Лирическое часовое...
Для лиги лени: познавательного тут не будет, просто поток сознания.
На старости лет я развлекаюсь тем, что покупаю старые мертвые часы и пытаюсь, с переменным успехом, их оживить. И иногда часы умеют рассказать историю.
Вот однажды попался такой "Полет".
В очень хорошем сохране. С родным целым стеклом. Просто масло засохло и часы встали, нормальное явление.
Часы исходно недорогие, корпус из двух половин, проницаемый для всего. Если с этими часами помыть руки, то они хапнут воды. Стекло тоже как бы созданное чтобы его сломать. Механизм простенький. Долго жить они не должны были.
Когда я разобрал эти часы, то увидел, что их ремонтировали. Стандартная "полетовская болезнь", отверстие на мосту барабана ходовой пружины разбивается в овал и механизм клинит. Ремонт очень аккуратный. И их явно носили в мастерскую для обслуживания.
Кто-то когда то их купил новыми. Или кому-то их подарили. Так или иначе, тот, кто их носил на руке, был человеком очень аккуратным. Скорее всего не рабочей профессии. Учителем? Сотрудником НИИ? И носили эти часы долго. Ни разу не утопили. Не разбили. Корпус почти как новый, легкие царапки и всё.
Берег человек часы. Любил. И носил долго.
Потом перестал. Скорее всего и сам владелец перестал быть. Или они встали и человеку было уже не до обслуживания. Просто положил куда-то в ящик стола. Потом их продали.
Потом они мне достались.
Отмыл, собрал, смазал. Идут идеально. Иногда "выгуливаю". И думаю о владельце с уважением, умел человек любить.
Берегу тоже.
Меня почему-то всегда очень трогает такая верность. У моего деда всю жизнь были одни единственные часы. "Победа" первых выпусков, он их купил, когда единственный раз был в Москве. Дед был лютым алкашом, просто безумным. Но часы жили, даже стекло было родным. И в любом состоянии он, когда ложился спать, снимал часы, заводил и клал рядом на тумбочку. А утром поправлял время по "сигналам точного времени" по радио.
Не помню, чтобы он их чинил или вообще носил в мастерскую. Но они всегда шли, показывали время. Больше сорока лет. По всем законам часовой физики не должны были. Тем более они не противоударные. Но факт - жили.
Иногда думаю, что вот сейчас я деду часы бы почистил, смазал и они... Но я сам уже дед, а моего деда нет в живых очень давно.
Такие вот чудеса, такие вот чувства.
Вспомнилось:
— Действительно, все очень просто, — сказал я, помолчав. — Но случай этот, как вы сами заметили, простейший. Извините мою назойливость, но мне хотелось бы подвергнуть ваш метод более серьезному испытанию.
— Я буду очень рад. Это избавит меня от лишней дозы кокаина. Дайте мне любую задачу по вашему усмотрению.
— Я помню, вы говорили, что когда долго пользуются вещью, на ней обязательно остается отпечаток личности ее владельца. И опытный глаз многое может по ней прочесть. У меня есть часы, они попали ко мне недавно. Будьте так добры, скажите, пожалуйста, каковы были привычки и характер их последнего хозяина?
Я протянул ему часы, признаться, не без тайного удовольствия, ибо, на мой взгляд, задача была неразрешима, а мне хотелось немножко сбить спесь с моего приятеля, чей нравоучительный и не допускающий возражений тон меня иногда раздражал. Он подержал часы в руке, как бы взвешивая их, внимательно рассмотрел циферблат, потом открыл крышку и стал разглядывать механизм, сперва просто так, а потом вооружившись сильной двояковыпуклой лупой. Я едва удержался от улыбки, когда Холмс, щелкнув крышкой, с разочарованным видом протянул мне часы.
— Почти ничего нельзя сказать, — проговорил он. — Часы недавно побывали у мастера. Он их тщательно почистил. Так что я лишен возможности утверждать что-нибудь наверняка.
— Вы правы, — ответил я. — Перед тем как попасть ко мне, они действительно побывали у часовщика.
Мысленно я упрекнул моего приятеля за то, что он свою неудачу объяснил такой неубедительной отговоркой. Интересно, что можно прочесть по нечищенным часам?
