Интеграция часть 3⁠⁠

Город

Город вырастал из леса постепенно, словно деревья сами решили стать зданиями. Сначала среди стволов замелькали невысокие округлые постройки — без углов, без видимых стыков, будто выросшие из земли. Потом появились башни — стройные, ажурные, соединяющиеся на разных уровнях прозрачными переходами, в которых угадывалось движение. Саша Ким, шагавший первым, присвистнул:

— Ну ни хрена себе архитектура. Это ж сколько нужно было строить?

— Может, они не строили, — отозвалась Амира, разглядывая ближайшее здание. — Может, выращивали. Смотрите на структуру стен — никакой кладки, никаких панелей. Как будто дерево, только каменное.

— Осторожнее, — предупредил Вэнс. — Держимся вместе. Никакой самодеятельности. Натан, прикрываешь тыл.

Натан Кросс молча кивнул. Его рука лежала на поясе, где под курткой угадывался парализатор. Лицо оставалось непроницаемым.

Они вышли на широкую улицу, вымощенную плитами, которые при ближайшем рассмотрении оказались не плитами, а единой, идеально гладкой поверхностью — ни трещин, ни стыков. По бокам тянулись здания с огромными окнами, за которыми угадывались интерьеры: мебель, растения, какие-то светящиеся панели. И люди.

Первая реакция экипажа была почти комичной. Все шестеро замерли как вкопанные.

— Это люди, — прошептала Мира Чен, и в её голосе смешались удивление, страх и восторг. — Кэп, это же люди.

— Вижу, — сухо ответил Вэнс, хотя в его голосе тоже слышалось потрясение.

Из здания напротив вышла женщина. Высокая, стройная, с длинными светлыми волосами, собранными в простой узел на затылке. Одета в нечто струящееся, напоминающее одновременно платье и тогу — ткань мерцала, словно в неё вплели свет. Черты лица — безупречно симметричные, кожа гладкая, без единого изъяна. Глаза — ярко-голубые, почти светящиеся.

Она улыбнулась и направилась к ним.

— Стоять, — негромко сказал Натан, и в его руке мелькнул парализатор.

— Убери, — процедил Вэнс. — Мы здесь гости.

Женщина подошла на расстояние нескольких шагов и остановилась. Её улыбка стала шире. Она заговорила — певучим, переливчатым голосом, в котором слышались странные, незнакомые интонации. Слова были абсолютно непонятны — ни одного знакомого корня, ни одной ассоциации с земными языками.

— Мы не понимаем, — медленно, чётко произнесла Лена Ковальски. — Мы говорим на другом языке. Вы понимаете нас?

Женщина склонила голову набок, как птица. Потом повернулась и жестом позвала их за собой.

— Думаю, стоит пойти, — сказала Амира. — Она явно хочет что-то показать.

— Или завести в засаду, — буркнул Саша.

— Если бы они хотели нас убить, нас бы уже не было в живых, — резонно заметил Маркус. — С их-то технологиями.

Женщина привела их в большое здание, напоминающее общественный центр. Внутри было просторно, светло — свет, казалось, лился отовсюду, хотя источников видно не было. Посередине зала стояло несколько кресел причудливой формы и невысокий постамент, на котором пульсировал мягким светом незнакомый аппарат.

Вокруг них уже собирались другие местные жители. Мужчины и женщины, все как на подбор — стройные, красивые, с идеальной кожей и симметричными лицами. Одежда различалась фасонами, но общее ощущение оставалось единым: струящиеся ткани, мягкие цвета, никаких острых углов. Мужчины были мускулистыми, но без брутальной тяжеловесности — скорее, как пловцы или гимнасты. Женщины — с осиными талиями и пышными формами, которые на Земле сочли бы результатом умелой пластической хирургии.

— Это какой-то культ красоты, — пробормотал Саша, оглядывая толпу. — У них что, некрасивых не бывает?

— Или они их просто не выпускают на улицу, — тихо ответил Натан.

— Прекратите, — оборвала Амира. — Мы должны понять, чего они хотят.

Тем временем женщина, которая их привела, что-то сказала остальным — и вдруг, без предупреждения, без спроса, без единого жеста, который можно было бы истолковать как вопрос или просьбу о разрешении, один из местных мужчин шагнул к Лене и прижал к её шее пневматический инжектор.

Пшик.

Лена вскрикнула и отшатнулась. Натан мгновенно выхватил парализатор и направил на мужчину.

— Не двигаться! — рявкнул он. — Всем стоять!

Местные замерли — но не от страха. Их лица по-прежнему излучали дружелюбие. Мужчина, сделавший укол, улыбался. В его руке блестел пустой инжектор.

