Глава 10. Следующий носитель
Марк не спорил.
Он отдал Илье листы с показаниями Лидии, освободил край стола и попросил чёрную тетрадь Таисии. Лидия передала её, но руки не убрала.
— Читать будете при нас.
— Хорошо.
— Ничего не переписывать.
— Хорошо.
— И не включать меня в общую версию.
Марк посмотрел на неё.
— Этого обещать не могу.
Лидия забрала тетрадь.
Илья ожидал новой попытки убедить их. Марк вместо этого собрал свои бумаги, выровнял края и сказал, что на сегодня встреча окончена.
Майя ушла первой. Она дважды попрощалась с Лидией: второй раз — как с незнакомой женщиной, задержавшейся в библиотеке после закрытия. Григорий долго искал футляр с очками, хотя держал его под мышкой. Ника оставила на столе рисунок четырёх окон и отказалась за ним возвращаться.
— Мы ещё можем остановиться, — сказал Илья.
— Мы уже остановились, — ответил Марк. — Посмотрите, как хорошо помогает.
Он погасил свет в зале.
* * *
Тетрадь Таисии они читали в архиве до ночи.
Сначала записи казались бессистемными. Имена, даты, перечни ощущений, адреса библиотек. Между ними — покупки, расписание приёма врача, напоминания сменить набойки и позвонить женщине по имени Вера. Илья по привычке пропускал бытовые строки. Лидия возвращала его назад.
— Мы договорились читать всё.
— Здесь написано про картошку.
— Значит, Таисия покупала картошку.
На обороте списка покупок обнаружилась таблица. В первом столбце Таисия записала три события: дом, высота, дождь. Во втором — тех, кто о них знал. Стрелки между именами были проведены карандашом и много раз стёрты.
Сергей Ардов не помнил чужой смерти — только собственную, если рассказ Северина был верен. Трёхлетний Леонид видел её из-за шкафов. Много лет спустя он носил с собой отцовские бумаги и, по словам Романа, рассказывал о тифлисском доме так, словно сам лежал возле стола после выстрела.
Возле фамилии Леонида стоял вопросительный знак.
— Потому что он мог не погибнуть на высоте, — сказала Лидия.
— Тогда второй смерти в цепи нет.
— Есть смерть неизвестного солдата. Леонид мог её увидеть.
— И присвоить, как смерть отца.
— Или вы присвоили обе.
Илья кивнул. Раньше такая поправка его бы раздражала. Теперь он записал её на отдельной карточке и положил рядом, не соединяя стрелкой ни с одним именем.
После войны бумаги Ардовых возникли в ведомственном архиве. Их заказывал Алексей Корин. В его тетради сначала появилась смерть в доме, затем — вспышка на высоте. Он искал связь между ними почти два года. В последние недели жаловался на рассеянность: забывал назначенные встречи, оставлял ключи в дверях, начинал письмо одному человеку и заканчивал обращением к другому.
В день своей гибели Корин вышел с заседания, думая о Еве, и шагнул под грузовик.
После его смерти три эпизода оказались в синей книге. Через четырнадцать лет книгу получила Таисия и отдала Илье.
Под таблицей она написала:
«Собиратель становится последней смертью».
Илья отодвинул тетрадь.
— Удобная схема.
— Чем?
— Объясняет сама себя. Если я погибну, значит, она верна. Если не погибну — значит, ещё собираю.
— А если вы перестанете собирать?
— Тогда сторонники схемы скажут, что я её прервал.
Лидия перелистнула страницу. Ниже Таисия добавила другими чернилами:
«Возможно, никакой передачи нет. Человек, убеждённый в нескольких своих смертях, перестаёт беречь единственную жизнь. Рассеянность может быть не признаком, а способом исполнения».
— Это уже разумнее, — сказал Илья.
— Потому что вам больше нравится?
— Потому что для этого не требуется ничего сверх известного.
— Кроме комнаты, которая не помещается в здании.
