Дзана⁠⁠

В советское время Лескен считался весьма зажиточным и самодостаточным селением.

В Лескене было две школы, два продуктовых магазина, хозмаг, клуб, библиотека, спортзал и любимое место мужчин - столовая.

В любом лескенском доме всегда имелась осетинская арака и закуска, но мужчины, когда им позволяли финансы, любили собирать друзей и идти в столовую выпивать русскую водку с международными шницелями и прочими общепитовскими антрекотами.

Как правило, делалось это по очереди.

Зулейхан и её муж Дзана жили весьма скромно.

Дети уже повзрослели и покинули отчий дом, поэтому пожилым только и оставалось делать, что вести небольшое хозяйство да ругаться по любому удобному поводу.

Дзана, что греха таить, любил выпить.

Он никогда не напивался до беспамятства, не устраивал пьяные дебоши, не валялся в грязи: выпивал, как все.

Но этот его небольшой порок сильно раздражал Зулейхан.

А когда Дзана просил на поход в столовую денег, то скандал стариков было слышно даже до набережной речки.

В тот день Дзана выглядел сильно озабоченным.

Была суббота, и он знал, что настала его очередь вести друзей в столовую.

Денег в кармане у него уже давно не было, а просить их у своей скандальной жены он боялся.

Тем более, что на его благородный порыв угостить друзей она бы всё равно ответила отказом.

Он присел на лавочку возле дома. Проходившая мимо почтальонша поздоровалась и передала ему газету.

С первой страницы газеты на Дзана грустными глазами смотрело бровастое лицо Л. И. Брежнева.

- На 76 году жизни скончался генеральный секретарь коммунистической партии советского союза Леонид Ильич Брежнев, - прочитал Дзана.

Прочитав, он хитро прищурил глаза, почесал бороду, улыбнулся и быстрым шагом забежал с газетой в руке домой.

- Жена, слышала? Брежнев умер, - сказал он с таким скорбным лицом, как будто потерял родного дядю.

Зулейхан прикрыла передником рот и стала причитать.

- Что делать, ума не приложу. Все мужчины Лескена собирают по 25 рублей на похороны, но я даже не знаю, сможем ли мы осилить такую сумму, - качая головой проговорил Дзана.

- Пойду скажу, что наш дом сдавать не будет. Стыдно, конечно, перед всем селом опозорюсь, но делать нечего.

Зулейхан хотя и была женщиной не сильно социально вовлеченной, но терять лицо из-за 25 рублей она не собиралась.

- Вот тебе 50 рублей, и пусть все знают, что наш дом не хуже других. Мы осетинские традиции не нарушаем никогда. Немедленно иди в сельсовет и сдай и за себя, и за меня! Так и скажи - Зулейхан хоть и женщина, но она советская женщина!

Дзана чуть не взвизгнул, когда в его руки перешли две фиолетовые купюры с головой Ленина, но сдержался, скорбно покачал головой и медленно вышел из дома.

Пятьдесят рублей в начале 80-х были солидной суммой, особенно в селе.

Мужчины два дня гуляли в столовой: пили, закусывали, а в перерывах пели песни. И только на третий день Зулейхан узнала о коварном обмане мужа.

Она затаила на него обиду и не разговаривала с ним целую неделю.

А Дзана только это и надо было.

Прошло какое-то время.

Снова наступила очередь Дзана накрывать столы в столовой.

Целыми днями он думал о том, где взять денег. Даже подумывал продать своего любимого ослика, но и этого он не смог бы сделать без одобрения сварливой жены.

Как-то в обед он стоял с мужчинами в центре села, курил и слушал нехитрые рассказы односельчан.

В это время откуда-то из-за горизонта стал появляться вертолёт и пролетел прямо над их головами, слегка оглушив своим рокотом.

- Эх, вот бы мне вертолёт! - мечтательно сказал один из мужчин, - я бы на нём в Чиколу летал и в Дигору, а может быть даже и в Орджоникидзе!

- А я бы на рыбалку в Аргуданский на нем летал, а то идти далеко, а форель там клюёт отлично, - проговорил другой.

- Да ну его! От него столько дыма. И солярку он жрёт, как танк! - возмутился третий.

Дзана хитро прищурил глаза, почесал бороду и медленно побрёл домой.

