Хобби (часть 1)⁠⁠

Зима в поселке выдалась лютой. Морозы рисовали узоры на окнах, оседали инеем в ресницы и бороды, щипали за неприкрытые участки тела, а по ночам вставали в небо столбами света от фонарей. Люди кутались в куртки и дубленки, прятали лица в шарфы и остывали – морозный воздух быстро приводил в чувство, очищал голову, скреплял сердце и усмирял излишний пыл. В такие времена в поселке было необычайно тихо и пусто. Большинство жителей предпочитало лишний раз из дома просто не выходить. А те, кому все же выпадало это сделать – передвигались по возможности скоро и не отвлекаясь на постороннее. Даже извечные пьянчуги и гопники, оказавшись на улице, не шумели и не приставали к припозднившимся одиноким прохожим. Лену даже однажды один из таких неуютных поселковых персонажей поразил своей галантностью, когда, нагнав ее в проулке, аккуратно поддержал под локоток поскользнувшуюся на ледышке щуплую девушку. И вовремя. Внизу, заметенные почти по самую макушку, опасно торчали металлические штыри ржавого забора. Лена всегда опасливо косилась на них, когда преодолевала этот участок пути.

– Аккуратнее, барышня. – хрипло рыкнул свежайшим перегаром из-под поднятого воротника дубленки неожиданный кавалер и, отсалютовав рукой в меховой рукавице, проследовал вперед.

– Мерси… – ошалело пискнула Лена ему вслед и надолго замерла на месте.

Ей отчего-то вспомнилась статья из интернета, в которой рассказывалось как развита взаимопомощь на крайнем севере. Там, где обычно присутствует снег, лед и холод, а остаться на улице – верная смерть, люди не задумываясь приходят друг другу на выручку. Иногда даже рискуя собственным здоровьем и самой жизнью. И немудрено, ведь завтра на месте того, кого нужно спасать, можешь оказаться ты сам. Запросто.

Лена даже как-то приосанилась, представляя себя приходящей на помощь этому хмельному джентльмену. Даже как-то теплее стало. Вообще, конечно, Лена не любила ходить этим путем. Темнота, глушь, замкнутое между заборов пространство проулка – все это ее откровенно пугало. Но путь был самым коротким от дома Тани – Лениной лучшей подруги. Как ни крути, а продолжительность нахождения на открытом воздухе часто играет решающую роль при морозе за тридцать. Другая же дорога – более светлая, людная и просторная, делала приличный такой крюк, удлиняя морозные похождения минут на двадцать. Это была непозволительная роскошь. Одно дело летом… Но зимой!.. Бррр!

Поэтому Лена вот уже второй месяц ходила здесь. То, что называлось «по проулкам». Нахохлившись в своем пуховике, и замотавшись бабушкиным теплейшим шарфом так, что только нос торчал, она выходила из Таниного дома. Девушки прощались, – Таня торопливо, приплясывая в носках на холодном полу, Лена обстоятельно, зябко косясь на калитку Таниного двора, – и расходились. Таня жила в частном доме. От Лениной пятиэтажки его отделяло несколько улиц, практически с полным отсутствием освещения. Если идти быстро и нигде не задерживаться, то минут через двадцать пять можно уже спокойно расслабиться в родной теплой прихожей. Только вот эти проулки…

Поселковые девчонки предпочитали подобных мест избегать. По крайней мере исключать их из напарвлений одиночных ночных прогулок. Если идти со стайкой подружек или кавалером, тогда да – можно. Но одной и ночью! Ни в коем случае!

Лена была одна из немногих отчаянных, и курсировала там регулярно. Просто так вышло –  из всех своих подружек, в том районе жила только она, остальные же обитали либо в центре, либо «на улицах» –  как в поселке называли кусок частного сектора, разрезанный повдоль несколькими параллельными улицами, через которые узкой полоской ложился перпендикуляр проулков. Причем «на улицах» все девчонки жили дальше чем Таня. Была, правда еще Лика, чей дом располагался на одной из улиц на половине пути к Лене. Но в дальнем от проулков конце улицы. Поэтому Лика обычно выбирала другой путь, для Лены не подходящий. Правда и у той был небольшой тревожный участок, где приходилось через мостки пересекать небольшое болотце. Но это так, чуть-чуть совсем. Да и в последнее время Лика вообще перестала появляться. То ли заделалась домоседкой, то ли парня себе нашла…

