Довербальная травма. Треугольник Карпмана с самим собой2
Сегодня тема очень сложная и довольно объемная. Я не буду пытаться уложить все в одну статью, я пройдусь по самым основным моментам, а там уже буду смотреть на вопросы от вас.
Довербальная травма - это психологическая травма, которую получает ребенок в первые 1,5-3 года жизни. По другим источникам, даже до рождения и в самом его процессе.
Наносит эту травму “мертвая” мать. Термин был введен французским психоаналитиком Андре Грином. В одноименной статье Грин дает следующее определение: “Мертвая мать — это мать, которая остается в живых, но в глазах маленького ребенка, о котором она заботится, она, так сказать, мертва психически, потому что по той или иной причине впала в депрессию”. Причины могут быть разные, от послеродовой депрессии до измены мужа, но влияние на ребенка всегда имеет разрушающие последствия.
И давайте сразу обрисуем эти последствия. Самый главный признак довербальной травмы - это полное отключение психики от личности и тела в стрессовых ситуациях. Человек хочет лечь и не существовать. Не шевелиться, не говорить, не дышать, вообще раствориться в пространстве, не быть. Это поведение закрепляется в самом раннем возрасте у ребенка “мертвой” матери. Младенец не может сказать что ему надо, он не может встать и уйти, или сделать то, что хочет. А потребности остаются. И единственным вариантом такого младенца становится небытие. Если выключить связь с телом и эмоциями - то и боли от неудовлетворенных потребностей нет.
Меня нет = мне не больно.
Но “Я” просто не существовать не может. Поэтому личность (Я) погружается в психическое убежище. Теорию психических убежищ предложил Джон Стайнер в своей книге ”Психические убежища. Патологические организации у психотических, невротических и пограничных пациентов”. В этом убежище личность теряет связь с реальностью и собой и может “переждать” до того момента, пока не станет безопасно. Из-за этого обрыва связи с реальностью и собой такое состояние еще называют шизоидным убежищем.
Проявляться это убежище может по-разному. Это уход в фантазии и грезы в более детском возрасте, частый и очень длинный сон. В более взрослом возрасте это может трансформироваться в зависимости от психоактивов, потому что они очень хорошо дают это чувство “небытия”. Либо это уход в трудоголизм, зависимость от азартных, или компьютерных игр. Любой вид зависимости очень хорошо помогает “отключаться” от происходящего. Другой вариант - фокусирование на “объекте безопасности” - мягкая игрушка, или домашнее животное, которые ребенок будет любить больше, чем родителей. Потому что этим объектом заменил родительскую фигуру и “закрыл” потребность в эмпатии и проявлении любви.
Есть еще довольно большой ряд признаков довербальной травмы, они схожи с симптоматикой сложного посттравматического расстройства. Нарушение регуляции аффектов, нарушения внимания и сознания, нарушение самовосприятия и смысловой системы, проблемы в межличностном общении и соматизация(эмоции будут проявляться в виде телесных ощущений и боли). Но самой травмы, акта насилия, морального урона, самой стрессовой ситуации, что эту травму запустила, в истории человека не будет. Потому что она произошла гораздо раньше, чем он мог запомнить. Но психика помнит состояние полной беспомощности.
Но при чем тут треугольник Карпмана, о котором я написал в названии? Он в том, что структура личности, в случае довербальной травмы, будет существовать в таком формате: желание удовлетворить свои потребности (жертва), удовлетворять свои потребности запрещено (агрессор), навыка удовлетворять потребности нет, отсюда страх несостоятельности и позора, но стремление приобрести его, как правило через аффекты и зависимости (спаситель). Представить себе масштаб внутреннего конфликта такого человека очень сложно. Поэтому единственный вариант психики - замереть. Отработанная схема, которая помогала раньше, хорошо будет работать и здесь.
Отсюда будет пассивность, отсутствие и не понимание своих желаний и потребностей, апатия и прокрастинация и выраженная депрессивная симптоматика. Хотя депрессии, как таковой, у человека нет. Он хочет жить, хочет удовлетворять свои потребности. Но либо через других, либо никак, ожидая момента, когда станет можно.
