Историйка девяносто восьмая⁠⁠

Эта история была не из моей следственной практики, но не рассказать ее не могу.

Про то как убийца умер раньше, чем тот, кого он убил.

Поведал мне её один, ныне районный прокурор, в начале двухтысячных следачивший в прокуратуре, так же как и я.
Сюжет вызвал улыбку. Как-то с годами такой работы умудряешься найти забавное в трагичном, но посторонним людям, конечно, рассказывать ее со смехом не станешь. Поэтому историйка будет чуток сдержана, но с маркировкой «черный юмор».

Те, кто высокоморален – терпите или пролистните Пикабу дальше)).

Сообщение об убийстве в дежурную часть поступило под утро, от самого убийцы. Мужик, со слов дежурного, пьяно плакал и каялся в том, что намертво убил Ваську. Кто этот Васька, где они находятся, есть ли еще люди рядом, как зовут звонившего, опытный дежурный Михалыч расколол не хуже бывалого опера.

Вызвонили следователя, собрали следственно-оперативную группу и помчали в адрес. Ну, как помчали, ехать на милицейском уазике по бездорожью в село за 50 км это примерно час – полтора, без учета сбора группы из домов, где спокойно спят и криминалист, и судмед, и, собственно, сам следователь.
Опера, те обычно сразу в милиции находятся, спят кто в комнате отдыха дежурке, а те, что бывалые и матерые - в собственных кабинетах на диванчиках.

Приехали уже с рассветом.

Тут рассказчик отвлекся на описание ранне-осенних рассветов в российских деревеньках, где туман парит над переспевшими цветами и травами, а роса крупная и ледяная, так, что хочется ее собрать и заварить чайку покрепче, да вприкуску с вишневым пирожком из бабушкиной печи.

Но впереди маргинальные избушки, застывающие кровавые сгустки и осколки костей, крики родственников, соседи с помятыми спросонья серыми лицами, искаженными страхом и любопытством.

Домик, как часто бывает в сельско-криминальных историях, уже не один десяток лет старательно превращался в будущее место осмотра происшествия. Низкие потолки, кривые полы и стены, огромное количество грязного барахла, прокопченного дымящей печкой и дешевыми папиросами, стойкий запах асоциального образа жизни и будто навеки застывший в воздухе звук звенящих граненых стаканов с мутным самогоном.

Трупа было два.
Кто из них убиенный Васька и кто звонил, сразу непонятно.

Один мертвец лежал на кровати с распухшим от побоев лицом, второй – вполне себе чистенький, без видимых признаков телесных повреждений, лежал в той же комнате на полу, раскинув руки.
Стали осматривать, опера понеслись по соседям, тревожить и расспрашивать кто такие жильцы избушки, кто ходил туда в гости, кто не ходил и почему.

Осмотр места происшествия, а еще с двумя трупами, занимает довольно долгое время и, в зависимости от скрупулезности следователя, может составлять от часа до шести, а то и дольше. В это время следователь занят, поскольку поручать писать осмотр другому участнику СОГ нельзя.
Соответственно, он начинает получать информацию от оперативников в процессе осмотра и уже параллельно планирует следующие следственные действия на месте происшествия.

Пока шел осмотр, судмед потрогал трупы и сообщил, что вот тот, который избит – жив. А тот, что бесповоротно мертвый на полу, вообще не имеет телесных повреждений. Но пока шел осмотр, нашелся третий участник.
Слава богу не мертвый, а мирно спящий в маленькой баньке на полку.

На этом этапе понятно, что скорее всего подследственность по уголовному делу милицейская, а не прокурорская, поскольку потерпевший еще жив, а вот мертвец некриминальный вообще. Свидетель пьян в стельку и до вытрезвления бесполезен как для допроса, так и для понимания квалификации.

Следователь осмотр закончил, добросовестно допросил соседей. Свидетеля отправили в вытрезвитель. Ваську в больницу. Выяснилось, что Васька это тот, кто живой и избитый, а мертвый -  Прохор, хозяин избушки. Третий – Борис  и просто сосед.
Вся троица алкаши и закадычные друзья, что не мешает им регулярно драться меж собой по разным незначительным поводам.

Материал по делу передали через прокурора в милицейское следствие по ч.1 ст.111 УК РФ (умышленное причинение тяжкого вреда здоровью) по трупу Прохора вынесли отказной, поскольку смерть его наступила от обширного инфаркта.

Далее стало интереснее. Уголовное дело спустя сутки вновь вернулось в прокуратуру, поскольку Васька от полученных травм, умер в больнице, что означало переквалификацию в ч.4 ст.111 УК РФ и подлежало расследованию следователем прокуратуры.

Борис протрезвел и вспомнил как все было.

Пили, как водится, самогонку. Пили долго, незнамо сколько дней.
Прохор не любил своё имя, потому, что Васька и Борис его дразнили Прохором Громовым и спрашивали где золотишко с приисков. Шутка глупая и безобидная. В очередной раз Прохор на Васькину шутку изобиделся и отходил поленом по голове Ваську. Васька сначала упал и лежал на полу на кухне. О том, что его избил Прохор они позабыли. Когда поспали за столом пару часов – вспомнили. Кровь на лице Васьки и отеки от набухающих гематом утвердили их в понимании, что Ваську Прохор убил.

Они вдвоем унесли его на кровать в комнату.  Поплакали и пошли дальше пить и решать, что делать с трупом.

Сначала решили закопать. Поэтому пошли снова в комнату примериться к размеру ямы, исходя из габаритов Васьки.
В это время Васька вдруг приподнялся на кровати и «загробным голосом» захрипел, – Прооохоор...
Прохор в это время стоял близко к кровати, где лежал «труп». Борис - сосед стоял у входа. От загробного голоса Васьки застыла кровь в жилах, а вот у Прохора она застыла намертво, вызвав немедленный обширный инфаркт и смерть.

Борис и оказался тем самым человеком, который звонил в дежурную часть и плакал про убиенного Ваську. Вернувшись в дом, он залпом высадил бутылку самогона и спрятался со страху в бане, где его и обнаружили.

Дело было переквалифицировано в ч.4 ст.111 УК РФ, а потом прекращено в связи со смертью лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого.