Глава 9. Цена выхода⁠⁠

Фонари приближались с двух сторон.

Виктор шёл по левому пути, ещё четверо оставшихся — по правому. Они несли длинные шесты с привязанными к концам лампами. Свет дрожал не вместе с их шагами, а с небольшой задержкой, словно тоже вспоминал движение.

— К стене, — сказал Виктор.

— Мы не преступники, — ответил Антон.

— Я не арестовываю вас. По третьему пути сейчас пройдёт состав.

Нина первой прижалась к стене. Антон услышал гул и последовал за ней. Леон остался между рельсами.

— Поезд будет на втором, — сказал он.

— Отойди, — приказал Виктор.

— Вы уже приказали. Потом пожалели.

Из тоннеля ударил ветер. На красном сигнале загорелась белая полоса. Виктор шагнул на путь, схватил Леона за ворот куртки и швырнул к стене.

Состав прошёл по всем трём путям сразу.

Антон увидел три версии одного поезда, наложенные друг на друга. Вагоны пересекались без столкновения. В первом сидели люди, во втором стояли пустые кресла, в третьем везли больничные койки. На одной лежал Антон с закрытыми глазами. Над ним склонилась женщина в медицинской маске.

Он успел заметить на мониторе время: 05:43.

Поезд исчез. Тоннель снова разделился на три пути.

— Что вы видели? — спросил Виктор.

— Ничего, — быстро сказала Нина.

— Антон?

— Себя.

Виктор кивнул так, будто услышал ожидаемый ответ.

— Большинство видит себя. После утренней линии — особенно.

Он протянул руку к карте. Антон не отдал.

— Вы вышли? — спросил Виктор.

— На несколько минут.

— И кого нашли на своём месте?

Антон почувствовал в памяти Артура привычное раздражение от слишком громкого радио. Это чувство было настолько обыденным, что пугало сильнее встречи с двойником.

— Человека с моим лицом.

— Имя?

— Артур Левин.

Виктор закрыл глаза.

— Я не знаю такого.

— Тогда почему спросили?

— Потому что теперь узнаю, если встречу.

Они пошли к площади. Двое людей Виктора держались впереди, двое сзади. Никто не отнимал карту, но дорога каждый раз поворачивала так, что Антон оказывался между ними.

— Вы следили за попытками выхода, — сказал он.

— Записывал последствия.

— Покажите список.

— Покажу.

— И отпустите нас к депо?

— Нет.

На площади оставшихся стало больше. Они молча расступились, когда вернулась группа. Костры не горели. Посередине стоял длинный стол, составленный из дверей. На нём лежали папки, тетради, пачки фотографий, удостоверения и детские рисунки.

Виктор снял пальто и остался в тёмной рубашке с закатанными рукавами. У локтя белел старый ожог.

— До того как попал сюда, я был врачом, — сказал он. — По одной памяти — хирургом. По другой — психиатром. В третьей я только учился и бросил. Но во всех версиях я умел вести истории болезней.

— Это не болезни, — сказала Нина.

— Я не уверен.

Виктор открыл первую папку.

На левой странице была фотография женщины с короткими волосами. На правой — мужчины в очках. Под фотографиями стояли даты и две колонки: «Вернулся» и «Исчез».

— Эва Марек вышла через мост в ноябре. В тот же час её муж перестал существовать здесь. В обычном городе она заняла его квартиру, работу и часть биографии. Через три месяца начала называть себя его именем.

Он перевернул страницу.

— Даниэль вышел через больничный лифт. Здесь исчезла девочка, которую никто из нас не помнил до его ухода. Снаружи у него появилась дочь с её лицом.

Следующая страница. Следующая.

Возвращение и исчезновение. Имя и пустая строка. Иногда фотография сохранялась, иногда на месте лица оставалось белое пятно.

— Совпадение не доказывает причину, — сказал Антон.

— Двадцать семь совпадений.

— Вы видите только то, что смогли записать. Если исчезнувших забывают, ваш список неполон.

— Именно поэтому он страшнее, чем выглядит.

Виктор достал последнюю папку. Внутри лежал свежий газетный клочок, такой же, какой Антон принёс из города. На фотографии Артур стоял у диспетчерского пульта. Подпись называла его Антоном.

Антон сравнил клочок со своим. На его бумаге фотографии не было.

— Откуда это?

— Появилось десять минут назад.

— Здесь?

— В моей медицинской сумке. Вместе с картой пациента.

Он положил рядом плотный лист. В верхней строке значилось: «ЛЕВИН А., 36 лет». Диагноз был размыт водой. Ниже читалось: «доставлен после аварии», «реакции на внешние раздражители нет», «повторяет время 02:17».

— Это ничего не доказывает, — сказала Нина.

— Доказывает, что бумага существует.

— Здесь существует архив дороги, которую не строили.

— Поэтому я не называю это ответом.

Антон взял лист. Почерк врача был ему знаком. Так писал Артур — быстро, соединяя последние буквы слов. Но в памяти Артура не было медицинского образования.

Он снова открыл первые страницы списка. Рядом с одним из исчезнувших стояла пометка о привычке насвистывать, когда тот боялся. Такую подробность никто не стал бы вписывать в сухой отчёт ради убедительности. Антон закрыл папку. Смотреть на следующие строки он пока не мог.

