Фанфик. Глава 25⁠⁠

Предыдущая глава

Глава 25

Танк

Не скажу, что ахти как много заработал, работая с Мюллером. На самом деле, наемничество по оплате не сильно отличается от других ремесел – просто кто на что горазд. Кто-то копает, кто-то менеджер среднего звена или баранку крутит на перегонах. А кто-то не может найти себя на гражданке. Открою маленький секрет: мне спокойней спится под звуки выстрелов, сразу будто оказываешься в родной стихии, словно рыбу с обсохшими жабрами в болото выпустить. Да, воняет и воздуха мало, и опасней, чем в аквариуме. Зато – воля. И постоянный адреналиновый драйв.

- Танк… неужели ты за бабки на все готов? – спросил однажды Прапор.

Он тогда только-только осваиваться начал в нашей команде. И разговор этот произошел по окончанию операции, переломившей что-то в его «должниковской» душе и сознании.

Была такая группировка… Ну, как группировка… я бы назвал ее скорее сектой. Сталкерня окрестила «Грехом» - за многочисленные факты каннибализма, чрезмерную кровожадность и полную изоляцию от общества. «Монолит» со своими замашками нервно курит в стороне.

Жрать себе подобных – это вообще нонсенс, знаете ли… Я и на Большой Земле подобных гурманов встречал очень редко, а тут целое сообщество объявилось.

Поначалу мы со скептицизмом отнеслись к заданию. Думали, это все домыслы и слухи, вон вокруг «Монолита» тоже нагородили мифов, но я-то знаю, что половина из них – бред сивой кобылы. Правда, когда стал свидетелем разговора Кулака с Морозом, пришлось невольно удивиться. С таким фанатизмом я раньше не сталкивался, даже во время налаживания обороны Припяти. То ли «Монолит» изменился сегодня, то ли я в тот момент особого внимания не обратил.

Нейтралы притащили нам видеодоказательства и необходимые данные для нахождения «грешников» - и не лень ведь было морочиться. На кадрах некие товарищи в серых балахонах проводили обряды в антураже заброшенной постройки. Свечи, факелы, мерцающие глаза в прорезях масок, брутального вида ножи. Ну да, жрали там кого-то, по виду – человеческое тело. Подумаешь… Это ж Зона – каждый с ума сходит как может.

- Не все так просто… - хмуро сказали нейтралы. – Они одиночек вылавливают. Наших. Будешь один бродить – и тебя схавают. И вообще - нет подобным уродам места в Зоне. Только не таким.

- В чем проблема, парни? – развел руками Мюллер. Уж больно он не хотел связываться с этим дурным дельцем. – Вы ведь тоже дать прикурить можете, соберите отряд – и вперед.

- К «Долгу» не обращались? – мельком поинтересовался Прапор.

- К «Долгу»… - грустно усмехнулись нейтралы. – Воронин сказал нам, что это все байки и посоветовал завязать с выпивкой.

- Ну ладно… - решил подытожить Мюллер. – Сколько даете?

Нейтралы замялись, со вздохом признались: маловато. Около пятнадцати-семнадцати тысяч. Зеленых гривен, естественно. Мюллер с облегчением молвил нашим несостоявшимся клиентам:

- Не, так самолет не летает, отцы… Вы хоть понимаете, насколько муторная операция предстоит? Во-первых, поиски их базы. Во-вторых, сама ликвидация. А сколько там душ – кто знает? Глянь на видео – на задний план. Пацаны с серьезными стволами.

Нейтралы переглянулись, один второму скорчил рожу: мол, я же говорил… Встали, направились к выходу. Скорчивший рожу обернулся и с презрением бросил:

- Оказывается, правду бают, что вы как псы – бежите лишь туда, где куском побольше манят. Не все в Зоне продается.

- Может быть… - с противной улыбочкой вставил я. – Но самое необходимое всегда по карману.

Когда они ушли, завязался спор между двумя сторонами. Одну представляли Прапор, Скелет и Бард, на противоположной придерживались за свою точку зрения мы с Мюллером.