Светка – еще одна Ленина подружка, говорила, что видела ее как-то, и та ей сказала, что скоро замуж выходит. Но все знали Светку, как и то, что ее непременной особенностью была зудящая любовь к сплетням и неуемная фантазия. Ее никто за это не осуждал, ведь она искренне верила в то, что говорила. Даже если она все придумала сама от начала и до конца. Была вот у нее такая «суперспособность». Не осуждали, но и слова ее привыкли делить, что называется, на пять. Она, впрочем, на это совершенно не обижалась.

Изначально в их компании было шесть девчонок: Лена и Таня, как ядро стаи, ее опора, вокруг которой еще в школе сколотилась группа по интересам, Света и Катя, как главные выдумщицы и затейницы с кучей идей и предложений по уничтожению свободного времени, и Лика и Тина, как совесть и мудрость компашки, уравновешивающая хаос, привносимый Светой и Катей.

Началось все в пятом классе. Лена, Таня и Катя учились в «Б», Света и Лика – в «В», а Тина – в «А». Последнее обстоятельство было несколько необычным. Всем же известно, что «Б-шки» и, тем более, «В-шки», весьма прохладно относятся к «А-шкам». Как-то уж тоже так выходит. Но это было уже неважно, и Тина стала полноправным членом команды. Ей в шутку даже предлагали перевестись в класс с одной из более подходящих литер, так как ей «ну не место среди этих высокомерных зубрил из «А» класса». Но это была шутка, и Тина так и закончила школу под первой буквой алфавита.

А потом они все оказались в одной группе педагогического колледжа, и еще больше спаялись в одно целое. Несмотря на далеко идущие планы, которые они любили строить, собираясь вечерами у Тани, никто из них не пожелал покинуть родной поселок. Никто не поехал поступать в престижные ВУЗы в Москву или Питер, никто не занялся бизнесом в богатых на деньги столичных городах, никто не осмелился покорить даже региональную столицу. Всем просто стало страшно и невыносимо тоскливо. Шутка ли – покинуть, быть может на всегда, родной поселок! Где беззаботно прожил целых 17 лет! Где столько пережил и знаешь каждый камешек на каждой, непременно лишенной фонарей, улице! Где мама, в конце концов!

Поэтому при встрече на вступительных экзаменах в местный «пед», девчонки сначала жутко смутились, памятуя о своих горячих мечтах, а потом так же жутко, с подвываниями и похрюкиваниями, рассмеялись. Каждая из них надеялась сохранить свое малодушное намерение в тайне от других. Мол, все разъедутся по своим городам, а я тихонечко поступлю здесь, дома. А потом что-нибудь придумаем. Ну не зря же про них все говорили: «не разлей вода». Настолько они подходили друг другу, что даже мыслить стали схоже, если не сказать одинаково. Сошлись их мысли и тут. А теперь выходило, что и дело их тоже сошлось.

И вот шел уже третий год их обучения педагогическому искусству. И все так же они продолжали вместе смеяться, плакать, ссориться, мириться, влюбляться, секретничать, развлекаться, учиться, и много еще всякого такого, что делают девушки собираясь в компании. Делалось все это, по обыкновению, у той же Тани. Особенно зимой. Если летом можно было проводить время, грубо говоря, где угодно, то зима неизбежно вносила свои правки. Необходимо было теплое помещение, в идеале с минимальным количеством взрослых. А у Тани как раз жилплощадь располагала к подобному. Родители у нее давно уже развелись. Отец после развода съехал из квартиры и навещал ее только по выходным раз в неделю. Потом раз в две недели, раз в месяц, а потом и вовсе уехал из поселка. Мама говорила, что подался в Ковров, к матери – Таниной бабушке, которую Таня видела только раз, но совершенно этого не помнила. Танина мама работала проводником в поезде дальнего следования и ее часто по несколько дней не бывало дома. Поэтому все свое детство Таня провела со своей второй бабушкой, которая заменила ей и отца, и мать, и даже деда, который не вернулся с фронта и Тане был не знаком.