— Может быть, кто-то снаружи пытается объяснить то, что происходит у него в голове, — сказал Виктор. — Может быть, мы все — его объяснение. Или ваше.

— А эти списки?

— Может быть, память не терпит пустоты: когда одна жизнь исчезает, её место занимает другая. Может быть, город просто не способен удержать двух одинаково убедительных людей. Я не знаю. Но при любой теории результат один: кто-то платит.

Нина положила на стол кольцо с будущей датой.

— Я принесла это от человека, которого ещё не встретила.

Виктор осмотрел гравировку.

— Он исчез?

— Нет.

— Откуда знаете?

Нина не ответила.

— Вы считаете, что выход отнимает место, — сказал Антон. — Я не хочу проверять это на ещё одном человеке. Но Артур не исчез, когда я вернулся. Меня выбросило обратно.

— Потому что выбрал его.

— Может быть, есть способ перейти, не вытесняя человека. Я не знаю, какой.

— У людей нет свободных мест, Антон.

— Тогда стоит искать не пустую квартиру или чужое имя. Может быть, важно, чтобы нас помнили с обеих сторон. На площади есть те, кто сумеет подтвердить, что мы были здесь?

— Вы предлагаете поставить опыт на чужих жизнях.

— Я предлагаю не идти дальше, пока не узнаем, кому грозит исчезновение.

Виктор забрал карту пациента и закрыл папку.

— Следующей попытки не будет. Ворота депо уже закрыты.

За его спиной двое оставшихся подошли к Нине. Один протянул ладонь.

— Карту.

Нина посмотрела на Антона. Он едва заметно покачал головой.

Она отдала лист.

Мужчина развернул восьмую карту. Она была пустой. Он перевернул, поднёс к огню, затем передал Виктору. Тот увидел то же.

— Что на ней? — спросил он.

— Ничего, — ответил Антон.

— Не лгите.

— Вы сами сказали: бумага существует. Остальное — версия.

Виктор сложил лист и убрал во внутренний карман.

— До 05:50 останетесь на площади. После окно закроется, и город снова станет безопасным.

— Для кого?

— Для тех, кто не пытается его покинуть.

Люди Виктора отвели Антона, Нину и Леона в соседнее здание. Комната на первом этаже была бывшим кафе: стойка, пустые полки, столики без стульев. Дверь заперли снаружи. На окнах стояли решётки.

Антон смотрел на запертую дверь. Он обещал не идти дальше, пока не узнает цену выхода, и по-прежнему не собирался вслепую пересекать границу. Но Виктор оставил их ждать, пока закроется единственный путь к депо. Из окна кафе было видно, как у людей на площади бледнеют тени. Антон решил добраться до поезда и там выяснить, можно ли провести его так, чтобы никто не исчез.

Леон сразу лёг на стойку и закрыл глаза.

— Ты не предупредил, — сказала ему Нина.

— Предупреждал. Вы не поверили.

— Когда?

— Через час.

Антон осмотрел стены. На одной сохранилось меню, на другой — выцветшая схема эвакуации. Запасной выход был отмечен за стойкой, но в действительности там находился холодильный шкаф.

— Опять нарисуем дверь? — спросила Нина.

— Виктор знает этот способ.

— Поэтому и посадил нас туда, где все двери уже назначены.

Антон осматривал стену, когда без спроса пришло воспоминание Артура: в этом кафе стояли круглые столы, за стойкой работала девушка по имени Мила, а холодильник находился у окна. Каждую пятницу Артур заходил после смены и звонил жене. Или сестре. Антон отогнал картину. Она вернулась вместе с запахом её духов. Ему пришлось ухватиться за стойку, чтобы не забыть, где он находится сейчас.

Антон подошёл к шкафу.

— В его версии здесь дверь на кухню.

— В чьей?

— Артура.

Он открыл холодильник. За ним была тесная кухня. На плите кипела забытая кастрюля. Дальняя дверь выходила в переулок.

Антон обернулся к пустому кафе. Если память Артура могла открыть проход, она могла и завести их в место, откуда не вернётся ни один. Он запомнил расположение настоящих окон, прежде чем переступить порог.

Нина улыбнулась.

— Чужая жизнь пригодилась.

— Она пришла, когда я не просил, — сказал Антон. — В следующий раз проверьте, узнаю ли я вас, прежде чем пойдёте за мной.

Леон не двигался.

— Вставай, — сказал Антон.

— Нет.

— Мы идём в депо.

— Знаю.

— Тогда почему лежишь?

Леон открыл глаза.

— Потому что кто-то должен остаться, чтобы Виктор думал, что вы здесь.

— Он проверит.

— Увидит троих. Я помню.

Нина нахмурилась.

— Кого он увидит вместо нас?

— Тех, кем мы вернёмся.

Снаружи заскрежетал ключ.

Антон и Нина нырнули в холодильник. Леон закрыл дверцу. Через щели в металле Антон увидел, как в кафе вошёл Виктор.

За столиками уже сидели три человека: седой мужчина, женщина в сером пальто и мальчик лет пяти. У всех троих были лица Антона, Нины и Леона.

Виктор остановился на пороге.

Леон приложил палец к губам и исчез вместе со стойкой.

Кухонная дверь открылась в переулок.

Антон и Нина побежали к депо.