Когда звёзды сошлись⁠⁠

Проплутав тесными коридорами лабиринта, скрытого в глубине пирамиды, при тусклом свете фонарика сверяясь с древней картой, посланник наконец обнаружил тайный проход, ведущий в комнату фараона. Небольшая дверь, ничем не выделявшаяся на фоне покрытой иероглифами стены, с гулом отъехала в сторону, стоило только посланнику надавить на блок с изображением бога смерти. За дверью находилось просторное помещение, в центре которого лежал саркофаг. Шатаясь и бормоча молитвы, посланник подошёл к саркофагу и, напрягая оставшиеся силы, начал сдвигать с него массивную крышку. Когда тяжёлая плита грянула на пол, дрожащий луч фонаря нырнул внутрь саркофага, осветил сначала забинтованные ноги, затем - туловище мумии, и после - голову, ужасное коричневое лицо, на котором сверкнули чёрные живые глаза. Фараон тысячелетиями не видел свет, он зажмурился от резкой боли и открыл рот, пытаясь что-то сказать, но вместо слов из его груди вырвались лишь жалкие хрипы. Всё ещё полный страха, посланник достал из рюкзака термос, открыл его и протянул к губам мумии:

- Пейте, владыка! Эта вся вода, что у меня осталась.

Фараон жадно глотал воду, она лилась по подбородку и падала на грудь. Его замершее на века тело пришло в движение, напрягались одеревеневшие мышцы, трещали бинты. Он выпил всё до последней капли, неуклюже полуподнявшись, сел в саркофаге и, продолжая щуриться, осмотрелся вокруг.

- Почему ты пришёл один? - грозно спросил фараон.

Посланник не понял ни единого слова, но решил, что это, должно быть, приветствие.

- Приветствую вас, владыка! - заученной скороговоркой произнес посланник. - Я, последний из знающих великую тайну, явился сюда в положенный срок, чтобы пробудить вас. И да начнется царствие ваше! Да подчинится вашей магии мир, и молю, не забудьте сего ничтожного раба, одарите его песчинкой своего могущества!

- Что за мерзкие звуки ты издаёшь?! - зарычал фараон. - Я спрашиваю: почему ты один? Где вельможи и полководцы, где верховные жрецы, где мои новые жёны, почему они не пришли поклониться мне?

- Тысячи лет мои предки хранили вашу тайну, передавая её следующим поколениям вместе с картой этого лабиринта и рисунком звездного неба, каким оно должно стать в ночь вашего пробуждения. И вот, наконец, звёзды заняли нужное положение! Владыка, ваша эра настала! Произнесите же заклинание, которое сделает вас властителем всей Земли!

Посланник и фараон замолчали и некоторое время глядели друг на друга. Свет фонаря начал мигать.

- Моё правление, - задумчиво сказал фараон, - было эпохой расцвета культуры. В пророчестве сказано: когда я вновь оживу, моё царство будет ещё более великим и раскинется до краёв света. Все народы склонятся передо мной и заговорят на одном языке - моём! И вот я просыпаюсь и слышу этот отвратительный лай, в котором ничего нельзя разобрать. Из какой дикой страны ты, шакал, прибыл сюда? И почему ты один? Что ж, когда я выберусь из усыпальницы, я велю покарать всех, кто должен был присутствовать при моём возрождении. Но что, если... - внезапный ужас мелькнул в глазах фараона. - Что, если ты разбудил меня раньше срока? Проклятый дикарь! Выведи меня из пирамиды, я должен взглянуть на небо!

Фараон попытался встать на ноги, но рухнул рядом с саркофагом. Посланник бросился к нему и помог подняться.

- Вы хотите уйти отсюда, да, владыка? Понимаю, столько веков пролежать в этой гробнице... Но почему вы просто не прочтёте заклинание? Всего несколько слов - и весь мир у ваших ног! Вы же помните его, верно? О, владыка, я понял, вы хотите произнести его снаружи, вне этих ненавистных стен! Простите жалкого раба, посмевшего усомниться в вашей силе! Держитесь за меня, я помогу вам выбраться из лабиринта. Вот так, осторожнее... Вы так добры, о вашей щедрости слагали легенды! Вы ведь оцените мои усилия и верность моего рода? За тысячи лет мы вынесли немало горя, но никогда не забывали о вас. Мне не нужно многого. Я лишь хочу быть правителем какой-нибудь страны... в мире, принадлежащем вам, разумеется!

Опираясь на посланника, с трудом волоча ноги, фараон выбрался из пирамиды и запрокинул голову, вгляделся в безоблачное ночное небо. Несомненно, звёзды были расположены верно. Но где же величайший на свете город, его столица, последнее, чем он любовался, прежде чем погрузиться в многовековой сон? Или она не видна из-за этих песчаных холмов? Фараон повернулся к пирамиде и начал судорожно пытаться вскарабкаться на неё.

- Вы хотите прочитать заклинание с вершины пирамиды, правда? - с угасающей надеждой воскликнул посланник. - Что ж, если вам так угодно...

И посланник стал помогать взбираться наверх существу, которое он старательно продолжал считать всемогущим и которое уже еле могло двигаться. Блок за блок поднимались они, сдирая о камни бинты и кожу. Когда силы почти оставили посланника и ему показалось, что он не доберется до вершины живым, фараон знаком остановил его и обернулся, взглянул с высоты на расстилавшиеся перед ним просторы. И пронзительно закричал:

- О, боги, до самого горизонта - только песок! Мой прекрасный город стёрт с лица земли! Пророчество обмануло меня! Я должен был вернуться в свою столицу и занять принадлежащий мне трон, но где он теперь, где? Откуда я буду править и кем? О, горе мне!

В голосе фараона было столько отчаяния, что посланник и без знания языка понял - всё пропало. "Не стать мне владыкой даже самой захудалой страны..."

Молча сидели они рядом и наблюдали, как на востоке занимается заря.

- Эх, - вздохнул фараон.

- Мда, - протянул посланник.

У подножия пирамиды появился человек. Он заметил двух людей наверху и крикнул:

- Эй, парни, а ну-ка валите оттуда! У нас тут запрещено лазать по пирамидам, не слыхали что ли? Или в тюрьму захотели?