Котёнок Кукан⁠⁠

В блиндаже было сыро и тесно. Мы сидели уже несколько дней, земля дрожала от постоянных ударов, с потолка сыпалась земля. Буржуйка тлела, все кутались в спальные мешки с одеялами и молчали. Спали по очереди - кто на вахте, кто на спальных местах.

В одну из ночей, когда обстрел немного стих, я услышал снаружи тихий тонкий голосочек, не разобрал, то ли ребёнок, то ли зверушка какая-то. Выглянул осторожно. У самого входа, прижавшись к мешкам с землёй, сидел маленький серый котёночек. Мокрый, дрожащий, с огромными синими глазами, представьте себе. Он смотрел на меня и тихо мяукал.

Я протянул руку. Он не убежал, сильнее прижался к входу в блиндаж. Подхватил его на руки и затащил внутрь. Ребята сначала начали возмущаться:

- Опять, мол, животных тащишь…

Но котёнок уже сидел у меня на коленях, грелся тихо мурлыкал и тихонько посапывал. Мы налили ему воды в крышку от фляги одного моего товарища, дали кусок тушёнки с хлебом, что было. Он ел жадно, потом свернулся клубочком у печки и уснул, устал маленько.

С тех пор он жил с нами. Днём прятался в самом дальнем углу, а ночью выбирался и ложился то к одному, то к другому, ну и кушал, конечно, регулярно. Когда начинался сильный обстрел, он забивался под спальный мешок и сидел там тихо-тихо, только глаза светились в темноте, бдил, охнранял нас. Иногда забирался ко мне под ватник и грелся всем телом, и мне теплее становилось.

Мы назвали его Кукан. Не знаю почему — просто так вышло. Он стал своим. Ребята уже сами откладывали ему кусочки хлеба и колбасы. Один даже сшил из старой футболки маленькую лежанку.

Кукан прожил с нами почти две недели. Потом нас перебросили, а его пришлось оставить местным - сказали, что заберут, ну мы и доверились. Когда мы уходили, он сидел у входа в блиндаж и смотрел нам вслед. Не мяукал. Просто смотрел, жаль было этого добряка.

Иногда до сих пор кажется, что слышу в тишине его тихое мурлыканье, даже сейчас.