— Хотя я и не могу похвастаться результатами, но все-таки я в них кое-что увидел, — сказал он, устремив в потолок отрешенный взгляд. — Если я ошибусь, поправьте меня, пожалуйста, Уотсон. Так вот, часы, по-моему, принадлежали вашему старшему брату, а он унаследовал их от отца.
— Вас, конечно, навели на эту мысль буквы "Г. У.", выгравированные на крышке?
— Именно. Ваша фамилия ведь начинается на "У", не так ли? Часы были сделаны полстолетия назад, инициалы выгравированы почти в то же время. Из этого я заключил, что часы принадлежали человеку старшего поколения. Семейные драгоценности, насколько мне известно, переходят от отца к старшему сыну. Вполне вероятно, что вашего брата звали так же, как вашего отца. А ваш отец, если мне не изменяет память, умер много лет назад. Стало быть, до вас ими владел ваш брат.
— Да, пока все правильно, — заметил я. — А что еще вы увидели в этих часах?
— Ваш брат был человек очень беспорядочный, легкомысленный и неаккуратный. Он унаследовал приличное состояние, перед ним было будущее. Но он все промотал, жил в бедности, хотя порой ему и улыбалась фортуна. В конце концов он спился и умер. Вот и все, что удалось мне извлечь из часов.
Расстроенный, я вскочил со стула и, хромая, зашагал по комнате.
— Это, Холмс, в высшей степени некрасиво с вашей стороны. Вы каким-то образом проведали о судьбе моего несчастного брата, а теперь делаете вид, что вам это стало известно каким-то чудом только сейчас. Я никогда не поверю, что все это рассказали вам какие-то старые часы! Это жестоко и, уж если на то пошло, отдает шарлатанством!
— Мой дорогой Уотсон, — сказал мягко Холмс, — простите меня, ради Бога. Решая вашу задачу, я забыл, как близко она вас касается, и не подумал, что упоминание о вашем брате будет тяжело для вас. Но, уверяю вас, я ничего не знал о существовании вашего брата до той минуты, пока не увидел часы.
— Тогда объясните мне, как вы все это узнали. Ваш рассказ о моем брате соответствует действительности до мельчайших подробностей.
— Счастливое совпадение. Я мог только предполагать с той или иной степенью вероятности, но оказалось, что так все и было.
— Но это не просто догадка?
— Разумеется, нет. Я никогда не гадаю. Очень дурная привычка: действует гибельно на способность логически мыслить. Вы поражены, потому что не видите хода моих мыслей, а мелкие факты для вас не существуют. А ведь именно на них, как правило, строится рассуждение. Вот, например, мой первый вывод — что вашему брату была несвойственна аккуратность. Если вы внимательно рассмотрите тыльную сторону часов, то заметите, что футляр не только в двух местах помят, но и сильно поцарапан чем-то твердым, например, ключом или монетами, которые ваш брат носил в одном кармане с часами. Ясно, что не надо быть семи пядей во лбу, чтобы предположить, что человек, обращающийся с часами, стоящими пятьдесят гиней, таким беспардонным образом, аккуратностью не отличается. Нетрудно также сообразить, что если человек получил по наследству такие дорогие часы, то, значит, и само наследство было не маленькое.
Я кивнул, чтобы показать, что слушаю его со вниманием.
— В английском ломбарде, когда берут в залог часы, номер квитанции обычно наносят иглой на внутреннюю сторону крышки. Это гораздо удобнее всяких ярлыков. Нет опасности, что ярлык потеряется или что его подменят. На этих часах я разглядел при помощи лупы не менее четырех таких номеров. Вывод — ваш брат часто оказывался на мели. Второй вывод — время от времени ему удавалось поправить свои дела, иначе он не смог бы выкупить заложенные часы. Наконец, взгляните на нижнюю крышку, в которой отверстие для ключа. Смотрите, сколько царапин, это следы ключа, которым не сразу попадают в отверстие. У человека непьющего таких царапин на часах не бывает. У пьяниц они есть всегда. Ваш брат заводил часы поздно вечером, и вон сколько отметин оставила его нетвердая рука. Что же во всем этом чудесного и таинственного?
— Да, теперь и я вижу, что все очень просто. И сожалею, что был несправедлив. Я должен был больше доверять вашим исключительным способностям. Можно мне задать один вопрос: есть ли у вас сейчас на руках какое-нибудь интересное дело?
Артур Конан Дойль, "Знак четырех".