- Жена, я только что с собрания вернулся. С лучшими мужчинами села говорил. Отстали мы с тобой, старуха, отстали. Все в Лескене уже купили вертолёты, одни мы с тобой остались без вертолёта. Так стыдно было. Но что делать, у нас лишних двадцати рублей нет. Конечно, лучше бы взять вертолёт подороже, за 25 рублей, ну, да ладно… - трагично сообщил старик и задумчиво стал ковырять пальцем стол.

- Это что же за ветралёт такой? Что за животное такое? - осторожно поинтересовалась Зулейхан.

Старик махнул на неё рукой.

Зулейхан с минуту молчала, нервно теребя косынку, быстро зашла в комнату, вынесла оттуда 25 рублей и решительно сказала:

- Вот. Иди и купи самый лучший ветралёт! Мы порядочная семья. У нас всё будет, как у людей. Мы не хуже других! Но имей ввиду, в моём дворе этот ветралёт гадить не будет. Держи его от меня подальше!

Дзана с трудом сдержал радостный возглас, забрал деньги и ушёл за покупкой.

На самом деле он, конечно же, позвал друзей и отлично с ними посидел за богато накрытыми столами в столовой.

Зулейхан через какое-то время узнала про обман мужа, сильно на него обиделась и не разговаривала с ним больше недели.

Но Дзана только это и надо было.

А в Лескене до сих пор на вопрос - А на чём мы поедем? - отвечают, - На чём, на чём?! На вертолёте Дзана!

Однажды утром Дзана проснулся со странным чувством. Это было чувство вины.

Ему было стыдно за то, что он постоянно подтрунивал над женой. Он решил как-то загладить свою вину и сделал очень серьёзное заявление:

- Жена! Я часто обижал тебя в жизни. Прости меня за это. Хочу повиниться перед тобой, и в знак примирения бросаю пить прямо с этой минуты!

Зулейхан от неожиданности уронила фарфоровую чашку и та со звоном разлетелась на множество кусочков.

- Старик, уж не помирать ли ты собрался? - с тревогой в голосе спросила она и запричитали.

Дзана кое-как успокоил её и тем вечером действительно лёг спать абсолютно трезвым.

Прошла неделя.

На всех мероприятиях, которые проходили в Лескене Дзана решительно отказывался от алкоголя.

Подруги и просто соседки наперебой докладывали Зулейхан, что называется, сводки с полей:

- Твой муж не выпил там!

- Твой муж отказался пить на свадьбе!

- Твой муж даже не сел за стол у тех-то!

От такой информации с одной стороны сердце радовалось, но с другой стороны становилось тревожно на душе у Зулейхан:

- А вдруг у моего старика какой-то смертельный недуг, из-за которого он и бросил пить?

А Дзана уже не на шутку устал быть трезвенником. Его буквально колотило от трезвой жизни. И как назло всю неделю в Лескене проходили то свадьбы, то именины, то проводины, а ему приходилось их посещать и на потеху односельчан отказываться выпивать.

Рано утром соседка попросила Дзана нацедить из бочки трёхлитровый баллон араки для традиционного подношения на свадьбу.

Дзана взял из кладовки старый резиновый шланг и спустился в соседский подвал.

Он вытащил затычку из бочки, засунул шланг, сделал несколько энергичных втягиваний, и арака, весело журча, полилась в стеклянную тару.

Пока тара наполнялась, Дзана хитро прищурился, почесал бороду и улыбнулся.

Всю следующую неделю муж Зулейхан ходил по Лескену в отличном настроении.

Он посещал все мероприятия, продолжал отказываться от выпивки, но был весел, словоохотлив и улыбчив.

Его супруга уже перестала волноваться из-за неожиданно ставшего трезвенником мужа, но при случае пожаловалась соседкам во время вечерних посиделок, что Дзана почему-то сильно увлёкся охотой на мышей и крыс в подвале:

- Он на день может по несколько раз проверять в подвале свои капканы от мышей и крыс! И не ленится старик!

Соседки посмеялись над ней и объяснили, зачем её муж так часто ныряет в подвал:

- У него в кармане шланг. Он его в бочку с аракой засовывает и втихаря выпивает.

Очень обиделась на коварного мужа Зулейхан.

Устроила скандал, который был слышен даже на другом берегу речки.

Она отняла у Дзана шланг и не разговаривала с ним неделю.

А что же Дзана?

А Дзана лишь улыбался и почёсывал бороду, потому что ему только это и надо было.

#аланскиехроники