- Он же прав, не все можно купить! – горячился Прапор. – Мы могли бы…

- Что могли? – перебил его командир. – Заняться альтруизмом? Посмотри-ка на себя, браток… Этот броник, эту разгрузку и «комок» я покупал на свои кровные. Хоть и обещаю жене лет пять уже, что квартирку повместительнее приобрету для семьи. Видишь свой «калаш»? Тоже ведь не волшебник в голубом вертолете подарил. Так-то…

- Здесь тебе не «Долг» … Даже генерал твой не стал им помогать по доброте душевной! – нажал я на больной мозоль. – У меня лично желание сдохнуть из-за пары скопытившихся в плену нейтралов отсутствует.

- Но это же не люди! – возмутился Скелет. – Ну, «грешники» эти… хуже зверья.

- Не наша забота, - отрезал Мюллер. – Где ты их собрался искать, а? Ищи-свищи по всей Зоне. Да и стоит ли оно того…

Прапор долго собирался с мыслями, с силами, наконец высказался:

- Мюллер… что перевесит чашу весов в небесной канцелярии, когда однажды…

- Ой, не надо, а! – сморщился командир. – Бога нет, Прапор. И рая нет. А преисподняя – вон она, выгляни в окно. Неужели может быть еще хуже?

Подал голос и Бард, прежде почтительно вникающий в нашу полемику:

- Может, хуже сдохнуть за бабки, а не за свою идею? Я бы предпочел умереть за дело… мне так было бы гораздо легче.

Эх, не фартануло тебе, братишка – умереть за благое. Зона услышала и распорядилась твоей судьбой: обрекла на пожизненное существование никчемного овоща, гадящего в «утку» и меланхолично подставляющего ягодицу для укола. Из всей нашей компашки ты был менее достоин подобной участи. Верно, Мюллер? Кому, как не нам с тобой, уготованы котлы с чертями?

Зерно сомнений, однако, было брошено в душу командира, потому как спустя примерно час он стал тихонько изливать мне душу. Сидели, чистили оружие вдвоем, пока остальные разбрелись по постам.

Я его отчасти понимаю. После истории с Таченко он ведь квасил безбожно, только вот вернулся из полона зеленого змия, мы уж отчаялись, думали: все, капут. А он – нет, молодец, сумел очухаться. Еще и Прапора в команду привел.

- А что, если там все-таки что-то есть? – спросил вдруг Мюллер, держа на руках масленку. Мотнул подбородком вверх.

- Тьфу ты… - рассердился я. – Слышь, к «Монолиту» не хочешь податься с такими сомнениями?

- Нет, ну представь… И там ты встретишь всех своих знакомых, друзей. Всех, кого знал. И всем им известны твои дела. Что ты творил, что думал о них. Как с ними после такого увидишься?

- Дык ведь кто без греха, шеф? Они ведь тоже замазаны будут.

- И вот я думаю… - продолжал Мюллер, не сводя с меня глаз. Странное что-то в них светилось… Жалостность? Будто хотел, чтобы я успокоил, доказал ему его же неправоту. – Если действительно поставят передо мной весы. А напротив встанут все эти люди, отмерять будут на чашах. Доброе дело… Злое дело… Где то, что я делал доброе? И где злое? Что главное – благие намерения или благие дела? Не всегда же совпадает, верно?

- Твою мать… ну и загнул… - я тоже настроился на серьезный лад. – Никто тебя не заставлял, шеф. Прекращай терзаться и возвращайся в коллектив.

- Не дай-то тебе Бог такого креста на душу, Танк.

- Хах, вот сказанул! Шеф, я такое дерьмо видел, какое тебе и не снилось в самом дурном кошмаре… Типа, нашел отрезанную голову друга и таскаешь во время боя, чтобы похоронить по-человечески. Или когда разъебашивали весь аул, а потом ты идешь по нему и видишь детские трупы. Наши, славянские. Рабы. Живой щит из тех, кто не успел уехать. Кому не дали уехать. Хорошо, когда глаза у них закрыты… а вот когда лежат и смотрят на тебя… лучше достать из рюкзака голову и с ней в гляделки поиграть – все легче.

- Так то ж на войне…

- На войне… - злая усмешка у меня, нервная. – А мы где с тобой сейчас? Здесь что, блядь – песочница?! Ты думал, на душе спокойней будет, если в спину своего приятеля не застрелишь, а «всего лишь» в аномальный поселок заведешь? Не замараешься в крови, да и, Бог даст, выберется как-нибудь… не вышло, да?