— Что ты мне вколол?! — Лена схватилась за шею, глаза её расширились от ужаса. — Что это было?!

— Спокойно, — Вэнс шагнул вперёд, заслоняя её собой. — Всем сохранять спокойствие. Натан, опусти оружие.

— Кэп, они только что...

— Опусти. Оружие. Мы не знаем, как они отреагируют на агрессию.

Натан медленно, с явной неохотой опустил парализатор, но не убрал его.

— Лена, что ты чувствуешь? — Амира схватила её за плечи и заглянула в глаза. — Головокружение? Тошнота? Боль?

— Я... — Лена замерла на полуслове. Её лицо изменилось — страх сменился изумлением. — Я... я понимаю их.

— Что?

— Я понимаю, что они говорят. — Она повернулась к женщине, которая стояла рядом и всё так же улыбалась. — Вы сказали... вы сказали: «Теперь ты сможешь нас слышать».

Женщина радостно закивала.

— Да, — произнесла она, и теперь каждое её слово было совершенно ясным. — Нам очень жаль, что мы напугали тебя. Мы должны были предупредить. Но это быстрый способ. Самый безболезненный. Ты простишь нас?

— Вы... — у Лены перехватило дыхание. — Вы не спросили. Вы просто... взяли и...

— Прости, — повторила женщина, и в её голосе прозвучала такая искренняя печаль, что Лена опешила. — Мы не подумали. Мы так рады гостям. Так долго ждали. Мы не хотели тебя пугать.

— Почему вы не спросили разрешения? — резко спросил Вэнс, когда смысл разговора дошёл до него. — Это же элементарно — спросить, прежде чем что-то вкалывать человеку.

Женщина посмотрела на него своими голубыми глазами, и в этом взгляде читалось искреннее непонимание.

— Но это же помощь, — сказала она. — Зачем спрашивать разрешения, чтобы помочь?

Экипаж переглянулся.

— У них другое представление о границах, — пробормотала Амира. — Они не понимают концепции личного пространства в нашем смысле. Для них помощь — это безусловное благо, которое не требует согласия.

— Они что, никогда не слышали о праве отказаться от помощи? — прошептала Мира.

— Похоже, что нет.

Тем временем тот же мужчина двинулся к Вэнсу с новым инжектором. Капитан инстинктивно отступил на шаг.

— Подождите, — сказал он, поднимая руку. — Мы сами. Мы сделаем это сами. По очереди. И вы нас предупредите. Ясно?

Мужчина замер, явно озадаченный. Он перевёл взгляд на женщину, та что-то быстро сказала на своём языке, и он кивнул.

— Мы предупредим, — сказала женщина. — Мы не хотели вас обидеть. Вы для нас — долгожданные гости. Самые дорогие.

— Почему? — спросила Лена, которая уже полностью пришла в себя и теперь с научным интересом ощупывала место укола. — Почему мы для вас дорогие гости?

Женщина улыбнулась ещё шире:

— Потому что вы — семья. Вы вернулись.

— Что значит «семья»? — нахмурился Вэнс. — Мы не ваша семья. Мы с другой планеты. С Земли.

— Земля, — повторила женщина, и слово прозвучало в её устах как что-то священное. — Да. Мы помним Землю. Это наш дом. Ваш и наш. Общий дом.

Повисла пауза.

— Они считают нас родственниками, — тихо сказала Амира. — Или потомками одного вида. Помните мою теорию? Может быть, Строители создали биосферу по земным образцам. Или наоборот — земная жизнь происходит отсюда.

— Тогда почему они не говорят на нашем языке? — спросил Саша. — Если мы — семья, почему языки разные?

—Раздельное развитие, — пожала плечами Амира. — Плюс изоляция. Язык мог измениться.

— Ладно, — Вэнс принял решение. — Давайте сделаем эти уколы. Но медленно. С предупреждением. И никаких резких движений.

Местные, казалось, были на седьмом небе от счастья. Мужчина с инжектором — тот самый, что напугал Лену, — теперь подходил к каждому члену экипажа с церемонной осторожностью. Он останавливался в шаге, поднимал инжектор так, чтобы его было видно, и спрашивал разрешения перед инъекцией. Вэнс кивнул. Амира кивнула. Саша, разумеется, согласился с ухмылкой. Мира зажмурилась и выдохнула: «Давай». Маркус буркнул: «Ну, если все...»

Последним был Натан.

Мужчина остановился перед ним, поднял инжектор и спросил — тихо, почтительно, как спрашивал у всех остальных:

— Можно?

