Калинка. Рассказ⁠⁠

Леониду семьдесят. Он всю жизнь прожил в селе, хотя когда-то давно, в другой жизни, они с Мариной начинали в городе. Тогда казалось, что навсегда. Теперь-то он конечно знает-"навсегда" это когда семьдесят, и ты сидишь на кухне, и слушаешь, как в спальне забылась сном жена, которая уже давно тебя не узнаёт. Не встает. Говорит непонятные вещи...

А начиналось всё очень весело. Даже не верится, что с ним такое было.

Марина после смены стояла у проходной завода два дня. Молча караулила Лёньку. Затем, просто шла рядом, когда он выходил отработав. Он - мужик видный, а она - серенькая, невзрачная, на первый взгляд. Леонид тогда удивлялся - чего прицепилась?

Пытался отбрыкнуться, сворачивал за угол, чтобы отстала. А она как банный лист, до самого общежития, своими каблучками - цок-цок, цок-цок...

На третий день таких "хождений". Марина объявила всем, что это её жених. Леонид обомлел. Пытался спорить, объяснять, что знать её не знает. А потом их от завода отправили на свеклу. Нужно было собирать и складывать в круг, горкой огромной.

В автобусе, на обратном пути, пока ехали, Маринка запела. Взяла и запела - чтобы время скоротать. Голос такой чистый оказался у неё, звонкий. Другие женщины подхватили. И Леонид сидел, смотрел на неё - на эту серенькую, невзрачную и не мог оторвать глаз. Вот ведь тихоня, не постеснялась... А вечером пришёл к ней в блок и замуж позвал. Марина засмеялась.

- Пришёл-таки! А я думала, ты меня до самой старости бегать заставлять будешь.

- Ну а чего бегать-то... Чать ноги не казённые, да туфлей твоих жаль... С каблучками...

Она засмеялась снова, звонко так, заливисто. Он понял - пропал навсегда.

Жить они стали в городе, в насыпушке. Лёня до сих пор вспоминает, как было хорошо тогда. Пахнет сыростью, бедно кругом, но так хорошо, что сил нет. Проснёшься утром - холодина, аж зуб на зуб не попадает. Лёнька бегом носки шерстяные на босу ногу, и топить печь. Пар изо рта идёт, руки сразу немеют.

Маринка яйца с луком жарит на одной конфорке. Там ещё спираль то и дело накалялась докрасна, горела. И вот согревается насыпушка, душа и сердце поют, они вдвоём.

И ничего больше не надо.

Ни дня без дела не сидели. Хоть и времена тяжёлые были - стройку задумали. Не век же тут куковать. Как раз землю давали в десяти километрах от города. Марина, хоть и с виду совсем тоненькая, мелкая, а наравне с мужиками таскала кирпичи, песок, доски. Только на шестом месяце от стройки отошла, и то, потому что Лёня уже обещал запереть её, если снова выйдет тяжести таскать.

Стройматериалы было днём с огнём не сыскать, приходилось хитрить, договариваться, выручать. Дом получился хороший, крепкий, немного смешной. Но их, собственный.

Потом скотину завели. Корову свою первую, Белянку. Полюбили её до слёз. Умница была - домой сама приходила. И рогами в ворота царапала легонько, мол, пустите домой. Вечером долго пила из корыта, а без Маринки в сарай ни в какую не заходила - чтобы не забыли подоить.

Долго она с ними была, лет семь.

Потом с Белянкой беда приключилась. Пришла Марина на пастбище, а там корова лежит. Половина ровно отрезана. Негодяи порезали, половину унесли, видно, не смогли вторую.

В тот вечер у Марины жар был, а у Лёни давление подскочило. Скорую вызывали. Оба плакали, ругали извергов. Белянку они потом долго вспоминали, мол, больше такого вкусного молока н когда не пили...

Две дочки у них родилось, с разницей в пару лет. Лёня дочек любил страшно, хотя еще и сына хотел, но у Марины проблемы начались со здоровьем, так и не случилось у них мальчишки. Всю любовь на своих женщин излил, всё сердце отдал.

Один случай до сих пор у Лёни сердце сжимает, до боли.

