Каюта вместо автопилота⁠⁠

До отлёта оставалось сорок минут, и Адам Ковач в третий раз пересчитывал пассажиров. Одиннадцать. Двенадцатая стояла у трапа с рюкзаком.

Но сначала были другие.

— Капитан, — сказал полный мужчина из каюты первого класса, — нельзя ли выпить? Хоть бутылку. Рейс долгий.

— Нельзя.

— Я заплачу.

— Вы уже заплатили за рейс. Бутылка — это заход на рынок, а у меня топлива ровно на четыре прыжка. — Ковач не повернул головы. — Приятного полёта.

Женщина из бизнес-класса попросила платье для фотографий у маяка. Ковач отказал и ей. Она обиделась. Он привык.

Со стороны это выглядело жадностью, но каждая такая просьба тянула за собой поиск товара, а поиск товара — лишний прыжок. Дополнительного бака у корвета не было: на его месте стояла каюта, и топлива хватало ровно на четыре прыжка, два туда и два обратно. Никакого «на всякий случай».

Он слишком хорошо помнил, как выглядит «на всякий случай».

Полгода назад на подлёте к станции диспетчер сказал: «Корвет, приготовьтесь к сканированию». Сердце у Ковача упало: за пассажира из третьей каюты полагался розыск. Он развернул корабль и ушёл в гиперпространство, не дожидаясь вопросов. Потом искал корабль-носитель, чтобы заправиться, потом высаживал пассажиров, оплативших рейс вперёд, на первой подвернувшейся станции и выслушивал всё, что они о нём думают. Потом полдня искал, где закрыть штраф, чтобы не жить в розыске. В тот рейс он не заработал ни копейки, а репутация восстанавливалась месяц.

Поэтому сейчас он считал пассажиров.

— Можно вопрос? — спросили сзади.

Двенадцатая. Девушка лет двадцати пяти.

— Вы заплатили за рейс. Один вопрос входит.

— Где ваш стыковочный компьютер?

Ковач посмотрел на неё внимательнее. Обычно спрашивают про еду и вид из окна.

— Вы пилот?

— Недавно получила допуск. Лина. Пока на Сайдвиндере.

— Тогда слушайте. Стыковочный компьютер занимает слот, а на этом слоте у меня стоит каюта. За рейс она приносит больше, чем он приносил за месяц. Поэтому корабль я сажаю сам.

— А если стыковка пойдёт не так?

— Она пойдёт так, потому что её сделаю я.

Лина кивнула, как человек, получивший ответ на вопрос, который ещё не успел задать.

— Можно в кабину? Только посмотреть.

В кабину он пускал не каждого. Но у неё были внимательные глаза.

— Садитесь. Ремни. Ничего не трогайте.

Она села и тут же заметила то, что замечают только пилоты.

— Вы же с полным салоном. С такой массой корвет не тянет два прыжка до маяка.

— Не тянул бы, — согласился Ковач. — Каюты тяжёлые, и на заводском гипердвигателе я бы добирался до Сотиса за три-четыре прыжка. Поэтому съездил к инженерам и поставил на гипердвигатель улучшение на дальность. Теперь хватает двух. Заодно экономлю топливо, а оно у меня на счету.

— Дорого?

— Дороже, чем кажется. Но каюта окупила.

Первый прыжок лёг в туннель, подсвеченный золотистой пылью туманности, и вынес их в пустую систему с названием, которое Ковач так и не научился выговаривать с первого раза. Второй был длиннее: двадцать девять с половиной световых лет. Без доработки такой прыжок корвету с полным салоном не дался бы.

Сотис встретил белой звездой класса F. Навигатор показал: система Федерации, средняя безопасность, а в графе про самого Ковача значилось «чист». Пока.

Дальше был суперкруиз. Помощник вёл корабль к маяку сам. За семь секунд до цели Ковач бросил первый теплоотвод: к маяку стоило подходить остывшим. В углу панели горела красная строка: «Нелегальный пассажир». Он давно перестал её замечать, как перестают замечать тиканье часов.

Маяк «Сириус Атмосферикс» проступил на фоне голубой планеты с материками и облаками: сначала сигнал, потом огни. Рядом висел чей-то корабль-носитель, огромный и равнодушный. В салоне ахали и щёлкали камерами. Даже любитель выпить притих. Ковач завис у маяка ровно настолько, чтобы все успели снять, и развернул корабль.

— Это всё? — тихо спросила Лина. — За это платят такие деньги?

— Люди платят, чтобы потом рассказывать. Обратно.

Два обратных прыжка Ковач вёл молча. Он следил за топливом, которое с каждым прыжком опускалось к последнему делению, и косился на пассажира из седьмой каюты. Мужчина в сером за весь рейс не проронил ни слова. За него Ковачу платили вдвое больше, чем за остальных: пассажиры в розыске всегда платят вдвое. А тихие, как знал Ковач, хуже всех.

Впереди вырос Робиго 2, планета в широком кольце, а рядом с ней висела станция Хаузерс-Рич.

— Лина, — сказал Ковач. — Сейчас я сделаю одну вещь. Смотрите и молчите, пока не сядем.

— Станция, запрашиваю посадку.

— Посадка разрешена, — ответил диспетчер скучающим голосом, каким отвечают все диспетчеры на свете.

Только тогда Ковач включил тихий ход. Корабль сжался, щиты погасли, температура поползла вверх. Лина сидела очень прямо.

— У вас не дрожат руки, — вдруг сказала она.

— Дрожали. Первые сто стыковок.

В эфире щёлкнуло.

— Корвет, не удаётся вас просканировать. — В голосе диспетчера впервые появилось живое. — Вы где?

Ковач не ответил. Он помнил такой щелчок и помнил, чем тот закончился в прошлый раз. Но теперь запаса на лишний прыжок не было, бежать было некуда. Оставалось сесть.

— Корвет, подтвердите позицию.

— Они же вас не видят, — прошептала Лина.

— Вот и хорошо.

— Перегрев, — сообщил бортовой компьютер.

— Знаю.

Теплоотвод ушёл, и температура упала. Лина резко выдохнула.

— Первый. Второй сейчас.

Шлюз вырос в стекле. Ковач прошёл между двумя грузовиками, как между соседями в тесном коридоре; борт одного оказался так близко, что Лина невольно втянула голову. Внизу показались ярусы площадок и синяя разметка. Над панелью мигнуло приветствие: «Добро пожаловать в Хаузерс-Рич». Станция радовалась гостю, которого не видела.

Выравнивание. Щелчок захватов.

— Посадка подтверждена, — сказал диспетчер, и по голосу было слышно, что он так и не понял, как это вышло.

Ковач снял руки с рычагов только сейчас. Они были мокрые. Стрелка топлива лежала почти на нуле.

— Вот зачем я сам, — сказал он. — Не из гордости. Просто не люблю ждать, пока посадит кто-то другой.

Мужчина в сером уже стоял у шлюза с небольшой сумкой.

— Спасибо, капитан, — сказал он. Первое слово за весь рейс. — Хорошо летаете.

— Знаю, — ответил Ковач.

Когда шлюз закрылся, Лина спросила:

— А если бы вы ошиблись?

— Тогда бы мы обсуждали это в другом месте. А вы стояли бы на чужой станции с чемоданом.

Она подумала и вдруг улыбнулась.

— Завтра сниму стыковочный компьютер с Сайдвиндера.

— Не надо. Сначала научитесь, потом снимайте. Не наоборот.

До следующего рейса оставалось два часа. Хватит, чтобы выпить кофе, заправиться и ещё раз пересчитать теплоотводы.