Глава 5. Человек из описи
Дом начался с прямоугольника.
Илья нарисовал его в блокноте, пока ждал Лидию. Пристроил узкие сени, затем небольшую прихожую. В стене между ней и хозяйственным помещением обозначил печь. У маленького окна поставил стол и два стула. На столе — графин, стакан и флакон с лекарством, хотя в плане дома им было нечего делать.
Главная комната получилась слишком просторной. Илья провёл вдоль одной стены четыре окна, расставил мебель по краям и отделил шкафами угол между третьим и четвёртым. За шкафами поместилась кровать. Вокруг неё он короткими штрихами наметил книги.
Ложку рисовать не стал.
— Печь была с другой стороны, — сказал кто-то над его плечом.
Илья закрыл блокнот.
Рядом стоял молодой сотрудник архива с рулоном старых описей под мышкой. Худой, чуть сутулый, в сером свитере, несмотря на августовское тепло. На шее у него висел служебный пропуск: «Ландер Северин Михайлович. Хранитель».
— Простите? — спросил Илья.
— Печь. Если дымоход шёл в общей стене, её логичнее поставить справа. Иначе греть будет сени.
— Вы видели такой дом?
— Я много домов видел в делах.
Северин положил рулон на стол Лидии, снова посмотрел на закрытый блокнот и добавил:
— И дверь из сеней открывалась внутрь. Поэтому я задел её стволом.
Илья медленно поднялся.
— Каким стволом?
Северин провёл ладонью по шее, нашёл пропуск и будто впервые прочитал собственное имя.
— Не знаю, — сказал он. — Глупость какая-то.
Лидия вошла из служебного помещения с папкой в руках.
— Сева, вы принесли старые описи?
— На столе.
— Познакомьтесь. Это Илья Веденин.
— Мы познакомились, — сказал Илья. — Северин видел тифлисский дом.
— Я не говорил, что видел.
— Вы сказали, что задели дверь стволом.
Северин оглянулся на открытую дверь читального зала. За ней женщина в очках заполняла заявление, охранник объяснял посетителю правила проноса техники. Всё оставалось обычным и потому не давало ему возможности обратить собственные слова в шутку.
— Покажите рисунок, — попросила Лидия.
Илья открыл блокнот.
Северин долго смотрел на план. Потом сел, хотя его не приглашали.
— Шкафы стояли не ровно, — сказал он. — Последний был выдвинут в комнату. За него цеплялась занавеска.
— Какая занавеска?
— Светлая. Грязная снизу.
В памяти Ильи появилась полоска ткани, которой прежде не было. Она висела возле кровати и шевелилась от воздуха из открытого окна. Илья не мог понять, вспомнил её или представил после слов Северина.
— Что было на столе? — спросил он.
— Не знаю.
— Графин? Стакан?
— Возможно.
— Лекарство?
Северин закрыл глаза.
— Запах был аптечный. И ещё сладкий, с улицы.
— Акация?
— Наверное.
Илья записал: «Акация».
Лидия накрыла страницу ладонью.
— Не наверное, — сказала она. — Что вы помнили до его вопроса?
Северин открыл глаза.
— Дверь. Тёмный коридор. Человек выходит из комнаты и держится за стену. Я поднимаю оружие.
— Какое?
— Ружьё с коротким стволом. Может быть, обрез.
— Вы стреляете?
— Да.
Он ответил без паузы, и сам испугался уверенности.
Илья снова оказался в жарком городе.
Он спускался по склону, не выбирая дорогу. Там, где улица становилась слишком крутой, к камню были приставлены простые деревянные лестницы. Ступени нагрелись на солнце. Воздух пах мёдом — цвела липа или акация, Илья никогда не мог различить. Пот стекал за воротник, но холод шёл изнутри. Ноги несли его домой, пока сознание отставало на несколько шагов.
Ниже начиналась узкая улица. Каменные дома перемежались стенами из высохшей глины. Людей почти не было; только женщина вытряхивала половик из окна и мальчик вёл куда-то козу. Илья знал, в какую дверь войти, хотя не знал названия улицы.
В сенях было темнее, чем снаружи. За прихожей находилось служебное помещение с печью, в которой разогревали еду. У маленького окна стоял накрытый скатертью стол. Графин с водой отбрасывал на ткань подвижное пятно света.
Илья прошёл в комнату. Четыре окна. Мебель вдоль стен. Шкафы между третьим и четвёртым отгораживали кровать и книги — на полу, на полках, даже на одеяле.