Пошли девчонки гулять как-то, ещё лёд стоял на озере. Старшей восемь было, младшей шесть. Увидели они щенка чуть поодаль от берега. Дрожит, не может идти - то ли примерз, то ли болеет. Младшая и не задумалась, потопала по льду "спасать" чудо-юдо. Лёд тонкий, тут же провалился. Старшая за ней кинулась, стала за капюшон тянуть. Обе оказались под водой.

Может и остались бы навсегда две девчонки в этом озере...

Как раз в тот день, мимо шёл выпивоха местный. Возвращался с гулянки ночной, Олег Шабашка его звали. Глянул на озеро, кинулся. Вытащил девчат, завернул в свою куртку обеих. Потом взял доску и щенка достал. Идёт полураздетый, ногами хлюпает, в охапке две дочки Лёнькины, с Мариной, и щенок. Молчат все, к нему прижались.

Дошёл до их дома, запихнул всех троих,срывающимся голосом попросил фуфайку старую, хоть до дома дойти...

Маринка в обморок упала от дочкиного рассказа. Плакала, словно безумная. Лёня Шабашку в баню потащил, как раз натоплено было. После накормили его ужином, отдали Олегу самые лучшие штаны тёплые, куртку от спецовки, ботинки - всё Лёнькино.

Потом ещё Марина, по знакомству устроила парня на работу в магазин. И если слышала, что Олега ругают, мол, алкаш, бродяга, защищала его.

- Чего вы знаете? Пустомели... Шабашка - настоящий человек. Если бы не он... Не на ваши деньги пьёт, никому нервы не треплет!

Щенка Грушей назвали. Зад круглый был, похож на грушу. Сама вся коричневая, а одна лапа белая, словно не своя. Она стала любимицей семьи. С девочками в школу ходила, встречала. Так забавно портфель в зубах тащила до самого дома. Лет десять с ними прожила. А потом пропала- в школу проводила младшую и больше не вернулась. Долго искали, плакали. Не нашли.

Сегодня девочки уже выросли. Выскочили замуж, уехали в далёкие города. Марина с Лёней сначала не унывали - огородом занимались, кур растили. После работ шли в баню. Потом сидели вдвоём на закате, вспоминали молодость, ждали дочерей в гости.

Жить бы и радоваться, но у жизни свои планы.

Марина за пару лет слегла. Память потеряла. Первые годы хоть и чудила, но ещё на ногах была, а потом инсульт был, совсем перестала его узнавать, лежала. Столько невзгод перенёс, а тут совсем приуныл Лёня. Дочери в делах, не до стариков им. Деньги шлют, зовут к себе жить. Но как они уживутся? Что это будет за жизнь?

- Пап, ну сколько можно? Приезжай к нам. Маму в интернат определим, там уход, врачи...

- Не поеду. И её не отдам.

- Пап...

- Всё, дочка. Позвони в воскресенье.

Стал поглядывать на бутылку. Забросил хозяйство, кур всех убрал, дома не прибирал, дорогу в баню забыл. Только и хватало сил на то, чтобы кашу сварить, покормить Марину и самому закинуть пару ложек против силы. Давление стало шалить. Ноги немели по ночам. Весь заскрипел. Иной раз хотелось уснуть и не проснуться, до такой степени устал.

Одной ночью совсем горько стало. Фотографии смотрел, дочкины рисунки детские, смешные. Так и уснул с альбомом в руках.

И снится ему Марина. Молодая совсем, лет пятьдесят ей, красивая. Смеётся, как в тот день, когда он её замуж позвал. За ухо его щипает, иной раз так шутила, и ругает легонько.

-Ну чего ты развалился, а? Как старая калоша. На себя давно глядел?

- Не начинай. Сил нет никаких. Чего я там не видал? Хлам только остался...

- Слышать ничего не хочу. Завтра же езжай в Калинку! И привези мне пирогов!

Проснулся Лёня отдохнувший, приятно ему так сон вспоминать, улыбнулся.

Калинка. Это их с Мариной место.

