Касемсот⁠⁠

Директор совхоза, был доволен, сколь бы раз он не проверял Василича на работе, и даже ночью, и даже в выходные, всегда Василич был на месте. Трактор стоял на стоянке.

Василич оборудовал из снега небольшой буртик вокруг трактора и запретил всем за него переступать, таким образом чистый, нетронутый снег вокруг превратился в контрольно-следовую полосу.

Трактор продолжал возвышаться на пустом дворе, и его жёлтый цвет нёс хорошее настроение, частичку солнца, надежду на счастливое будущее.

Приближались Новогодние праздники, из Москвы стали возвращаться молодые люди домой на праздники. В предвкушение праздников и встречи с родными и друзьями. В Москву они ездят на заработки. К сожалению в деревне они не могут заработать, работы нет.

Нагрянули Новогодние праздники! Деревня ожила. Напротив конторы, (которая стояла в в нескольких сотен метров от мехдвора), украсили ёлку. По деревне, с песнями, смехом, весёлым гомоном, стали перемещаться нетрезвые компании от одного двора к другому.

Прошла неделя, праздничная суета утихла, но некоторые личности не смогли остановиться и ушли в запой.

Компашка молодых людей, уже несколько дней выпивали в одном доме, ходить больше было некуда, обошли всех, выпили всё, взяли в займы деньги, опять купили выпить и выпили. Уже десять дней они пили. Сначала был виски и коньяк, привезённые из Москвы, затем водка вонявшая ацетоном купленная в местном ларьке, потом пошёл в ход вонючий самогон купленный у бабки.

Головы болели, руки тряслись, есть не хотелось, хотелось пить, но не воду. Купить уже было не на что. Вопрос где взять водку, переродился в вопрос, где взять деньги на водку. Что бы взять деньги, надо что то продать, а что продать когда нечего продавать? Надо украсть что то, продать что то, купить водки и выпить. Стали думать трещащими головами, что украсть. Долго ли коротко ли придумали, устроить набег на мех двор, отломать или скрутить от трактора металл, и сдать его в чермет в райцентр, там же купить нормальную водку, привести и продолжить праздник.

Один из алкашей, договорился насчёт машины, другой нашёл в сарае ржавые гаечные ключи. Всё было просто и понятно кроме одного, Василичь и его собака, ночью надёжно охраняли трактор, а днём из конторы за трактором смотрел директор. Директор был деревенский, знал всех, и мог их узнать издалека, а если директор увидит, что то кто курочит касемсот, посадит.

Решили совершить отвлекающий манёвр, что бы Василич оставил свой пост. Ничего не придумали лучше, как поджечь его сарай. Сарай был деревянный, а дом кирпичный.

В одну из январских ночей, на мех двор прибежал соседский мальчишка, и сбивчиво сказал, что горит дом Василича. Сторож, оставил свой пост и побежал домой к председателю, у того дома был телефон что бы вызвать пожарную охрану.

Вместе с председателем они побежали домой к Василечу, спасать что осталось.

Зимой рассветает поздно. Когда рассвело пожар был потушен, дом не пострадал, сгорел сарай и крыша на бане.

Василич и Председатель пошли к мех двору. Ещё из далека, как только показался силуэт трактора, что то тревожно стало на душе трактор был на месте, но что то было не так.

Когда приблизились, всё стало ясно, вокруг трактора снег был истоптан. Жёлтые борта танка были пошарпаны и испачканы. Директор залез на переднее крыло, с трудом открыл моторный осек и вздрогнул. Он смотрел на изуродованный двигатель, с которого было скручено всё что можно было скрутить и утащить руками. Директор тяжело спустился с крыла трактора, несколько раз не мог найти ногой ступеньку, руками как то не уверенно пытался схватиться за поручень. Лицо его было бледное, по щекам текли слёзы, его плечи задрожали. Это т крупный пожилой мужчина, за несколько минут, как будто состарился на годы, его движения стали размашистые и неловкие. Он стал расстёгивать одежду, и хватать ртом воздух. Василич увидев эту картину, придержал директора, провёл его в бытовку мехдвора и побежал в контору к телефону, он понимал что нужны врачи.