Ему нужно было принять лекарство.
Флакон оказался в руке. Для микстуры требовалась ложка. Илья поставил флакон, нашёл ложку, вернулся и не увидел лекарства. Пока искал флакон, потерял ложку. Предметы не исчезали. Исчезало короткое расстояние между намерением и действием.
Так продолжалось несколько минут. Или дольше.
В сенях что-то ударилось о дверь.
Илья вышел в прихожую. Навстречу вошёл человек с укороченным ружьём. Ствол поднялся. Лицо осталось в тени.
Воспоминание всегда заканчивалось выстрелом.
— Он упал? — спросил Илья.
Читальный зал вернулся не сразу. Северин сидел напротив, Лидия всё ещё держала ладонь на блокноте.
— Кто? — спросил Северин.
— Человек, в которого вы стреляли.
— Я не видел. Дым закрыл прихожую. В комнате кто-то закричал, и я выбежал.
— Там был ещё человек?
— Или на улице. Не знаю.
— Вы пришли его убить?
— Я не знаю.
— Зачем у вас был обрез?
— Я не знаю!
Женщина у входа обернулась. Лидия убрала руку со страницы.
— Достаточно, — сказала она. — Сева, идите выпейте воды. И никому пока не рассказывайте.
— С радостью, — ответил Северин. — Особенно себе.
Он поднялся, но у двери остановился.
— Вы искали сорок седьмое дело?
— Да.
— В старой описи есть ещё один номер. На полях, карандашом. Я принёс рулон из-за него.
Северин развернул опись. Возле строки о доме Ардова стояло «Б/12», а ниже — «св. 4». Пометка почти стёрлась.
— Б-12, — сказал Илья.
Лидия посмотрела на сейф, где лежал ключ.
— Не обязательно помещение. «Б» может означать бесхозное хранение. Так называли документы без установленного фонда, пока разбирались с происхождением.
— А «св. 4»?
— Связка номер четыре, — ответил Северин. — Несколько таких перенесли в подвальное хранилище до ремонта. Потом подвал затопило, документы подняли, но часть поставили в картографический фонд. Там были свободные стеллажи.
— Откуда вы знаете? — спросила Лидия.
— Видел акт перемещения.
— В какой описи?
— Не помню. Но место покажу.
* * *
В картографическое хранилище спускались на грузовом лифте. Северин открыл его своим пропуском, расписался в журнале и выдал Илье белый халат, короткий в рукавах. Лидия несла пакет с ключом Б-12.
Лифт остановился ниже первого этажа. За металлической дверью тянулся коридор, заставленный плоскими шкафами для карт. В конце горела одна лампа. Остальные включались отдельными шнурами, и Северин дёргал за них по мере продвижения. Свет за спиной гас сам.
— Экономят электричество? — спросил Илья.
— Нет, — сказал Северин. — Проводка старая.
За последним шкафом обнаружился проход шириной в одно плечо. Северин протиснулся боком. Лидия пошла следом, Илья — последним.
Стеллажи за проходом не были отмечены на схеме хранилища. На полках лежали свёртки, перевязанные лентой, пустые коробки и деревянные планшеты. Номера писали прямо на стене. После одиннадцатого шёл тринадцатый.
— Здесь тоже нет двенадцатого, — сказал Илья.
— Был, — ответил Северин.
Между секциями виднелось более светлое прямоугольное пятно на полу. Стеллаж или шкаф убрали недавно; пыль ещё не успела сравнять его с остальным помещением.
У стены лежала разрезанная бечёвка. К ней привязали картонную бирку: «Б/12. Св. 4».
Северин поднял бирку.
— Должны были быть здесь.
— Когда вы видели связку? — спросила Лидия.
— Недели две назад. Или весной. Не помню.
— Вы разбирали её?
— Нет.
— Тогда откуда знаете, что она существовала?
Он перевернул бирку. На обратной стороне стояла подпись о проверке сохранности.
«С. Ландер».
Дата была поставлена четыре дня назад.
— Я в этот день не работал, — сказал Северин. — У меня был отпуск.
Лидия сверила подпись с журналом у лифта. Северин расписывался одинаково: широкая «С», почти печатная фамилия, короткая черта в конце.
— Вероятно, забыли, когда выходили, — сказала она.
— Я ездил к родителям. У меня билеты есть.