Раньше, по субботам, когда они продукты покупали на оптовке, всегда в Калинку заходили. Пили кофе вдвоём - растворимый, три в одном. Ещё пирожки жареные брали. Вкусные! До сих пор он помнит этот вкус. Сидели, уставшие, замерзшие, рядом сумки с продуктами, а они согревались, глядя друг на друга.

Встал, сполоснулся в холодной бане, натянул чистую кофту, штаны. Завёл свою серебристую "Ладу" - новую, купили с Мариной всего десять лет назад.

И поехал в Калинку.

Там пусто было совсем. Только продавщица одна, чуть помладше его. Народ сейчас всё больше по модным кафе ходит. Заказал кофе три в одном. И пять пирожков купил. Два сам съел, три домой взял - угостить Марину. Сидел, смотрел в окно, на мясную лавку. Вспоминал, как они ещё лет пять назад тут мясо брали.

Он фарш крутил мясорубкой, еще советской, она котлеты шлёпала, да в морозилку клала. Потом вместе пельмени лепили штук пятьсот, только потом уже шла она девчат в бане намывать, готовиться к ужину... Казалось, что так будет всегда.

В воспоминаниях, загляделся в окно. Возле мясника крутились собачки. И одна совсем маленькая. Другие наступают на неё, рычат, покусывают, а тот сжимается весь, в глазах отчаяние, голод... А всё равно пытается хоть кусочек жира ухватить. Лёня вздрогнул, от голоса над головой.

- Вот ведь как жизнь тебя потрепала, бедолага...Но молодец, не сдаешься...

Обернулся. Буфетчица стояла возле него. Он удивился её словам.

-Кого жизнь потрепала?

Женщина улыбнулась, пальцем показала в окно.

- Щенок. Прибился к стае. Необычный такой. Я всё смеюсь, говорю - когда лапы раздавали, он взял, что попало, не свою.

Леонид на автомате улыбнулся, рассмотрел — и глаза его округлились. Да это же копия Груши! Только маленькая. Коричневый, а одна лапа белая. Словно не своя. Он точно решил.

-Я хочу его забрать.

Женщина тут же закрыла кафе, скинула фартук, пошла помогать Лёне ловить белолапого. Он трусил, видно, обижали, прятался под вагончиком. Но женщина, несмотря на зрелый возраст, ловко наклонилась прямо на коленках, сунула руку под грязный вагон. Вытащила. Они положили его в машину Лёне.

- Как назовёте?

- Калинка. Спасибо вам.

- Завтра приезжайте, я вам косточек припасу, обрезков.

Спустя месяц Лёня привёл в порядок огород. Май всё же, грех руки опускать. Посадил помидоры, огурцы, оживил ягодные грядки. Скоро пойдёт клубника... Щёки его порозовели. Калинка бегал возле него, хулиганил, кусал за калошу.

Марину он бережно намыл в бане, постелил свежее бельё. Причесал, нарядил в красивое платье. Немного поглядел, любуясь.

- Вот какие мы интересные, чистенькие...

Долго сидел рядом, гладил по матрасу рукой, мялся. Затем, как обычно рассказал, что с ним случилось. Неспешно, с подробностями про Калинку...

В конце разговора, немного смущаясь, признался ей, что у него появилась помощница. Добрая. Она вдова и уже давным давно одна. Что из-за неё он хочет просыпаться, снова слушать песни. Рассказал и пристально вгляделся в родные морщинки возле глаз.

Марина уже давно его не узнавала, лежала без всякой реакции. Но сейчас, после слов про Алевтину, он готов был поклясться, что она пожала ему руку и улыбнулась одной стороной.

-Ух, я тебя!

Соседи диву давались. Лёнька впервые за столько лет поёт. Двор - на загляденье. А недавно он снова завёл кур. Две из которых вывели целое потомство. Ходят по двору жёлтые кругляшки. Вчера Алевтина привезла ему пироги, сварила суп на три дня. Они долго пьют чай по вечерам...

А по утрам, когда Лёня выходит во двор, Калинка бежит за ним, путаясь в траве. Одна лапа белая. Словно не своя. Лёня улыбается и иногда путается..

-Груша! Положь тапок на место, сейчас кто-то у меня получит!