Лабиринт Левиафавна⁠⁠

Лезут в голову всякие кроссоверы. Кто с нейросетками "на ты" — доведите до ума (и видео), всем будет весело. 🙂

Девушка в ночной рубашке сидела на полу спальни, поджав ноги под себя. Рядом спал её сводный брат, которого она согласилась нянчить, пока родителей нет дома. Сара не жаловалась, но, глядя на спящего младенца, она чувствовала внутри какую-то непонятную пустоту, незаполненность, для обозначения которой ей просто не хватало известных слов. В руках девушка крутила металлический куб. Это была разновидность кубика Рубика — увесистая головоломка из множества деталей. Борозды и узоры на его поверхности составляли целый лабиринт, который, казалось, чуть заметно дышал, если смотреть на него долго и не моргая. Дышал, слушал и ждал.

Ей не следовало его трогать. Но пятнадцать лет — возраст, когда любопытство сильнее страха. Её пальцы щекотали и тёрли тёмные борозды, нажимали то тут, то там, пока фрагменты головоломки не начали сдвигаться и поворачиваться, а потом внутри щёлкнуло — и грани разошлись, как лепестки механического цветка.

Даже воздух в комнате как будто изменился. Тени на стенах вытянулись в неправильных направлениях, пространство в углу расступилось — не как дверной проём, не как провал, а как рана в пространстве, из которой сочился сырой и мутный туман.

Оттуда вышел человек. Высокий. Облачённый в чёрную кожу, унизанную пряжками, крючками и цепями, которые позвякивали, как бубенцы на похоронной повозке. Бледно-фарфоровая кожа, целыми лоскутами пришитая к рясе. Глубокие шрамы на лысом черепе, образующие симметричную сетку узора, из каждой точки пересечения которых торчало по стальной шпильке или, быть может, гвоздю, которые должны причинять невыносимую боль.

Горло девушки сжало спазмом, стало больно машинально стиснутые колени.

Фигура стояла неподвижно и смотрела на неё. В этом взгляде не было ни злобы, ни голода, ни торжества. Только абсолютная отчуждённость. Так смотрят на старый ключ, который наконец-то повернулся в замке. Он заговорил первым. Голос — низкий, ровный, утробный, каждый слог отделён паузой, словно читающий молитву на языке, который понимаешь не головой, а узнаёшь всем телом.

— Мы исследователи. Мы приходим оттуда, куда ты не можешь вообразить. Ты открыла дверь, Сара Уильямс. Зачем ты открыла эту дверь?

— Я не знала... Я... просто нашла игрушку. Я ничего такого не хотела.

Существо медленно наклонило голову движением, в котором не было ничего человеческого.

— Не рука составила конфигурацию. Но желание. Страсть.

— У меня нет таких желаний! — голос девушки дрогнул. — Я ещё ребёнок! Я просто…

Она замолчала. Незаполненность внутри неё вдруг стала плотной, осязаемой, горячей, пульсирующей. Девушка знала ответ. И он знал, что она всё поняла.

— Я хотела, чтобы кто-нибудь... чтобы я перестала быть пустой.