Конец сезона⁠⁠

Шла красивая осень Полярного Урала и заканчивался мой крайний (да-да, именно так, господа пуристы) полевой сезон. Заканчивался он красиво и уныло.

Красиво – потому, что уж больно хороша была эта осень, с белыми уже горами, ярко-желтыми листвяшками, красным мудодером, лиловой почти листвой брусники и белым ягелем. И все это под ярким и холодным северным солнцем.

Уныло – потому что пять дней, как закончили маршрутить, а выехать с полевого лагеря на речке Лахорта-Югарт не могли, ибо на нашем ГАЗ-47 полетело аж четыре торсиона (они нынче китайские и на местные «чемоданы» не рассчитаны).

Короче, сидели в лагере, топили баню и печки в палатках, ловили хариуса, по вечерам смотрели кино на моем ноутбуке и ждали, пока из Харпа привезут эти самые торсионы. Потом выяснилось, что техника их привезла в базовый лагерь и сразу отвалила обратно в Харп.

Мы почесали репы и решили, что самое правильное – послать в базовый лагерь четырех бичей, чтобы они принесли эти самые китайские изделия, благо всего десять кэмэ. Ребята сходили, принеси по штуке каждый, мы поставили их на «газон» и в два приема (все-таки десять человек с полным лагерем и пробами) переехали в базовый лагерь. Теперь оставалось дождаться, когда из Харпа придет техника – это заняло еще четыре дня под начавшимся холодным дождем, переходящим иногда в снег. И на Иридиуме деньги кончились, в Москву не позвонишь.

А тут и техника пришла. Мы со всем скарбом загрузились в АТС, МТЛБ и наш многострадальный «газон» и тремя техниками двинули. До Харпа было около двухсот верст. По дороге случились потери еще трех торсионов, две ночевки и всякие мелкие приключения.

Я сидел в кабине АТСа и смотрел в мобильник, чтобы не пропустить, когда он, наконец, поймает это чертов Билайн.

- Я щас на горку заеду, там ловит обычно, - сказал вездеходчик Толик.

АТС, урча, въехал на горку. На дисплее появились две черточки. Я набрал номер, трубку сняли.

- Оля, - заорал я, - Оленька!

Связь исчезла.

- Обычное дело, - философски заметил Толик, - жена?

Я кивнул.

- Везет, - одобрил он, врубил «Владимирский централ» и мы покатили к Харпу. У АТСа движок серьезный и музыки почти не было слышно.

Через три часа мы были в Харпе, а еще через два – в Лабытнанги. Шел вечер субботы. В воскресенье мы с коллегой Витей купили билеты до Москвы на понедельник. Это был риск, ибо контора открывалась в девять, а поезд уходил в 9.55. Короче, на поезд мы не успели, словили машину и за штуку нас довезли до Харпа (поезд туда идет почти три часа, а на машине меньше часа).

Еще через два часа мы миновали границу Европы и Азии, о чем поведал стоящий возле путей столб.

«Вот и уходит Сибирь в горизонт…»

Потом были двое сладостных суток в поезде, пирожки с хариусом в Елецкой, духовой оркестр с «Прощанием славянки» в Ухте, семга и брусника в Котласе, пролетающие станции с волшебными северными названиями и предрассветный Ярославский вокзал.

Дома.