Вернувшись на мехдвор, Василич увидел директора сидящем на снегу рядом с колесом трактора. Лицо директора было спокойно, глаза закрыты. Но цвет лица был не живой, лицо как будто отлито из воска. Директор был мёртв.

Вместе со скорой помощью приехала милиция, осмотрели трактор и следы вокруг, нашли следы от легковушки, на которой вывезли металл. Прошлись по дворам опросили людей, что то записывали, что то обсуждали. И уехали.

Прошло несколько недель. Не смотря на смерть председателя Василич продолжал ходить на работу. Он уже нашёл толковых механиков, он искал запчасти для восстановления, он искал уродов которые испортили трактор. Все направления его деятельности имели успех. Ещё немного и трактор оживёт, Василич был в этом уверен.

В первые дни февраля стояла прекрасная погода, не было ветра, не было мороза, минус пять, морозом не считалось. Василич с механиком занимались трактором. Их отвлёк шум приближающихся двигателей. К конторе подъехало несколько машин, какой то больший джип, КАМАЗ бортовой, автокран, и УАЗИК буханка. Для тихой деревенской жизни это было что то новое. Из ближайший дворов прибежали мальчишки узнать кто такие и чё надо. Потихоньку местные жители стали подтягиваться к конторе. Из джипа вышли двое незнакомых мужчин, одетых по городскому. В уазике сидели какие то незнакомые люди и не выходили на улицу. Один из городских молчал, второй говорил какие то непонятные слова, (холдинг, акционеры, акции, пай). Деревенские, переспрашивали, не понимали и снова переспрашивали. В итоге смысл стал ясен, совхоз "Путь коммунизма", больше не существует, он переименован в ООО "Меркурий", и местные жители стали акционерами.

Василич, подошёл к тому который молчал, и сходу спросил дадут ли деньги на ремонт трактора и какую культуру новые хозяева собираются весной сеять. Молчаливый открыл дверь джипа и оттуда вылез человек в форме похожий на милиционера. Милиционер открыл папку, достал какой то листок, и стал читать не всем понятные слова, (имущество, движимое, на балансе). После этого уазик с людьми тронулся и поехал к касемсоту, вместе с уазиком, поехали Камаз и автокран. Открылась задняя дверь уазика, из салоны высыпалась челове пять маленьких, худеньких, черномазеньких, людишек. Они суетливо стали разматывать какие то шланги и осматривать касесмсот.

Даже сейчас после перенесённого варварства касемсот был великолепен. Он ждал весну, ремонт шёл по плану и не было непреодолимых преград для его возрождения.

С характерным хлопком загорелась газовая горелка, гзорезчик улыбался и перекидывался словами , со своими дружками. Его белые зубы сверкали, как зубы акулы в детских книжках. Василич подорвался, подбежал к городским и стал их в чём то убеждать. К нему подошёл милиционер, взял за локоть и что то говоря отвёл в сторону. Со всех сторон к мех двору подходили местные, на их глазах, погибал касемсот. Искры разрезаемого металла брызгали в стороны, как последние звёздочки фейерверка, как будто это был последний салют в память о стальном трудяге, которые десятилетия обрабатывал поля, которые в свою очередь кормили людей. Василич смотрел не отводя глаз, "Расстрелял бы" спокойно и твёрдо сказал он. Местные посмотрели на него, никто не знал кого имел в виду Василич, но они были уверенны, что Василич не врёт.

P/S Вечером по телевизору показывали как режут стволы на российских танках, диктор говорил, о мире, дружбе, сокращении армии, и о том что президент Ельцин договорился о новом кредите для закупки продовольствия за границей, что бы прокормить россиян.