— Комнату видели двое утомлённых людей после нескольких недель взаимного внушения.
— Папку сорок семь тоже внушили?
— Нет. Её кто-то спрятал в стенном шкафу.
Лидия улыбнулась.
— Наконец-то вы снова невыносимы.
Илья хотел ответить, но за окнами сверкнуло. Через несколько секунд пришёл гром. По стеклу застучали первые крупные капли.
В коридоре хлопнула дверь.
Илья вскочил так быстро, что опрокинул стул. На несколько мгновений он находился не в архиве. Кольцо давило сквозь ткань кармана, Ева ждала на другом конце улицы, а если дождь усилится, придётся бежать между машинами.
Он уже сделал два шага к выходу, когда Лидия встала перед ним.
— Куда?
— Домой.
— В какую сторону?
Илья не смог показать.
Ощущение ушло. Перед ним остались стол, тетрадь и перевёрнутый стул.
— Вот это и есть способ исполнения, — сказала Лидия.
Он поднял стул.
— Я устал.
— Корин тоже.
Телефон Ильи завибрировал. Марк прислал одно сообщение: «Если хотите увидеть их, приезжайте сейчас».
* * *
В подвальном зале библиотеки горели все лампы.
Лидия принесла чёрную тетрадь и пакет с ключом. Илья — синюю книгу: оставлять её в архиве без расписки Марина не разрешила. Пока они снимали мокрые плащи, Лидия положила тетрадь и ключ на стул у стены.
За столом сидели Майя, Григорий и Ника. Перед каждым лежало по нескольку исписанных страниц. Марк стоял у доски, на которой Илья прежде строил рабочую таблицу. Знаки вопроса исчезли. Между Тифлисом, высотой, Ленинградом и Петербургом шла одна непрерывная линия.
— Вы закончили текст, — сказал Илья.
— Вы закончили его вчера. Я только вернул исключённое.
На столе лежала толстая папка. Илья узнал собственные листы, копии анкет Северина, записи общества и машинописные страницы. Последней была вложена новая глава: «Сквозной свидетель». В первой строке стояло имя Лидии Марек.
Илья вырвал лист.
— Она запретила.
— Она не запрещала мне помнить услышанное.
— Вы обещали не переписывать тетрадь.
— Я не переписывал.
Марк указал на Нику. Та сидела, обхватив себя руками.
— Мы восстановили текст по памяти. Независимо. Как вы учили.
— Я не учил вас делать это без согласия людей.
— Вы учили устранять противоречия.
Это было сказано спокойно, без торжества. Оттого возразить оказалось труднее.
— Кого мы должны увидеть? — спросила Лидия.
Марк посмотрел на пустой стул возле выхода.
Там сидел Северин.
Серый свитер был наброшен ему на плечи. В руках он держал стакан остывшего чая и смотрел на Илью так, будто их разговор прервали несколько минут назад.
— Вы всё-таки указали моё имя, — сказал он.
Илья слышал голос. Видел выщербленный край стакана. На столе перед Северином лежала карточка, которой секунду назад не было.
Лидия пошла к нему. Северин поднял голову.
— Простите, мы знакомы?
Марк открыл папку и начал читать.
Он читал связную историю о Сергее Ардове, его сыне, Корине и следующем носителе. Теперь возле каждой смерти находилась женщина, сохранявшая и передававшая увиденное дальше. Её имена менялись, но Марк называл это одной ролью. Когда он произнёс имя Таисии, возле дальнего стеллажа возникла пожилая женщина с брошью в виде ветки.
Илья узнал её раньше, чем успел вспомнить.
Таисия перебирала каталожные карточки. Майя заплакала. Григорий несколько раз повторил: «Они здесь». Ника отступила от стола и уронила стул.
Илья подошёл к Северину и протянул руку. Пальцы коснулись шерсти свитера, но под тканью словно не было плеча. Северин качнулся и расплескал чай. Капли остались на полу.
