь он всем про комсомол рассказывает.

Старик тихо рассмеялся. Он радушно усадил Валентину Павловну в кресло, а Володю попросил подождать в коридоре.

— Всё, как и предполагали мы с коллегами. Понимаете, в чём дело… Ваш сын, очевидно, начитался древней литературы или насмотрелся старинных фильмов середины двадцатого столетия. Да. И поверил, что СССР существовал на самом деле!

Старичок даже озорно хихикнул, приглашая посмеяться Валентину Павловну, но она лишь скорчила страдальческую гримасу.

— Но мы‑то с вами взрослые люди, — продолжил психиатр, — живущие в России XXIII века. Наукой и историками давно доказано, что никакого СССР и пионеров не существовало, что это миф, созданный в конце XX — начале XXI века. И ваш Володя просто, как мальчик с подвижной психикой и ярким подростковым болезненным воображением, ушёл с головой в тот воображаемый, яркий, романтичный, но ненастоящий мир.

— Что же нам делать? — спросила Валентина Павловна, вытирая слёзы. — Вдруг совсем тронется? Он во дворе уже троих ребят подбил, они в каких‑то тимуровцев играют.

Врач налил ей стакан воды и заставил выпить.

— А ничего не делать. Живите как жили. Со временем мальчик повзрослеет, посмотрит множество разоблачающих эту красивую сказку роликов и сам поймёт, что заблуждался. Постарайтесь отвлечь его от чтения старинных, якобы советских, книг. Пусть почитает что‑нибудь лёгкое, «Гарри Поттера», например, или TikTok посмотрит. Я в детстве сам так делал, чтобы отвлечься.

— Спасибо вам, — мама Володи благодарно прижала свои руки к груди. — А то мы с мужем уж перепугались.

Она ещё раз поблагодарила, оплатила приём и, попрощавшись, вышла.

Доктор поднялся из кресла и задумчиво посмотрел на громаду Ельцин‑центра, видневшуюся из окна.

«А может быть, всё это не так?» — вдруг подумал он. — «Может, на самом деле существовали эти… как их… пионеры, СССР и комсомольцы?»

Но тут же отогнал от себя эту нелепую мысль.