Колыбельная 315⁠⁠

Наладил выпуск новых дронов.

Старые были хороши, почти четыре года пришлось потратить, чтобы разобраться с устройством.

Всё таки Серёга был мастер, в каждом механизме чувствуется матёрый инженер. Изящные решения. Но и я не лыком шит. Эх, мы бы с ним потягались. А вот код явно кто-то из молодых переписывал, чёрт ногу сломит – заплатка на заплатке. И никакой документации. Пришлось всё написать с ноля.

Много времени ушло. А сколько планов было, сколько планов – заложил фундамент для новой производственной линии, и – ничего… Не успел построить даже стены. Правда старые линии починил, да и улучшил кое-где. Хотя что скромничать – ввёл систему авторемонта! А новую линию уж Следующий построит, не отвлекаясь на старые.

Уже сорок лет пытаюсь разобраться с куполами, но я плох в биологии. И много приходится делать руками.

Дроны, конечно, помогают, но дважды в день приходится вносить поправки. Хотя бы при мне ситуация не ухудшилась.

Да, тут я ничего не смог. Хотя и не сидел ни дня, спустя рукава – не моё это, биология; сколько бы я ни бился над учебниками и документацией – никак не продвинулся.

Сделал, что умею - достроил пятый купол, но запускать пока рано, почва слишком бедна. Во всём есть плюсы - скоро моё тело добавится в систему.

То ли барахлит медбот, то ли тело уже просто достигло предела…

Ничего, третьим Следующим после меня будет инженер по медтехнике, надо подготовить для него отчёт о всех обнаруженных проблемах.

Стал чаще сидеть в куполе. Казалось раньше – такая мелочь – снять скафандр и дышать воздухом среди растений! Вполне хватало только спать здесь. А сейчас… Прихожу по три раза на день отдохнуть.

Внёс в журнал – несмотря на утрату большей части семенного фонда – биосфера куполов чувствует себя хорошо, лучше прогнозируемого Предыдущими. Мутации в пределах нормы, численность насекомых и мелких животных колеблется в рамках допустимого.

Не хочется уходить из Купола, тем более третьего. Здесь больше численность бабочек, и как будто цветы ярче. Хотя данные системы говорят, что нет.

Дыхательное устройство, шлюз, привычные коридоры к рубке управления. Кажется, что с каждым днём я иду всё дольше и дольше.

То ли барахлит медбот, то ли тело уже просто достигло предела…

Ничего, третьим Следующим после меня будет инженер по медтехнике, надо подготовить для него отчёт о всех обнаруженных проблемах. Кажется, начал заговариваться. Память уже не та.

Сигналы тревоги на пульте – все как обычно. Мало кислорода, много метана, штормовое предупреждение, вулканическая активность, выход наружу запрещён.

Невовремя мы прилетели колонизировать планету. Посадка, корабль уже почти полностью разобран для постройки колонии и терраформирования – но нет! Комета, катаклизм, планета в агонии – против горсти растерянных людей…

Ещё не по графику, но схожу проверить криокапсулы.

Сорок второй ряд, двадцать третья капсула. Это так глупо – архаичное выражение «спать валетом» - из какой дремучей старины оно сохранилось? Никто и никогда не предусматривал такого использования криокапсул. Дети лежат валетом.

Колония только начала расти, появились дети – и катастрофа. Нет кислорода, нет еды, нет ничего, остатки колонии могут обеспечить питанием и кислородом колонию на несколько дней.

Кто предложил? Штурман? Он был хорош в математике.

Жребий. Дежурить по одному. Не тратя мощностей. День за днём.

Поддерживать остатки колонии, и улучшать её.

Пока планета не изменится. Пока станция не сможет снова поддерживать всех.

Я старался. Я изучил всё, что только мог, я старался каждый день, будто мог за одну жизнь изменить всё.

Все хотят жить. И видеть своих детей. Не так, как сейчас – вечно спящими в капсуле, валетом.

Жребий для всех.

Проснись, во тьме и тишине, день за днём, учись, следи, поддерживай, ремонтируй, улучшай.

Читай, что изменили Предыдущие, оставь подсказки для Следующих.

И когда твой пульс стихнет – система разбудит Следующего.

Я триста пятнадцатый. Ваша мать была пятьдесят восьмой.

Читаю её дневники перед сном. Ей очень не хватало нас всех. И мне тоже.

Спите дети, ещё рано.

Ваша Земля ещё не готова,

В неё каждый миг жизни вложила мама,

И папа, и тысячи других жизней,

И снова, и снова

…

Иссохшийся старик в скафандре приник шлемом в стеклу, за которым лежали дети.

Браслет на запястье сменил цвет с зелёного на красный и противно запищал.

В унисон пискнула открывшаяся вдалеке криокапсула.