— Прекратите чтение, — сказал Илья.
— Спросите его, что случилось, — ответил Марк.
— Северин.
Тот посмотрел на него с усилием.
— Меня не случилось. Вы оставили стрелявшего, а меня убрали.
— Я помню вас.
— Тогда скажите что-нибудь не про дом.
Илья вспомнил мятные леденцы, серый свитер, привычку садиться ближе к выходу. Всё это он знал из стола Северина и карточек общества.
Личного воспоминания не нашлось.
— Вы боялись спускаться в хранилище один, — сказал он наконец.
— Это тоже про дом.
Марк перевернул страницу.
Северин исчез между двумя словами. Стакан упал и разбился.
Таисия продолжала стоять у каталога. Она нашла нужную карточку и повернула её к Илье. С такого расстояния он видел только одну тёмную строку.
Лидия прочла вслух:
— «Марек».
Таисия исчезла одновременно с тем, как погасла дальняя лампа.
В тишине зазвонил телефон Майи. Она ответила и долго слушала.
— Мама, это я, — сказала она. — Майя.
Ей задали вопрос. Майя побледнела.
— Твоя дочь.
Григорий бросился к своему пальто. Ника стала повторять адрес общежития, сначала уверенно, потом всё быстрее, словно боялась потерять его между словами.
Марк закрыл папку.
— Они вернулись, — сказал он.
— На минуту, — ответил Илья.
— Раньше не возвращались совсем.
— А Майю уже не узнаёт мать.
— Значит, текст нужно закрепить.
— Кем? Ещё одним человеком?
— Местом. Комнатой. Всем, что там осталось.
Лидия схватилась за край стола.
— Откуда вы знаете про комнату?
Марк не ответил.
Илья посмотрел на стул, где прежде лежала чёрная тетрадь. Стул был пуст.
— Вы взяли тетрадь.
— Она сама попросила вернуть всё вместе.
— Таисия написала про книгу, тетрадь и ключ. Не про вашу биографию.
— Потому что не успела её закончить.
Марк сунул папку под ремень сумки и пошёл к выходу. Илья преградил дорогу.
— Отдайте.
— И что вы сделаете? Разорвёте единственное, что на короткое время вернуло двух людей?
— Отделю показания друг от друга.
— Они уже были раздельными. Поэтому Северин исчез.
Снаружи ударил гром. Свет погас и сразу зажёгся снова.
На мгновение Илья увидел перед собой не Марка, а Корина — мокрого, растерянного, спешащего к выходу. Потом лицо стало прежним.
Марк толкнул его плечом. Илья ухватился за сумку. Ремень натянулся, лопнула строчка, папка выскользнула и раскрылась на полу.
Листы разлетелись по залу.
Все пятеро бросились собирать их. Даже Майя, продолжавшая прижимать телефон к уху. Несколько страниц скользнули под стеллаж. Одну подняла рука в сером рукаве и положила на стол.
Когда Илья поднял голову, возле стола никого не было.
Марк успел забрать папку. Чёрная тетрадь лежала внутри; её угол выступал между страницами.
— Ключ у меня, — сказал Илья.
Лидия ощупала карманы и посмотрела на него.
— Нет.
Илья вспомнил, как отдал ей ключ перед заполнением акта. У неё остался только разорванный бумажный пакет.
Марк вышел в коридор.
Илья схватил синюю книгу, лежавшую рядом с плащом Лидии. Она должна была вернуться Марине два часа назад.
— Вы куда? — спросила Ника.
— За человеком, который уносит чужие жизни.
— Как его зовут?
Илья остановился.
В дверях стоял широкоплечий мужчина с папкой под мышкой. Илья узнавал его лицо, голос, походку — и несколько секунд не мог найти имя.
Лидия сказала:
— Марк Ранский.
Мужчина обернулся на своё имя и побежал вверх по лестнице.
Илья и Лидия побежали следом.