Илья присел возле светлого пятна. В пыли остались следы четырёх ножек и узкая дуга, будто дверца шкафа много раз открывалась в одну сторону.
Он посмотрел на ключ в руках Лидии.
— Здесь стоял не стеллаж.
— Шкаф, — сказал Северин. — Низкий, железный. Замок справа.
— Вы его помните?
— Теперь помню.
— Что было внутри?
Северин шагнул на чистое место.
Лампа над проходом погасла. На мгновение хранилище осталось в темноте. Потом Лидия включила фонарь на телефоне.
Северин стоял спиной к ним. Его тень ложилась на стену, но не совпадала с телом: голова тени была повёрнута в сторону, а правая рука держала длинный предмет.
Илья моргнул. Тень стала обычной.
— Внутри лежала папка, — сказал Северин. — И обрез.
— Настоящий? — спросила Лидия.
— Не знаю. Я не открывал шкаф.
— Вы только что сказали, что видели внутри.
— Значит, открыл.
Северин повернулся. В свете телефона лицо было молодым и испуганным.
— Я не хочу больше вспоминать.
Они поднялись в читальный зал, составили акт об исчезновении связки и отдельно описали найденную бирку. Лидия сняла копии с описи и журнала. Северин дважды звонил родителям, убеждаясь, что действительно был у них четыре дня назад.
Илья предложил записать его рассказ, пока подробности не изменились.
Северин отказался. Потом согласился на десять минут, если Илья не укажет фамилию.
Запись заняла сорок пять.
Илья начал с открытых вопросов, как учил студентов. Очень скоро их стало недостаточно. Северин путал расположение печи, не мог решить, три окна было в комнате или четыре, и сначала говорил о весенней прохладе, хотя Илья отчётливо помнил летнюю жару.
— Солнце попадало в прихожую? — спрашивал Илья.
— Кажется, нет.
— Значит, окно выходило на север. Летом там могло быть прохладно, даже если на улице стояла жара.
— Наверное.
— В комнате было четыре окна. Вы одно не заметили из-за шкафов.
— Может быть.
— Запах акации шёл с улицы?
— Да. Теперь помню.
Лидия один раз попросила остановиться. Илья ответил, что проверяет внутреннюю согласованность.
К концу разговора у них появилась связная версия.
Летом, вероятно в 1907 или 1908 году, больной преподаватель Сергей Львович Ардов вернулся в свой дом в Тифлисе. Из-за жара он плохо понимал происходящее. Вошедший следом молодой человек выстрелил в него из обреза и бежал. Мотив оставался неизвестным. В доме мог находиться ещё один свидетель.
Илья переписал текст начисто. Убрал повторы, вопросы и детали, которые не удавалось согласовать. Свидетеля обозначил буквой «С».
Северин прочитал.
— Так всё и было, — сказал он.
— Вы уверены?
— Пока читаю — да.
Он подписывать запись не стал.
* * *
Утром стол Северина был завален чужими папками. На спинке кресла висел серый свитер. Зарядный кабель, который вчера у него одолжила сотрудница читального зала, тянулся к пустому месту.
— А где Сева? — спросила Лидия.
Сотрудница вынула наушник.
— Какой Сева?
Лидия закрыла глаза. Илья увидел, как она пытается удержать имя, записанное накануне в нескольких документах.
— Северин Ландер. Хранитель картографического фонда.
— У нас нет такого хранителя.
— Вы вчера брали у него кабель.
Женщина посмотрела на провод.
— Он всегда здесь лежал.
Служебный пропуск Северина нашли в ящике стола. Кадровая карточка находилась на месте, трудовой договор был подписан восемь месяцев назад. В журнале хранилища стояла его фамилия. Телефон отвечал длинными гудками, но никто не взял трубку. По адресу регистрации жила пожилая пара, никогда не слышавшая ни о Северине, ни о семье Ландеров.
Его родители не помнили вчерашних звонков.
Илья открыл блокнот. События в тифлисском доме оставались ясными. Он помнил печь, шкафы, занавеску и короткий ствол в дверях. Помнил даже прогорклый запах, хотя тот относился к другой смерти.
Лицо Северина исчезло.
Илья нашёл чистовой текст. Там была буква «С», но не было человека, который отказался поставить подпись.
На полях он торопливо написал полное имя:
«Северин Михайлович Ландер».
Чернила легли поверх вчерашней бумаги и выглядели так, будто имя добавили слишком поздно.