Как я стал мужчиной.⁠⁠

Хочу вам рассказать одну занятную историю. Так как я учусь в православном вузе, на первом курсе, в сентябре на пару дней нас отправили на практику, при монастыре. Картошка, капуста, ферма, сено и грязь по колено. В общем романтика.

По приезду, девушек поселили в новую гостиницу, а ребят оставили спать на матрасах в строящемся храме. Соответственно, сан узла у нас не было и единственное, что мы нашли - это был туалет на хоз дворе, состоящий из двух дырок в земле и небольшой перегородки между ними. На этом хоз дворе стоял барак бывших зеков, которые видимо после отбытия срока имели трудности в поиске работы и трудились при монастыре. Публика специфическая и нам молодым московским ребятам, честно говоря чуждая.

И вот, на третий и последний день, мой желудок не выдержал три дня сухоядения и решительно заявил мне о своих планах. Делать было нечего и я пошел к злосчастной дырке в земле. У меня был идеально продуманный план. Я захожу, делаю свои грязные дела, пока мой знакомый стоит на карауле и никого не пускает и вуаля, все сделано с комфортом для московской неженки.

Но, как всегда, все пошло не так. Пошел жуткий ливень, который смывал на своем пути все, в том числе и знакомого, который, завидев толпу бывших заключенных, ринувшихся под навес туалета, быстро ретировался.

Я оказался в самом неприятном положении для городского домашнего парня, которому только стукнуло 18. Для многих людей, служивших или твердых характером это было бы не проблемой, но не для меня. Я сидел в "четкой" позе, в самый разгар процесса, перед толпой людей обоих полов с непростой судьбой, которые параллельно пытались вести со мной диалог. Самые трудные пять минут, на тот момент жизни. Обида на предательство, стыд, неловкость, страх и ненависть сменяли во мне друг друга. Но именно за эти пять минут я почувствовал, как умер мальчик и родился мужчина с его первобытной свободой. Как стыд, скромность, неловкость, зажатость и смущение проваливаются в дыру к нечистотам. И на свет вышел уже не чувствительный мальчик, но мужчина, глаза которого могли много рассказать о его трудном прошлом и суровом характере. Это уже был не львенок, но лев.

Но вот обидно стало мне, когда я узнал от этого же знакомого, который благополучно молчал, что можно ходить по делам в гостиницу и быть счастливым.