Испытания на полигоне Тюра-Там: решающий этап советской ракетной программы⁠⁠

Осенью 1960 года на полигоне Тюра-Там, который впоследствии стал известен как Байконур, разворачивались события, определившие будущее советской ракетной программы. Михаил Кузьмич Янгель и его команда из днепропетровского ОКБ-586 стояли на пороге важного испытания. Им предстояло доказать жизнеспособность новой концепции межконтинентального оружия.

Существовало значительное расхождение между школами Сергея Королёва и Михаила Янгеля. Королёв делал ставку на универсальность конструкции и кислородно-керосиновые двигатели, тогда как Янгель сосредоточился на военной специализации и использовании самовоспламеняющейся топливной пары «гептил-амил».

Поддержку Янгелю оказывал Валентин Глушко и министр оборонной промышленности Дмитрий Устинов, видевшие в его разработках шанс сократить отставание от США в области межконтинентальных ракет.

Разработка Р-16

Р-16 (индекс 8К64) создавалась как ответ на американские ракеты «Титан» и «Атлас». Двухступенчатая ракета должна была лететь на расстояние 13-14 тысяч километров и нести термоядерный заряд мегатонного класса.

1 ‒ головная часть; 2 ‒ приборный отсек; 3 ‒ бак окислителя второй ступени; 4 ‒ бак горючего второй ступени; 5 ‒ тоннельный трубопровод окислителя; 6 ‒ рулевой двигатель второй ступени; 7 ‒ переходный отсек; 8 ‒ бак окислителя первой ступени; 9 ‒ шаровые баллоны системы бортового наддува; 10 ‒ бак горючего первой ступени; 11 ‒ тоннельный трубопровод окислителя;
12 ‒ хвостовой отсек; 13 ‒ рулевой двигатель первой ступени; 14 ‒ камера сгорания маршевого двигателя первой ступени

Разработка велась в условиях жёсткой спешки. Предэскизный проект был готов в феврале 1957 года, а уже к ноябрю появился эскизный проект с характерным «уступом» между ступенями. Топливо — несимметричный диметилгидразин (гептил) и азотнокислый окислитель (амил) — давало тактические преимущества, но создавало и серьёзные технические риски.

Одной из инноваций стала замена графитовых газовых рулей на четырёхкамерные рулевые жидкостные двигатели, что обеспечивало стабильное зажигание и точный управляющий импульс.

Маршевые двигатели создавались по блочно-модульному принципу, что упрощало производство и испытания, но усложняло пневмогидравлику запуска.

Система управления, разработанная харьковским ОКБ-692 под руководством Бориса Коноплёва, была полностью автономной и позволяла сократить предстартовую подготовку до 24 минут. Однако из-за размытой ответственности и слабого контроля электрической схемы возникли серьёзные проблемы.

Катастрофа 24 октября 1960 года

23-24 октября 1960 года произошли технические сбои. Обнаруженная утечка гептила через дренажные трубки первой ступени и решение подрыва пиромембран для обхода дефекта пиропатронов создали предпосылки для катастрофы.

Во время процедуры возврата шаговых моторов в исходное положение схема выдала ложную команду на клапан наддува, что привело к запуску двигателя второй ступени прямо на старте. Мощный химический пожар охватил площадь в 100-120 метров.

Среди погибших были маршал Неделин, главный конструктор системы управления Борис Коноплёв и другие ключевые специалисты. Катастрофа подчеркнула важность тщательной проверки безопасности и ответственности при разработке ракетной техники.

После трагедии были внесены изменения в систему управления, добавлены многоступенчатые блокировки и создан комплексный стенд для испытаний. 2 февраля 1961 года состоялся первый успешный пуск Р-16, а 20 октября того же года ракета была принята на вооружение.

Катастрофа 24 октября 1960 года остаётся трагическим эпизодом в истории советского ракетостроения, напоминающим о цене, которую пришлось заплатить за стратегический паритет с США.