Натан молчал. Долго. В зале повисла тишина — местные замерли в ожидании, экипаж смотрел на своего специалиста по безопасности. Лицо Натана оставалось неподвижным, но желваки на скулах заходили ходуном — единственное, что выдавало его внутреннюю борьбу. Он посмотрел на инжектор. Потом перевёл взгляд на Вэнса.

Капитан встретил его взгляд и медленно кивнул.

Натан выдохнул — коротко, резко, как перед прыжком в воду, — и подставил шею.

Пшик.

Он долго молчал после укола, прислушиваясь к себе, потом кивнул головой.

Когда все шестеро получили инъекции, мир вокруг них изменился. Нет, физически всё осталось прежним — тот же зал, те же люди, тот же свет. Но теперь они слышали разговоры. Десятки тихих голосов, переговаривающихся между собой:

«Они прекрасны. Как долго мы ждали.»

«Почему они боятся? Мы же не делаем ничего плохого.»

«Нужно быть осторожнее. Они ещё не знают.»

«Рассказать им? Сейчас? Или потом?»

— Они обсуждают нас, — прошептала Лена. — Они говорят, что мы чего-то не знаем. И раздумывают, рассказывать нам или нет.

— Что мы не знаем? — спросил Вэнс, обращаясь к женщине. — Что вы скрываете?

Женщина на мгновение замешкалась — первое проявление неуверенности, которое они видели у местных.

— Ничего плохого, — наконец сказала она. — Мы ничего не скрываем. Мы просто... не всё рассказали. Но мы расскажем. Обязательно. Когда вы будете готовы.

— Мы готовы сейчас, — твёрдо сказал Вэнс.

— Нет, — она покачала головой. — Вы ещё не готовы. Вы устали. Вы напуганы. Вам нужно отдохнуть. Мы приготовили для вас дом. Пожалуйста, позвольте нам позаботиться о вас.

— Дом? — переспросил Саша. — Какой дом?

— Ваш дом. Мы ждали вас очень долго. Дом готов.

И снова эта улыбка — тёплая, искренняя, пугающая в своей безусловности.

Вэнс переглянулся с экипажем. Возражать было бессмысленно. Да и, честно говоря, никому не хотелось.

Дом

Дом оказался не домом в привычном понимании, а целым особняком на берегу той самой реки, которую они видели с воздуха. Три этажа, панорамные окна от пола до потолка, терраса, спускающаяся прямо к воде. Внутри — мебель, которая сама подстраивалась под сидящего, стены, меняющие цвет в зависимости от освещения, и синтезатор материи, встроенный в центральную колонну гостиной.

— Это ваш дом, — сказала женщина, которую, как выяснилось, звали Элара. — Здесь вы можете жить столько, сколько захотите. Синтезатор даст всё, что пожелаете. Если нужна помощь — просто позовите. Кто-нибудь всегда рядом.

— Всегда? — уточнила Мира.

— Всегда, — подтвердила Элара. — Мы не спим так, как вы. Нам достаточно короткого отдыха. И мы счастливы служить вам.

— Почему? — в который раз спросила Лена. — Почему вы счастливы служить нам?

— Потому что мы для этого созданы, — просто ответила Элара. — Это наша цель. Наша радость. Отдыхайте. Завтра мы покажем вам город.

Она поклонилась — не формально, а с искренним почтением, — и вышла.

В гостиной повисла тишина.

— «Мы для этого созданы», — повторил Саша. — Она сказала это так, будто речь о погоде.

— Потому что для неё это и есть погода, — ответила Амира. — Норма. Естественное положение вещей. Они не просто дружелюбны. Они запрограммированы на служение.

— Биороботы? — предположил Маркус. — Типа андроидов, но из плоти?

— Не знаю. Но завтра нужно будет разобраться.

— А сегодня? — Саша уже стоял у синтезатора и с интересом разглядывал панель управления. — Сегодня я хочу проверить, что эта штука может.

— Саша, мы должны быть осторожны...

— Лена, — он обернулся с улыбкой, — мы внутри инопланетной мегаструктуры, окружённые людьми, которые не могут сказать «нет». Когда ещё выпадет такой шанс?

Синтезатор зажужжал. Через минуту Саша держал в руках бутылку виски «Лафройг» сорокалетней выдержки.

— Я даже не говорил ему сорт, — прошептал он. — Он просто понял, чего я хочу.

— Он считывает мысли? — нахмурился Вэнс.

— Или желания, — ответила Амира. — Не конкретные слова, а образы. Потребности.

— Кэп, — Саша поднял бутылку, — давай просто отдохнём. Один вечер. Мы заслужили.

Вэнс долго смотрел на него. Потом вздохнул и кивнул:

— Один вечер.

Но где-то в глубине души он уже знал, что одним вечером дело не ограничится.