Мюллер съеживался от каждого моего слова, как от удара хлыстом. Сопляк… Совесть, вишь ты, жить ему не дает, грызет. Если уж решился – действуй. Если сделал – не жалей, иди дальше. Каждый сам себе выбирает дорогу. Я ведь предлагал нормально все обтяпать, Волкодава привлечь. Справились бы с тремя квадами.

Короче, ни хера его не проняло от моих сентенций на этот раз. Следующим утром поднял нас, и мы двинулись искать тех нейтралов, давеча гордо отвергнутых из-за суммы гонорара. Нашли в лагере новичков – тот, что рядом с Сидоровичем. Нейтралы повозмущались, повозбухали, но семнадцать тысяч насобирали и отдали. В их взглядах легко читалось превосходство: «ага, просто ломались, значит… ну-ну, наемнички».

Умные, бля… Больше половины денег, что вы вручили с таким пафосом, уйдет информаторам. Потому как обнаружить пункт постоянной дислокации «грешников» не удастся иначе – лишь петлять по разбросанным хлебным крошкам. Еще часть финансовых вложений требует снаряжение, позволяющее заглянуть в Зону поглубже. А нам в итоге останется пшик на постном масле, я ж знаю, что Мюллер просто с катушек слетает, когда его заносит на склад какого-нибудь военного барыги. В командире просыпается маньяк-шопоголик, которому бабки ляжки прожигают через сукно штанов. Эдакими темпами, шеф, ты себе квартиру новую не купишь. Неа…

Спустя две недели нам посчастливилось напасть на след «Греха» и выпасти лагерь в ямпольских подземных тоннелях. Акцию проводили максимально жестко и быстро, ввиду явного превосходства сил противника. На нашей стороне были внезапность и термобарические снаряды «шмелей». Прапор работал с удовольствием и полной самоотдачей, даже Скелет автомат в руки взял и «контролил» уцелевших без напоминаний и поджопников. Гуманист, прям ниибаца какой, ага…

Обгорелые трупы, дымящиеся бетонные своды. И мы шагаем в недешевых комбинезонах с автономной системой дыхания, щелкая время от времени выстрелами. Ей-ей, бойня в шашлычной. В конце ожидал сюрприз: каменный мешок с решеткой, наподобие зиндана. А в нем задохнувшиеся от недостатка выгоревшего кислорода тела трех «должничков» - видимо, пленники. Отмучились чуваки.

- Полюбуйся, Прапор… - позвал я бывшего собровца. – Иди глянь…

Он подошел на мой зов, я охотно посветил на мертвецов с искаженными лицами. Прапор застыл, как гримаса предсмертного ужаса на этих закопченных физиономиях.

- Ну и что? – стараясь оставаться спокойным, спрашиваю его. – На какую чашу весов кинуть сегодняшний день, мм?

- Танк!!! Твою душу в бога!!!

Прапор хлестко и болезненно возвращает меня в реальность пощечинами. Пытаюсь сообразить, что же происходит. Трясется пласт мха под моим телом, откуда-то бьет в спину теплая волна и грохает позади. Прапор кричит, но я вижу лишь его нелепо искривившиеся губы посреди шевелящейся бороды.

Ситуация… ситуация… ах да…

«Свобода» отсекла нам путь отступления. Отправляем Югу и Кита с поклажей, прикрываем их втроем: я, Прапор и Мороз. Мороза вообще сажаем в подвал, он упрямится и не хочет вооружаться «калашом».

- Маразматик старый! – рычу я в бешенстве. – Как ты своей сраной «сайгой» собрался броник пробить?!

Уйти нельзя. Гребанный «гепард» Кита и груженные рюкзаки здорово подводят, поэтому сперва необходимо обеспечить фору по времени. Ну, или хотя бы оказаться на равных правах с анархистами. Сколько их? Какого лешего к нам привязались? Не понимаю…

Скупой, но меткий автоматный огонь мешает проскочить переулок. Наконец, Юга и Кит скрываются за очередной облупленной трехэтажкой. Я же сгибаюсь и несусь к бараку справа, припадаю на колено. Короткой очередью пытаюсь зацепить силуэт за углом. Прапор уходит влево, ему не так-то просто прятать в тесном переулке свою тушу. Пока он мечется, даю еще очередь.

«Фьють-фьить-фьють!» - вычерчивает строчка на земле передо мной. Трассирующая пуля, громко завизжав, рикошетом отлетает и вгрызается в деревянную стену около моей головы. Ну, охуеть просто – так же и убить можно, чуваки!

Прапор машет мне ладонью сверху-вниз. Ложусь на живот, разеваю рот, обхватываю башку ладонями, зажимая уши. Из переулка на мгновение высовывается любопытствующий «свободовец» макушкой шлема. Шлепает с подвального оконца «сайга» - шлем резко отдернулся и скрылся обратно.

- Говорил же, блядь! – прошипел я досадливо.

Стучит игривым зайчиком-попрыгайчиком зеленое яичко, бьется об угол, где стоял обладатель шлема. Мягко и сочно лопается взрыв, перепонки на минуту берут тайм-аут, оставив взамен монотонный писк.

- Я ежик, ежик, ежик… - бормочу под нос, аккуратно приподнимаюсь.

Прапор, вскинув дуло с ПБС, хищной кошкой прокрался вдоль трехэтажки, равнодушно переступил через чьи-то подергивающиеся ступни, иду к нему.

- Лоо-оки! Лоо-оки! – истошно орет голос в соседнем закоулке.

Один минусованный, один трехсотый… И еще один целый, но малость контуженный. Ошарашенно смотрит на нас снизу, сидя на заднице.

Снова звучит выстрел «сайги», затем встревоженный голос Мороза из гарнитуры:

- Мужики, на подходе четверо-пятеро… Хотят к вам пройти…

- Ебни по ним доппайком, - советую я. – Пусть охолонутся.

- Уйяяя! – кряхтит раненный, зажимая правый истекающий кровью бок.

Неизвестный продолжает орать: «Локи! Локи!», однако после отрезвляющего хлопка карабина затыкается.

- Как ты сказал? – вдруг встрепенулся Прапор. – Локи?

Он зашарил взглядом по троице, нагнулся и схватил страдающего от боли анархиста за плечо:

- Кто из вас Локи? Кто?!

- А-а! – взвыл тот. – Вон тот, бля! – ткнул пальцем в неповрежденного бойца «Свободы», мрачно взирающего на нас и дожидающегося последней пули в своей жизни.

Прапор резким движением срывает с Локи противогаз, стукает затылком об стену.

- Узнал, суч-чара? – аж с придыханием вопросил бывший «должник». Приподнял за шиворот ручищей, уставился в упор. – Узнал?!

- Маску сними, ебантяй… - деликатно подсказал я. – Он же тебя по ресницам не опознает.

- А… - спохватывается Прапор. Закатал маску, в глазах – ярость как пара вспыхнувших угольков.

- Ну, узнал… - сквозь зубы ответил Локи, прищуриваясь. – И что? Что дальше, «должничок»?

Удар стопой по коленной чашечке. «Свободовец» ухнул и припал на подшибленную конечность. Давненько я Прапора таким ожесточенным не видел – чесслово… Глушитель врезается в рыжий висок анархиста, из уст нашего здоровяка вылетает краткое, вибрирующее от напряжения и с неподдельной злобой:

- Ползи… слышишь? Ползи или… или сдохни…

Затвор предупредительно клацнул, а я с интересом наблюдал за этой сценой, не выпуская из поля зрения и раненного, и мертвого обладателя шлема.

И он пополз. И «трехсотый» следом. Мы не мешали.

- Опа-опа! – внезапно вспомнил я. – Подожди-ка!

Короче, Мюллер оставил мне жетоны «долговские». И разъяснил проблему, связанную с ними. Ну Кит, бляха-муха… Командир тоже хорош – мог бы и выкинуть давно, на кой ляд таскать их постоянно при себе? Осенило его лишь перед отъездом. Отозвал меня в сторонку, вручил виновато. Мол, будет время – закинь туда, где никто не найдет со стопроцентной гарантией.

Ха! Обижаешь, начальник… Сам-то не сподобился. Или не знаешь в Зоне таких мест?

Да-да, я тоже подзабыл за всей этой суетой. А теперь не нахожу лучше выхода, чем сунуть мертвецу в карман. Поднасру «Свободе», ежели Черепу фартанет однажды узнать об их местонахождении. Не узнает – ну и хер с ним, еще лучше. Череп, насколько я наслышан, мужчина очень серьезный и обстоятельный, не советую никому в кровниках его заиметь.