Бабушка Клара в Тане души не чаяла и баловала как могла. Причем, то ли она делала это как-то умело, то ли дело было в каких-то личных Таниных качествах, но факт баловства ни разу отрицательно не сказался на Танином характере. Она была удивительно правильным и рассудительным ребенком. Как говорится – «не по годам». На этой почве она и сошлась с Леной.

Лена была как бы продолжением Тани, некоторым ее альтернативным вариантом, в хорошем смысле этого слова. Нет, они не были как лед и пламень, скорее…как лед и снег – непременные спутники и, по сути, одно и то же, но, все-таки, достаточно разные. Такая же рассудительная и серьезная как Таня, Лена обладала все же более мягким и податливым характером. Но это было и ее преимуществом. Только она могла помочь своей подруге, когда на ее жесткой ледяной фигуре вдруг начинали появляться трещины. Они были даже внешне похожи, если не принимать во внимание масть – черная как смоль Таня с двумя тугими косичками, и белобрысая, с конопушками Лена. Черты лица же были одинаково тонки, правильны и совсем чуть-чуть ассиметричны. Даже легкая лопоухость присутствовала у обеих. В школе, а потом и в колледже их в шутку называли «инь-янь», и говорили, что если одну из них перекрасить и сменить прическу, то будут две одинаковые Тани. Ну или две Лены – смотря кого брать за основу.

Сдружились они когда Лена перевелась в Танин и Катин класс из другой школы. Причем сдружились мгновенно. Будто бы они и не знакомились вовсе первого сентября на линейке, а знали друг друга вообще всегда. С тех пор они были вместе постоянно. Лена даже нередко оставалась у Тани на ночевку. Девчонки допоздна смотрели телевизор, читали вслух по очереди, обсуждали прочитанное и просмотренное, а потом, уже за полночь, рассказывали друг другу страшные истории, подсвечивая лицо снизу фонариком. Для остроты ощущений.

Это была своеобразная игра – кто кого сильнее напугает. Истории вычитывались в интернете, в книгах, почерпывались в многочисленных ужастиках, или даже сочинялись. Особенно хорошо это получалось у Тани. У нее на всевозможную жуть был какой-то талант, и Лена частенько долго не могла уснуть, лежа в Таниной комнате на раскладном кресле и тараща глаза в темноту. Там, материализуясь из густых теней, ей постоянно мерещились всевозможные монстры, призраки и маньяки. А однажды, как-то незаметно и тревожно задремав, Лена вусмерть перепугала и Таню и ее бабушку. Тогда она, неожиданно проснувшись, увидела в дверном проеме перед собой силуэт человека в пальто. От ее крика проснулись все. Переполошились, включили свет… И Лена обнаружила, что это ее собственный промокший под дождем плащ, который она повесила сушиться на дверь.

– Эк ты Ленка и впечатлительная… – качала головой бабушка Клара, капая себе в стакан корвалол. Точно такую же порцию она только что влила в всхлипывающую Лену. – И сколько раз вам говорить – перестаньте вы на ночь этакие страсти себе рассказывать! Ну?! А то и не такое привидится!

Естественно никакие бабушкины увещевания ни на кого не подействовали. И ночные посиделки в стиле хоррор продолжались. Подобных конфузов Лена себе больше не позволяла, но по-прежнему проигрывала Тане в испуге. Под эту тему к ним и приклеились две подружки-болтушки – Света и Катя. Они оказались тоже большими любительницами страшилок и буквально заболтали Лену, когда каким-то образом прознали про их с Таней увлечение. Неизвестно как это до них дошло, и Таня была этим очень недовольна, но поддалась на уговоры Лены. Так в команду были приняты две новые участницы. Лене, как и Тане, на самом деле тоже не очень хотелось расширять свой круг близкого общения. Но так она надеялась разбавить степень пугающего воздействия на себя страшилок. Ведь они всегда доставались ей одной. А тут какие-никакое, а снижение концентрации. Она боялась конечно, что такие неугомонные персонажи как-то негативно скажутся на их с Таней дружбе. Но опасения оказались напрасными – девчонки добротно влились в коллектив и, что самое главное, отважно взяли на себя добрую часть страхов. Теперь Лена не была самой напуганной. Ее место прочно заняла Катя.

