Фальшфейер на трассе⁠⁠

Их шлемы стояли на стойке рядом, но это ничего не значило. Они просто ехали вместе. Собирались ехать. Странно только, что мальчика трясло и пробивало на нервяк, а девочка его слушала и морщилась.

— И вот она смотрит на меня, будто знает что-то и спасти хочет... А меня чего спасать? Я орать начал... А потом она сказала такую странную фразу… Что-то вроде: «А ты сам-то молился колесам своим?», и вот тут я, блин, просто завис. – Сашка нервно курил, пальцы дрожали, и вообще было видно, что он уже жалеет о затеянном разговоре. — Никто, понимаешь?! Никто и никогда этого знать не мог, я не рассказывал об этом никому даже по пьяному делу, потому что – вспомнишь такое, и трезвый сразу!

Забегаловка была пустой, как и положено таким заведениям в сотне километров от столицы. Зато стойка с напитками и всамделишным барменом была прямо на радость какому-нибудь фанату дорожной романтики. Яна протирала салфеткой рукав. Где-то прислонилась, только сейчас заметила, и мучила уже истрепанную салфетку, потому что не знала, как закончить этот дурацкий разговор.

У них впереди было почти две тысячи километров, и поднимать суеверные темы про аварии и души и прочую инфернальную хрень было очень глупо с его стороны. От Сашки прямо разило страхом в этот момент и Янка плохо понимала, носом она это чувствует или каким-то внутренним чутьем.

Бармен поставил перед ними две чашки эспрессо и, мгновением позже, стакан с водой.

— Ты вот сейчас это всё зачем мне рассказал? Да ещё вот так, что непонятно ничего и не по себе от этих суеверий.

Сашка помолчал, одним глотком выпил кофе и скосился на неё.

— Испугал?

Яна молчала. Что она могла сказать? Что перед дорогой не принято говорить о смерти, авариях и травить байки про духов, живущих в мотоциклах? Или о том, что она, конечно, знала больше, чем он?

— Себя напугал скорее. По-моему, не колесам молиться надо, — медленно сказала она, — всё в людей вечно упирается. Но кому в этом случае молиться, я не знаю. Можно верить, например. Или не верить.

— Да верю я…

— Ладно, — сказала она, — я расскажу тебе сейчас , но учти, что при случае отопрусь и не смей кому-то потом говорить, что ты это узнал от меня.

— Клянусь колёсами своего…

— Не клянись колёсами, просто заткнись!

Вообще надо было уже выдвигаться, но Янка медлила. Не хотелось выезжать в таком муторном настрое. Ещё и Санёк чуть не зубами клацал, попутчик тоже. Обещал же, что вести себя будет тихо, упрашивал недели две, взять с собой, уговорил, и что началось то?

— Всем всегда хочется верить, что есть что-то непознанное, тайное, недоступное пониманию. – сказала она словно бы себе. Отпила свой эспрессо, поняла, что остыл. — Но обязательно должно быть что-то такое, до чего можно дотронуться. Хотя бы словами. Ты только не жди названий в духе «Одинокий рейджер» или «Беспечный ездок», наши ребятки любят, конечно всю эту пафосную балабень, но она к реальности обычно не имеет никакого отношения.

Она мельком взглянула на бармена, который стоял и прислушивался.

— Я даже год не знаю, когда это произошло. Короче, история была не очень хорошая. Вечером на трассе на Новосиб, километров за триста, не доезжая… Там таких мест полно… выполз туман, а ты сам знаешь, как ездить в тумане. Противотуманки не справляются, жопное чувство, что сейчас улетишь куда-то. Он ехал один и на чём-то очень простом, Хонда там была или Минск вообще, я не знаю. Тормознул перед низинкой, там совсем густо было, видимости ноль, и знак поворота. В общем, улететь от нечего делать. Его обогнала девятка, нырнула в туман с разгона, мелькнули стопсигналы и пропали сразу. Сообразили видимо, что могут встрять. Минуты не прошло, мерс летит, и тоже в туман с разгону, даже не тормозил, только хлопнуло через три секунды, влетели, значит, друг в друга…

Туман начинался даже не постепенно, а какой-то ровной полосой, словно молочная река текла через дорогу в этом месте. Дальше дорога уходила ниже. Нужно было срочно что-то делать, но уже слышался шум мотора сзади. Кто-то опять ехал, и скорость была приличная. Он поставил мотоцикл на подножку и побежал назад, чтобы предупредить заранее. С фуры, его, машущего руками, скорее всего, даже и не заметили. Хлестнула по лицу волна сырого воздуха, и на совершенно жуткой скорости Супермаз взрезал подушку тумана.

У него волосы встали дыбом. Удар в тумане был такой, словно здоровенным топором кто-то врубил по металлической двери и прорубил её насквозь.

