Как я рэп читал
Священный месяц Рамазан – это не только время духовного очищения, но и сезон легальной детской коммерции. Каждый пацан старше шести лет знает: если вечером ходить по домам и петь песни, можно неплохо капитализировать свои вокальные данные.
Нам с другом, ободранным соплякам, было по двенадцать. У друга была мечта – футбольный мяч. У меня – сборник научно-фантастических рассказов в твердом переплете. Денег нам на такие капризы, разумеется, никто не давал. Пришлось открывать стартап.
К делу мы подошли как продюсеры. Конкуренты ходили унылой толпой и монотонно бубнили старые стихи, выпрашивая копеечные карамельки. Мы сделали ставку на шоу. Друг натягивал свою дырявую кепку, прижимал ладонь ко рту и выдавал плотный, сочный битбокс, пародируя заграничных рэперов. Я ловил ритм и читал традиционный узбекский текст песни жестким, уверенным речитативом.
Это был триумф маркетинга. Двери распахивались. Хозяева сначала удивлённо глядели на нас, потом начинали смеяться. Затем тащили нам конфеты, халву и горсти урюка. Но кондитерские изделия наш музыкальный лейбл не интересовали. Прямо в финале трека, под агрессивный бит друга, я плавно переходил на импровизацию. Суть текста сводилась к простому: «Халва – это здорово, но бумага – надежнее».
Улыбки хозяев становились шире. В ход шли купюры.
Конечно, везло не всегда. Из некоторых дворов нас выставляли с матом и угрозами спустить собаку. В одном дворе суровый дядька с пузом, которое появлялось в воротах раньше него самого, молча захлопнул дверь прямо перед нашим перформансом. Но мы не обижались. Бизнес есть бизнес.
К концу месяца финансовый план был закрыт. Друг получил свой мяч и в первый же вечер загнал его на соседский забор с колючей проволокой. А я сидел на чердаке и взахлеб читал про Элджернона.
Священный месяц детства. Наш музыкальный лейбл проработал недолго, и после закрылся навсегда. Но каждый получил, что хотел.