Со временем, конечно, хохотушек стало как-о слишком много, и их пришлось уравновесить более спокойными людьми. Вернее, как пришлось?.. Оно как-то само вышло. Просто придя на премьерный показ какого-то ужастика в дышащий на ладан поселковый кинотеатр, квартет любительниц побояться встретил там еще двоих своих однокашниц – Лику и Тину. От этой двойки никто не ожидал подобных кинематографических предпочтений – они были известными отличницами и тихонями. Во всех пятых классах слыли заправскими «ботаничками». И тут – ужасы… В общем, слово за слово, кола и чипсы после сеанса, и вот квартет уже превратился в секстет. И, спустя совсем небольшое время, «ансамбль» этот стал самым дружным в школе. А может даже и в поселке.

Тематические посиделки продолжались. Теперь там было не только страшно, но и весело. Накал ужаса, сходный с изначальными посиделками Лены и Тани, был уже конечно не достижим. Как никак количество участников играет роль – стирается налет таинственности, и количество действительно стоящих историй стремительно сокращается, а значит падает и качество. Но девчонки старались. И бывали дни, когда они, уже выйдя на Танино крыльцо, вдруг начинали смущенно переглядываться и, как бы невзначай, разом решали остаться. Хотя изначально такого и не планировали. Особенно рада была таким моментам Лена – ей-то идти было дольше и страшнее всего, а одна бы она свой страх никогда бы не осмелилась показать. А тут вроде бы все сразу, вроде бы сами. Но бывало и так, что переглядывания так и оставались переглядываниями. И приходилось всем, вздохнув, шагать с крыльца в темноту с тяжелым, тянущим одновременно во все стороны чувством на сердце. С возрастом это как-то притерпелось, стерлось, размылось. Но совсем никуда не ушло. Лена научилась с этим справляться. И, несмотря на тяжкие окончания вечеров, начало и течение их ее очень радовало. Поэтому и спешила она туда каждый раз как на праздник.

Вот и сегодня. Лена долго собиралась, примеряя свой обновленный гардероб в темных тонах для посиделок, и попутно репетировала свои свеженькие истории. Она нашла их на одном англоязычном сайте, удачно перевела и не менее удачно дополнила от себя. Получалось ужасно. В смысле ужасов, конечно же, а не качества. Качество историй было наивысшим. Успех ей был обеспечен.

– Лен, может останешься сегодня, а? – в комнату заглянула мама. – Вон мороз какой! До тридцати пяти обещают. Поморозитесь же все. Дались вам эти ужастики! Уж взрослые девки все, замуж бы всем пора выскакивать. А вы все как маленькие.

– Мам, перестань. Это наше хобби. Кто-то марки собирает, кто-то монеты. А мы страшилки рассказываем. Уж всяко лучше, чем по подъездам пьянствовать. Сама же говоришь так все время.

– Да… Но… – не нашлась сразу с ответом мама. Вспомнила, что она действительно радовалась за дочь, когда она вместо пустых болтаний по улицам, мальчиков, сигарет и выпивки, вечера напролет просиживала с подружками и даже занималась сочинительством. Но это в четырнадцать, в пятнадцать лет… Но не в двадцать же…

– А насчет замужества, – перебила ее Лена, – Так может я уж отучусь сначала? А там посмотрим. Хорошо?

– Хорошо… Но…

– Кстати. Если тебя это утешит – Лика у нас, кажется, как раз замуж собралась.

– Кажется?

– Ну да… – покрутила пальцами Лена. – Информация еще не стопроцентная. Но вероятность высока. Ее просто сложно сейчас понять немного…

– Ну хорошо, – мама немного приободрилась. Почему-то эта информация сразу спроецировалась у нее и на ее дочь. – Я позвоню тете Наде. Уточню. Ты с ночевкой?

– Думаю нет. Если что – напишу.

– Уж будь добра, – мама укоризненно поджала губы. – А не как в прошлый раз…

– Ну мам! Я же извинилась уже. И не один раз. Просто телефон сел, я на зарядку поставила и…

– Ладно, ладно. Шучу я. Шучу, – мама, пятясь, удалилась из комнаты и прикрыла за собой дверь.