Не сразу вспомнил про фальшфейеры в сумке. Это точно была удача. Фаеры были чужие, он вёз двадцать штук ребятам дайверам в Иркутск, в Новосибе должен был передать, но сейчас времени размышлять не было. Пока отстёгивал сумку и разрывал скотч, белый седан на полной сторости промчался мимо и прошил туман… Не прошил.

Хрястнуло уже ближе и заливистый сигнал, как крик, расталкивая клочья тумана, прорвался сюда, в прозрачный с синевой студень сумерек. Следом уже летела ещё иномарка, за ней газель, и они шарахнулись от него, вильнув на дороге, и тоже канули в молоко. Бухали железные хрусткие удары, кто-то кричал, но звуки тонули и вязли в мутной белизне, и слышались то близко, то далеко.

Он подгонял себя и просил, чтобы они закончились, наконец, эти машины. Метров за сто он зажёг первый фальшфейер и швырнул его прямо на дорогу. Потом сообразил, откинул от середины, зажёг второй. Вернулся к мотоциклу, завёл, сделал полукруг и поехал назад. На пригорке остановился на обочине, включил аварийку. Её, конечно, видно будет слабо, но хоть что-то.

Через деревья замелькали приближающиеся фары. Он схватил ещё один фаер, зажёг его и пошёл навстречу, размахивая им над головой.

Надо было попытаться помочь там, в тумане, где вообще непонятно что происходило, умирали люди, но сначала нужно было перекрыть движение. Ещё один удар, почему-то далёкий, врезал по нервам. С той стороны. Ещё надо было и там движение перекрыть…

Сначала Volvo, а следом и большой внедорожник тормозили юзом. Взбешенный водитель передней машины выскочил наружу.

— Ты …нулся что-ли? Ты что творишь?

— Пять машин всмятку, и фура, там… в тумане… и все влетают и бьются. Там месиво уже….

Он закашлялся и вручил оторопелому водителю фальшфейер.

— Тут стой. Маши вот так, и фары не гаси! А ты разворачивайся ближе к обочине фарами назад, не глуши и дальний вруби! – это уже он крикнул озадаченному верзиле из Джипа, — дорогу перекрыть надо! А я туда… С той стороны тоже гонят. Не пускайте никого!

Все как-то сразу сообразили, что спорить не стоит и никто уже никуда не успеет, если торопился. А он подхватил рюкзак с фаерами и побежал в туман.

Сашка слушал открыв рот. Янка подумала, что, пожалуй, перебрала с натурализмом. Сказать ему что ли, сколько машин на самом деле врубилось друг в друга и сколько народу погибло? Нет, лучше ему не знать. И сколько бы ещё погибло, если бы не этот неизвестный парень…

— Так и что дальше-то? – не выдержал Санёк.

— Плохо всё кончилось. Надо было пройти мимо всей этой каши и не кинуться помогать, а идти мимо, тащить фаеры на другую сторону. А как пройти, если люди горят заживо и кровью истекают у тебя на глазах? Я не знаю. Он вышел с той стороны, раскидал фаеры, но так и не дождался ни одной машины. Надо было дождаться, но не смог человек. Ещё один фаер зажёг и положил на середину дороги. И побежал назад, помогать. Бэха спортивная ехала со стороны Новосиба, чувак гнал как не в себя, торопился. Снёс его наглухо в тумане и только тогда остановился. До самой мясорубки сотни метров не доехал. Водитель уцелел, подушки сработали. А наш двухколёсный нет.

Это была какая-то дурацкая пауза. Янка понимала, что надо как-то объяснить вот сейчас, что это не какие-то легенды, это конкретный человек... герой? Наверное. Кто бы ещё стал бы делать всё это один? У кого бы оказались фальшфейеры? Совпадение? Как объяснить?

— Поэтому, Сань, молиться надо не колёсам, — медленно сказала она, — а людям.

— … — сказал Сашка.

— Точно, — покивала Янка и залпом допила холодный кофе. Горечь эспрессо скрутила язык. Она показала большой палец бармену и попросила повторить.

Саня был задумчивый, но уже совсем не испуганный. Сейчас он сидел за стойкой, опирался на шлем и смотрел куда остановившимся взглядом.

— Забыла, — сказала Янка тихо, — в общем, говорят, что видели его… Нет, не так. Видели фаеры на дороге. Тормозили. Возвращались, но ничего не находили. Зато впереди был туман. Как предупреждение это было. Так что имей в виду, если тебе покажется, или почудится, или привидится, не знаю как сказать лучше… В общем, фальшфейер на трассе не просто так. И будет возможность, помяни человека, до сих пор он там где-то ходит, следит получается. Будто спасти хочет кого-то…

Все истории автора - смотритель маяка