Неизвестно, какие события ожидают нас, верно? А если меня шлепнут и на моем трупе найдут жетоны? Подстава для пацанов получится. Знаете, я согласен на звание мудака при жизни, но после гибели желал бы услышать что-нибудь приятное. Типа, Мюллер плачет, Прапор горючие слезы вытирает рядом с моим хладным трупом: «На кого ж ты нас покинул?! Вернись –мы все простим!». И в таком духе, в общем. А в противном случае процедят, когда за ними Череп придет: «У-у, козлина! Жил долбоебом – и умер долбоебом, чтоб ему земля «студнем» была».

Сделал свое черное дело, обернулся к Прапору, со странной задумчивостью всматривающемуся в ковыляющего бедолагу Локи, который поддерживал подранка-собрата.

- Мда… - подытоживаю невесело. – Доброта твоя и щедрость не знают границ. А ну-ка, посторонись…

Вскидываю автомат, но Прапор не уходит с траектории огня.

- Э, оглох или где?! – прикрикиваю я, упирая приклад в плечо.

- Не надо, - буркнул тот, слегка повернув бородатый профиль.

- В смысле – «не надо»? Алле, товарищ Прапор! Это – «свободовцы»!

- Да. Ну и?

- Ну и… это же… - растерянно пробормотал я, опуская оружие. – Анархисты… ты, типа, с ними воевал…

- Не воевал я с ними, - печально ответил Прапор, вздохнув. – Я с Зоной воюю.

- Че-то результат неочевиден… - чистосердечно признаю я.

- Я, конечно, дико извиняюсь… - рявкает Мороз в наушнике. – Только здесь меня в кольцо берут… подсобить нет желания? – и добавляет «сайгой»: - Тух! Тух!

С удовольствием, да вот из окон второго этажа молниеносно вылетает пара буро-прозрачных щупалец с толщиной в меня, догоняет окаменевших от первобытного страха «свободовцев». Кольцо обхватывает подранка и сильным движением баскетболиста закидывает в окно. От второго щупальца Локи успевает увернуться и, несмотря на больную ногу, улепетывает во всю прыть.

Тренькают осколки стекла над нами, я поднимаю голову и начинаю пятиться, заикаясь:

- П-п…

- Ходу! – взревел Прапор, срываясь галопом.

Щупальце проносится перед лицом, словно кожура от гигантской колбасы, разворачивается и перебирает присосками по земле. Жадно, с противным хлюпаньем и фырканьем. Наткнулось на труп, вонзилось трубочками в спину. Пробегая рядом, чуть не ломаю голень об чудовище.

- Беги! – орет Прапор впереди. Догоняю его, сзади угрожающе шуршит погоня. Сдергиваю с плеча автомат и выпускаю длинную очередь, почти не глядя. Отклоняюсь: весьма вовремя. Мимо просвистел труп, выпущенный, как из пращи. Твою-то… да что ж это такое…

Бедный покойничек приземляется аккурат на плетень перед бараком.

Мороз в следующем… в следующем переулке…уф… Бег с выкладкой, надо меньше курить… Оборачиваюсь, сердце обливается холодным ужасом: овальное существо светло-коричневого цвета перетекает с верхнего этажа одного здания в противоположное, помогая себе длиннющими висюльками и клешнями.

- На-ка! – добиваю магазин, отстрелив остаток в направлении твари.

В это время протяжно и тоненько как сверчок, стрекочет черное грозовое небо – ближе и ближе. И на нас обрушивается все окружение, заталкивая Лиманск в тартарары…

«Это ладно,
А тут недавно
Самолеты кружили,
И непонятно, главное:
Где свои, где чужие…
Спасибо, кто-то сказал: «Парень!
Не делай резких движений!».
Я-то раньше не знал,
Что люди – просто мишени…»

В моих кавказских воспоминаниях авиация занимает специально отведенное место. Это в период второй чеченской кампании нормализовали более-менее разведку, а в первой наши же ВВС и артиллерия беспощадно выпускали боезапас по расположению «своих» же, оставляя духов в номинации «лучший убийца федерала» позади себя. Поверьте, нет более непередаваемого ощущения, когда у тебя есть поддержка с воздуха – и она начинает крошить противников в пух и прах, а ты с наслаждением и медовой сладостью в сердце наблюдаешь за этим. И куда как хуже, когда из-за штабного распиздяйства на твой отряд натыкается залетная вертушка и начинает гонять туда-сюда.