Лена еще повертелась перед зеркалом, построила себе жуткие гримасы, подсветила лицо телефонным фонарем и осталось собой довольна. Дело осталось за малым – перенести все и с тем же эффектом на подруг.

………

Все собрались вовремя. Ну кроме Лики.

– Ее видел вообще кто-нибудь? – нахмурилась Таня. – Она на учебу же даже не ходит. На сообщения не отвечает…

– Болеет, вроде… – неуверенно протянула Света, недоуменно оттопырив губу. Все переглянулись, так как подобное заявление и состояние для Светы, вечно пребывавшей в курсе всего, было крайне необычным. – Непонятно, в общем…

– Ну хорошо. Тогда ее не ждем. Но надо как-то собраться, сходить к ней…

– Я могу завтра к ней забежать, – подняла Лена руку словно школьница, – Мне ближе всего.

– Да мне тоже, вроде, недалеко, – Таня была как-то слишком озабочена. – Давай завтра на созвоне? Там решим что и как…

– Хорошо, – Лена кивнула и проследовала прямиком на свое место за столом, пока все еще топтались на пороге Таниной комнаты. Ей не терпелось начать и поразить всех своими историями. И так было ясно, что Лика не придет. За последний месяц к этому все вроде привыкли.

Остальные участники заняли свои места. Таня принесла чай и вкусное мамино печенье по семейному рецепту. Вечер начался. Это было стандартное начало. В первой части вечера все пили чай и разговаривали на общие темы. Дожидались ночи. И где-то в районе двадцати трех часов приступали к основному действу – принимались будоражить друг другу кровь. Алкоголь в своих мероприятиях девушки не признавали, это смазывало картину. Нет, они, конечно, не были трезвенницами. Но только не на вечерах ужасов. В другое время, на праздники, например – пожалуйста. Но сейчас только чай.

Попив чаю, они всегда кидали жребий – кому начинать. Просто тянули по очереди из старой Таниной шапки бумажки. Каждая из них, кроме одной, были помечены крестом. Ну или плюсом. Но девчонкам, в контексте их сборищ, нравилось думать, что это именно крест. Света даже однажды попыталась ввести практику рисования шестиконечного православного креста, но она как-то не прижилась. Сыграли роль суеверия, понятные у людей с подобными увлечениями. В общем, начинала та, которой доставалась пустая бумажка. И дальше против часовой стрелки, пока у всех участниц не кончатся истории или все просто не устанут.

Быть первой считалось неудачным – публика еще не разогрета и не приведена в соответствующее настроение, сам рассказчик так же еще не вошел в роль. Да и вообще всем ясно, что чем дальше от начала твой номер, тем лучше. Самое же завидное место у замыкающего. Известно же – запоминается именно последнее слово. Поэтому все свои самые лучшие истории приберегали на финал. В конце же шел подсчет голосов и выбиралась самая страшная история.

В это раз «честь» начинать выпала Светке. Она, по своему неугомонному обыкновению ничуть не расстроилась. Тревожно округлив глаза, Света нетерпеливо заерзала на своем месте в ожидании. Требовалось соблюсти все «ритуалы». Все молча ждали пока Таня неспешно и торжественно закроет шторы и погасит светильник на потолке. Теперь помещение только освещалось заблаговременно приготовленным фонариком, передававшегося по очереди рассказывающему, да тройкой свечей в середине стола – на постоянной основе. В целом, со стороны зрелище было достаточно зловещим, но не без комичности, конечно же. Но девушкам нравилось.

– Готовы? – зловеще наклонилась к свечам Света. Все кивнули. Воцарилась тишина – обязательный атрибут начинающего. Пауза выдерживалась значительная, призванная нагнести атмосферу жути и загадочности, а также повысить градус нетерпения. Света была чемпионом по этим паузам.

– Однажды… – наконец начала она, обвела всех загадочным взглядом, повращала глазами и прищурилась. После чего пауза повторилась в укороченном варианте, и рассказ продолжился.

Продолжение следует...

Часть 2 - Хобби (часть 2)