Иван Морозов. Часть 1 - Кандарать.⁠⁠

Часть 1: Кандарать.

Как жаль - деревни умирают,

Теряя имя и лицо.

Глухой крапивой зарастает

Разбег тропинки и крыльцо.

Ветшая, рушатся заборы,

Костьми ссыпаются плетни.

Мрачнеют меловые горы,

Не слыша звона ребятни.

Чернеют срубами омшело

В камыш, скрываясь, родники:

Здесь наша молодость кипела,

Взрывая с днища радость смело,

Неся веселье до реки.

И хлябь, в подъездах прорастая,

Глотает дуб сырых пластин.

И крыши рыжего сарая

Трухой ссыпаются с жердин.

Сады, как дебри, непролазны,

Усадьбы крыты лебедой.

И кособокий мостик праздно

Среди села провис бедой.

Дуплявых вётел великаны

Над пылью время шелестят,

На поросль молодую странно

Надзором мудрости глядят.

И цокот речки торопливой,

Что всё бежит среди села,

Укрыли серебристой гривой,

Припали слухом терпеливо:

- Какую новость принесла?

Не прудят воду больше люди,

На огороды не несут.

Под вечер работящих буден

Скупнуться к речке не пройдут.

Коряжник, череда и лютик

Заполонили берега…

О. люди, люди…

Где вы, люди?

Откуда к вам пришла беда?

***

Пять улиц у деревни было,

Семь родников и две реки.

Сейчас надеждою последней

В ней доживают старики.

В лесах веснушчато сияла,

Сосновым праздником куртин,

Подзором кружевным блистала,

Венцами красными былин.

Резные сени и крылечки

Смотрели запад и восход.

Лебяжей песнею по речке

Катил наличников восторг.

Родов сколь жило?

Здеь Комковы,

Вот Зимаковы, там – Нуждин.

Полковниковы и Зимовы,

Липатовы и Казаковы,

Исая род, семья Сомова,

Поповы, Шишкины, Кругловы,

Средь них Морозовы, Свищёвы,

И Селивёрста род един.

Народ мастеровой бывалый:

Пахали пашни, драли луб…

Крестьянский быт свой направляли:

Рубили дружно к срубу сруб.

Сады растили, клали печи,

Открыли школу, магазин…

И плыл над деревенькой вечер

Зарёй кудрявою рябин.

Играли свадьбы: чин по чину,

Жизнь мирная, что не играть;

На керосин, сменив лучину,

Забыв про злобу и кручину,

С колен вставала Кандарать.

Да!-

Малой Кандаратью звали

Деревню милую мою

Года её покрылись далью

В глухом неведомом краю.

Прижалась к речке Кандаратке:

По ней, что ни верста – село;

Катила воды светлой прядкой,

Журчала речка весело.

И то-то речке было лестно

Вдоль берегов крутых скакать,

Коль звание – Боброво место;

А по-мордовски – Кандарать.

И много речка та видала:

Всё по пути, во временах –

Водилась воинская слава

От битв на этих берегах.

***

По устью речки хлопотуньи

Где забирал её Барыш,

Сражались печенеги, гунны,

Мордва, чуваши…

В мир разумный

Сквозь кости их пророс камыш.

Здесь в устьях речек и речушек

Граница древняя была…

И позже, рёв голодных пушек

Её запомнила волна

И не пахалось всё раздолье.

Хранил равнину наш народ.

И как на поле Куликовом,

Лишь сеном вспыхивал зарод.

Звалось то полюшко – Лисавой,

Какое прозвище – полёт.

Покоем,волей, долей, славой

В нём тихой грустью – всё живёт.

И семь дорог, семь длинных строчек

Сходились к полю с местных гор

Под сень осокорей и кочек

Их приводил натужный спор.

Да-а Кандаратка, скажем прямо,

Твоя история видна…

Но вот луга, твои дубравы

Настигла новая…

Война

О, люди, люди!

Где вы – люди?

Достала болью вас беда:

Под громогласный рёв орудий

Все сёла выбило сполна.

И опустела Кандаратка:

Обравши данью силу сёл,

За мир и жизнь, за свой порядок

Народ на ратный труд пошёл.

И шли Огнёвы, Ивановы,

Ситновы, Манцуровы днесь;

Мордвинцевы и Воробьёвы,

Воротниковы, Соколовы,

Воронины, вослед – Грачёвы:

И Колесовы, и Сизовы,

И Селезнёвы, и Светловы,

Орловы, Волковы и … сёла

Отдали в жертву всё, -

что есть.

***

Вот у Морозова подворья

От вётел высушенный ствол.

Посмотрит мать на тропку взгорья

Прошепчет: Ваня не пришёл.

Рой мыслей – всех не передумать.

Нельзя вместить и рассказать:

Одна – и вечер лёг угрюмо.

Одна, на склоне жизни мать.

Одна – уже дожаты нивы.

Леса в Ущелье жгут костры

И речки малые извивы

Туманом млечным холодны.

Одна – не стукнет цеп и «бабка».

Да и кому теперь косить?

Хозяин смолк.

И где «Пестравка»?

Нет Вани – молочка попить.

Не поласкать рукою бледной

Упрямый милый хохолок.

Не пошутить…

И лёг последний

На тропку и на дом соседний

Заката плачущий шажок.

Одна – и горестные думы;

Воспоминанья лишь живут:

Вот прясло рухнуло бесшумно

"…поправят мужики

…придут? …

Я стирку вешала…

………………а, право….

…… был бы он живой:

Ворвался б – время сыну - бравый,

Смешливым ёжиком домой.

И заплясал б от самой печки,

Да, в красный угол говорок:

-Мамуля, накупался в речке.

Ох, есть хочу… аж, изнемог.

А где я был? …!

А, что я видел!?

Весь ртутью, смех не удержать.

И ворох слов, восторг событий

С улыбкой выслушает мать.

Отрежет от горбушки корку

Посолит круто … и с крыльца:

- Перекуси, немножко только.

Зови поужинать отца.

Придут с отцом. Пройдут неспешно.

И чин по чину справит стол

Чуть в стороне вздохнёт сердечно:

Ой, неслух, весь в отца пошёл.

И будут шутки-прибаутки,

Как с рога сыпать – сын, отец.

Пока от сумерек – минутка

Загасит за Сурой светец.

Но вот уже померкли дали.

-Где, Ваня, ляжешь спать скажи?

-Я лягу, мам, на сеновале.

Ты обо мне, мам, не тужи…

И, вот ушёл…

…и лёг……

И спит он……

Одна! ..."

- они в земле сырой.

Лишь на гвозде, отцом забитом,

Лик фотографий старых рой.

О, мать!

Каким душевным словом

Нам ободрить вас – обласкать.

Вы всей земле первооснова

И жизни всей начало – МАТЬ!

Вы в нас и вами вечно живы

И тяжелее нет креста,

Когда вы сходите в могилы -

Помыслить даже: ... - сирота…

Мрачнеет мир. И воздух душит.

Тоски и немочи без дна…

Но!... не представить…

Сколько хуже,

Когда осталась мать...

- одна!!?

(с) Иван Рогожин