А полный трындец – когда ты нелегально воюешь в чужой стране, противостоя вооруженным силам этого государства. И командование супостатов решает однажды задействовать авиацию. Они нагло объявляют о своем решении вашей стороне – вселенская скорбь и уныние охватывает ряды твоих сторонников, да и тебя заодно. Лихорадочно прикидываешь: не пора ли удирать к границе?

- Танк!!!

- Все, все… - слабо выдавил я из себя. Пытался подняться на ноги – покачнулся. Рассматриваю панораму «пригород Берлина-45», где густой дым заволакивает округу. Барабанные перепонки нормализуют деятельность, тревожно сигналит дозиметр в детекторе. Видно, взбаламутили радиоактивную пыль. Как подтверждение – неприятный металлический привкус во рту.

Прапор, отхватив осколок в левое плечо, сжимает от боли челюсти. Пока все трещит и рушится, пробираемся на пустое от аномалий и руин место. Ближайшее здание в пятнадцати метрах – даже если рассыпаться начнет, задеть может лишь кусками и всякой чепухой.

Делаю надрез на противоположном от осколочного ранения участке кожи, промедол – наше все. Но нет его. Увы и ах…

- Готов?

- Как пионер… - отвечает после короткой паузы Прапор.

Импровизированное шунтирование отверткой, встроенной в рукоять ножа. Какие на данный момент эмоции ощущает бывший «должник» - могу представить, но не хочу.

- Мать твою, третий осколок уже… - говорит он вдруг. – Что за непруха?

- Ну, это ты зря… - я с ним не соглашаюсь. – Непруха – если бы он в голову прилетел или в шею. А так – нормально.

- Надо Мороза найти… А-а!!! Ты специально, гад?!!

- Какие мы нежные… - устало хлопаю по забинтованному плечу, складываю отвертку. – Я думал, это ты от удовольствия кричишь… Предупреждать нужно было…

- Че-то башка звенит…

- Дык она ж пустая. Ладно, ты вызванивай Югу с Китом. Я пойду Мороза искать. Кстати, мы где вообще сейчас?

Прапор закашлялся, сплюнул на траву.

- Да там же… противогаз мой возьми. И БК… - щупает рацию в кармашке, достает. – Кит, выходи на связь!

Немедленно пиликает в ответ и молодой испуганный голос произносит, захлебываясь:

- Мужики, Юга на приеме!

- Юга…

- Подожди, Прапор! Там вертушка летает над вами кругами, делали бы вы ноги оттуда!

- Мы под авиаудар попали… Я «трехсотый», щас Мороза найдем и двинемся.

- А где он? Что с ним?

- Вот заебет сладкая парочка… - недовольно высказался я. – Скажи, пусть не потеет. И спроси: где они с Китом упали?

- Вы где? – послушно интересуется Прапор, опустив взгляд на покрытую серым крошевом траву.

- Мы на месте, развернули малютку. Ожидаем вас… – отрапортовал бодро Юга. – Прапор, найди Мороза, пожалуйста. Слышишь?

Я захныкал и почапал восвояси, вытирая окровавленные руки об штанины. Барак с повисшим на плетне анархистом был объят пламенем вдалеке. Хороший ориентир, блин. В коленках слабость, меж ушей давит словно гирей. На ходу меняю магазин, прячу рожу под противогазом. Духота-то какая… духота… хоть бы ливень жахнул, смыл этот город и всю его пакость. Спасибо самолетикам, что не сбросили бомбы серьезного калибра, побаловались ракетками, ну и, судя по отметинам на стенах, из авиационных пушек прошлись. Вероятно, поскупились на гостинцы…

Идиоты. Кого обстреливали-то? Зачем? Пустые улицы? Неужели не видно было, что контингент «Монолита» отсутствует?

И еще одна мыслишка зловредная начала меня точить изнутри…

Мюллер. Ты знал, когда уходил от нас? Ты знал? Что-то такое в глазенках твоих оловянных было ведь – тогда я дешифровать не сумел, сейчас вот на ум пришло. Почему бы и нет? Прапор бы ответил возмущенно: «Он не мог!». Э-э, брат… Не все ты знаешь о своем командире… ой не все…