Ленинградские глаза
Моя встреча с Региной Романовной. 2025 г.
«Она ещё жива…»
Телефон прожужжал этим сообщением на посадке в Пулково. Известие перевернуло мою рабочую поездку с ног на голову, воскресив человека, которого я давно считала пребывающим в жизни вечной.
Ленинградка Регина Гинденберг, пятилетний капризный ангелочек с синими глазами…
В большой семье её безмерно любили и носили на руках. С 1941-го руки родных стали исчезать, размыкаться, холодеть, и на детские плечики опустилась тяжесть «смертного времени» – так потом назовут историки первую, самую страшную зиму блокады Ленинграда.
А плечики выдержат всё…
Останется на том берегу Ладоги потеря родных, разлука с мамой. Ангелочек, зажмурившись, перетерпит фашистскую бомбёжку, пока будет плыть за блокадное кольцо на хрупком судёнышке, долгий путь в Сибирь. Там, в деревеньке Тютрино, в старой купеческой усадьбе под колыбельные завывания метелей пройдут ещё три военные зимы…
***
В 2007 году, уже будучи в почтенном возрасте, ленинградка с синими глазами купила «билет в детство» — так Регина Романовна сама говорила о своём втором путешествии в Сибирь. После него остались вырезки из газет, фотографии, воспоминания.
В 2022 году этот материал попал к нам с Дмитрием Белиховым в руки, и история Регины стала основой для судьбы одной из героинь художественного романа на реальных событиях, который мы пишем.
В Регининых воспоминаниях есть много чего: ленинградская эпопея, жуткая встреча с людоедкой, потери близких, наш сибирский берег Тобола, где детдомовские ребятишки добывали рыбу на уху, грелись у костра, вспоминали Ленинград, дом, маму, плакали над похоронками …
Но нестерпимо захотелось подробностей, мельчайших деталей, осколков мира своего героя!
Я побывала там – в сибирском Регинином детстве, где стоял детдом. А осенью 2024 года – в ленинградском. Пришла на 13-ю Красноармейскую, где когда-то жила семья Гинденберг. Постояла во дворе-колодце, откуда провожали на фронт отца, потом на Пискарёвское кладбище дедушку-художника, в последний смертный путь на Финский вокзал бабушку Эльзу.
И в Сибири, и в Питере это были важные, эмоционально насыщенные погружения.
Но снова возникали вопросы, вопросы…
Детский садик у Троицкого собора… но где же он был? на какой улице? Каким было небо над Ладогой в тот самый важный день? Какого цвета ленд-лизовские платья на единственной сохранившейся фотографии из тютринского детдома?
Сколько раз мы смотрели в глаза девочке, чья озёрная синева просачивалась даже сквозь черно-белые фото военного времени, и жалели о том, что нельзя встретиться, услышать голос, когда она рассказывает то, что уже никто больше не вспомнит.
Но ещё в начале знакомства с Регининой историей, люди, которые знали её лично, сказали, что ленинградки больше нет.
***
После поездки в Питер и прогулки по Красноармейской я решила найти родственников нашей дорогой ленинградки.
В ВК обнаружила Анну, племянницу Регины Романовны, а когда в феврале 2025-го поехала по работе в город на Неве, решила ей написать – без особой надежды узнать что-то новое, попросила о встрече. Ну а на посадке в Пулково, когда снова заработала связь, получила ответ: «Вы с ней сами встретьтесь, она ещё жива».
Уже на следующее утро, в праздник 23 февраля, в год 80-летия Великой Победы, я была в гостях у Регины Романовны!
Она призналась, что после моего звонка всю ночь не могла уснуть - и обрадовалась, и разволновалась одновременно. Для неё я была своеобразным сибирским приветом из прошлого.
А для меня происходящее и вовсе было чудом, в которое верилось с трудом.
Регина Романовна оказалась такой, какой мы её себе и представляли: милая, сохранившая в себе озорство и любознательность ребёнка. Ей уже под 90, но глаза – ясные, синие, как лёд на Ладоге. «Ленинградские глаза у меня», –говорит она с детской, чуть грустной улыбкой. У неё та самая просветлённая осень жизни, которой уподобится не каждый, но все мечтают – когда мысли ясны, взгляд чист, а человек становится теплом для всех вокруг.
Мы сидели за накрытым столом. Отварная картошка, морковочка, котлетка – простая, но такая душевная еда и маленькая лафитная рюмочка бальзама с символическим названием «Сила жизни». Регина Романовна словно делилась со мной частичками того, ещё довоенного, уюта и любви большой семьи Гинденберг, которые не смогли отнять ни война, ни блокада, ни смерть.
Говорили мы долго, обо всём. Пересмотрели все старые фотоальбомы – сколько там драгоценных воспоминаний! Записали видео, особенно трогательно получилось, когда Регина Романовна читала те самые свои стихи, посвящённые детдому и смерти подружки Танечки – строки, которые я не раз видела в пожелтевших газетных вырезках.
***
Расставались каждый со своими эмоциями... По сути, это была встреча за гранью реальности. Если честно, я до конца не могла осознать произошедшее.
Она проводила меня, украдкой перекрестив. А я шла и думала: увижу ли ещё когда-нибудь эти глаза? И уже вечером в Казанском соборе смотрели на меня с иконы Ксении Петербургской те же детские чистота, беззлобие и доверчивость, о которых говорил Христос, призывая: «Будьте как дети»…
Думаю, что «Быть как дети» не про наивное бегство от реальности, и не розовые очки инфантилизма. Это возвращение к истоку – к себе, не закованному в броню цинизма. К тому «я», что умело различать шёпот звёзд в вышине и чувствовать, как время растягивается, словно шёлк в ладонях летнего дня.
Я осознала вдруг, что наш роман, по сути, именно об этом – о детях и взрослых, о тех, кто сохранил «святую детскость», и тех, кто её утратил. О том моменте, когда ещё можно скинуть свои ловчие сети на берегу и пойти по воде навстречу себе прежнему.
И о точке невозврата...
***
Извините, но больше историй - в моём телеграм-канале ))