Джон Уиндем «День триффидов»⁠⁠

там и вопросы феминизма затронуты ) вот любимый момент (сорян, что длинно, но оно того стоит):

Пока мы разговаривали, в зале вспыхнул электрический свет. Девушка посмотрела на лампы с благоговением, точно на небесное знамение. Она задула свечи и время от времени поглядывала вверх, как бы желая убедиться, что лампы никуда не делись.
Через несколько минут вошел Коукер.
– Ваша работа? – спросил я, кивнув на лампы.
– Да, – признался он. – Здесь у них есть собственный генератор.
– Вы хотите сказать, что мы все это время могли иметь здесь электрический свет? – спросила девушка.
Коукер посмотрел на нее.
– Надо было всего-навсего завести мотор. Если вам нужен был свет, почему вы этого не сделали?
– Я не знала, что он есть, и, кроме того, я ничего не понимаю в моторах и электричестве.
– И поэтому вы сидели впотьмах вместо того, чтобы заниматься делом?
– Не моя вина, что я не разбираюсь в таких вещах.
– Не согласен, это не просто ваша вина. Вы ее лелеете и холите. Более того, вы притворяетесь, будто вы слишком одухотворенная натура, чтобы разбираться в технике. Это дешевая и глупая форма тщеславия. Каждый является в мир круглым невеждой, но на то Бог и даровал ему – и даже ей – мозги, чтобы приобретать знания. Неспособность пользоваться собственными мозгами не есть достойная похвалы добродетель, даже женщин следует порицать за это.
– Все это очень хорошо, но у разных людей ум действует в разных направлениях. Мужчины понимают, как работают машины и электричество. Женщины, как правило, такими вещами не очень интересуются.
– Не пытайтесь всучить мне стряпню из мифов и притворства, это не для меня. Вам прекрасно известно, что женщины управлялись с самыми тонкими и сложными механизмами, когда брали на себя труд разобраться в них. Но обычно бывало так, что они слишком ленивы и не желают брать на себя этот труд. На что это им, когда традицию, милой беспомощности можно расценить как женскую добродетель? И когда можно свалить все дело на чьи-то плечи? Обычно это поза, и против нее никто не считает нужным выступить. Напротив, ее лелеют, мужчины ей подыгрывают. Вся эта комедия полностью устраивала обе стороны. Жесткая практичность так хорошо гармонировала с душевной тонкостью и очаровательной беспомощностью, и дурак тот, кто пачкает руки. Взгляните на какую-нибудь бойкую девчонку и на интеллектуальную женщину. Обе они, каждая по-своему, втирают очки, играя в высшую чувствительность. Но приходит война, приносит с собой общественные обязанности, и оказывается, что из той и другой можно сделать приличных механиков.
– Они обычно не становились хорошими механиками, – заметила девушка. – Об этом все говорят.
– А, это защитный механизм в действии. Позвольте вам заметить, что такие утверждения были в интересах почти всех. Впрочем, все равно, до некоторой степени это было так, – признал он. – А почему? Да, потому, что они учились наспех, без надлежащей школьной подготовки, и им вдобавок пришлось бороться против взлелеянного годами убеждения, будто такие интересы им чужды и слишком громоздки для их тонких натур.
– Не понимаю, отчего вы набросились именно на меня, – сказала она. – Не я ведь одна ничего не понимаю в этом несчастном моторе.
– Вы совершенно правы. Получилось нечестно. Я просто разозлился, что вот есть мотор, исправный, готовый к работе, и никто пальцем не пошевелил, чтобы завести его. Меня всегда выводит из себя тупое недомыслие.
– Не понимаю, с чего вам вздумалось изливать свое презрение к женщинам именно на меня – и все из-за какого-то грязного старого мотора, – сказала она обиженно.
Коукер поднял глаза к потолку.
– Великий Боже! А я-то стараюсь втолковать ей, что у женщин есть все способности, стоит им только взять на себя труд применить их.
Несколько секунд она критически разглядывала Коукера.
– Мы здесь не намерены ни менять своих взглядов, ни поступаться своими убеждениями. Так что если вам не нравятся обычаи достойных респектабельных людей, вам лучше уехать отсюда. – Она фыркнула и удалилась.
Коукер смотрел ей вслед. Когда дверь за нею закрылась, он облегчил свои чувства с непринужденностью портового грузчика. Я расхохотался.
– А чего вы ожидали? – спросил я. – Вы встаете в позу и ораторствуете перед этой девицей, как будто она является собранием правонарушителей – да еще ответственных за всю западную социальную систему. И после этого вы удивлены, что она взбесилась.
– Я ожидал, что она внемлет голосу разума, – пробормотал Коукер.
– С какой стати? Большинство из нас внемлет голосу привычки. Она будет против любых изменений, разумных или неразумных, которые вступают в конфликт с внушенным ей представлением о хорошем и плохом; и она будет искренне убеждена, что проявляет твердость характера.