Навык удовлетворения своих потребностей у человека остался на уровне месячного ребенка. Никто не объяснил ему что и как нужно делать, как их понимать, как вообще можно и нужно к этому относиться. Поэтому потребности для такого человека - черная бездна, которую он не понимает, боится и избегает.
И логичным выходом из абьюзивных отношений будет сепарация от абьюзера. Но в этом случае и жертва и абьюзер и спаситель - это один, очень сильно травмированный, человек. Который и рад бы сепарироваться, но как и от кого, если он даже своих потребностей не понимает.
Плохая новость - тут можно застрять на всю жизнь, так и не выйдя из этого треугольника с самим собой. Хорошая новость - из него можно выйти, это сложно, долго и не всегда приятно, но это возможно.
Но обо всем этом я буду писать дальше, сегодня и так много получилось. Берегите себя и свое психическое здоровье.
В первой статье мы рассмотрели основные моменты, что такое довербальная травма, как себя ведет “мертвая” мать и что происходит с таким человеком. Это вторая часть цикла и сегодня хотелось бы рассмотреть самые частые сценарии, кто и как может получить довербальную травму.
Дети, матери которых хотели сделать аборт, или пережили осложнения при родах.
Дети “мертвой” матери, которые попали в эмоциональную изоляцию сразу после рождения, или которые лишились матери в первый год жизни.
В случае проблем во время родов, или разлуки с матерью из-за недоношенности, или болезни, например, психику ребенка можно будет исправить. Если мать будет проявлять заботу и любовь в дальнейшем. Психика детей очень пластична. Так что если вы заболели сразу после родов и пару дней, или неделю, с ребенком не контактировали, но потом всю жизнь его любите, общаетесь и проявляете эмпатию - то все хорошо, не переживайте.
А вот с “мертвой” матерью будет уже гораздо сложнее.Такая мать не проявляет эмпатии к ребенку. Она не может понять что он хочет и не сильно старается понимать, транслируя холодность и отрешенность. От того, что потребности ребенка не удовлетворяются, он начинает испытывать боль. Причем как моральную, крайне интенсивную, так и реальную. И единственным вариантом для избегания такого сильного переживания становится “отрезание” личности от тела. Это происходит бессознательно, потому что “Я” всегда будет стараться выжить и защититься, даже у младенца. И тут появится шизоидное убежище, о котором я писал в первой части.
Дети, которых отдали бабушке и дедушке в первые три года жизни.
Крайне несчастные люди, к сожалению, как показывает практика. Причем не очень сильно важно, была ли семья бабушки и дедушки любящей и заботливой, или нет. Но чаще всего, это история про человека “старой закалки”, за которой трэш и абьюз.
Это очень послушные, пассивные и крайне “удобные” люди. Они прекрасно чувствуют себя в своем шизоидном убежище и почти не выходят из него. Это самые лучшие работники, друзья, мужья, или жены.
Из-за того, что этот ребенок хорошо знает что такое боль потери, он старается удерживать около себя до последнего, только чтобы снова этого не переживать. Очень ориентированы на объект, потому что любят и принимают себя через кого-то. Просто по определению они любимы и ценны быть не могут. Это один из основных признаков, который для них характерен.
Такие люди будут отличной функцией для реализации кого-то. Но понимать, что они сами хотят и чем ценны, не могут. И отсюда будет практически полное отсутствие самореализации. И поэтому это очень опасно. Человек закрыт в своем личном пузыре, с “внешним” миром он почти не контактирует и живет максимально “удобно” для всех. И так может пройти вся жизнь.
Но тут будет такой момент, что насколько улыбчивым и милым человек не был внешне, внутри он будет депрессивным. По причине все тех же потребностей и их удовлетворения. Человек ничего не делает для себя. И не понимает что вообще хочет. Плюс, поскольку этого ребенка оставили, то у него будет крайне глубокое чувство вины. Кроме себя, оставленному ребенку обвинить некого, потому что в таком раннем возрасте психика зациклена только на себе. А значит, я сделал что-то не так и я плохой. Я должен быть хорошим и меня больше не бросят, а если бросят - виноват я.
Дети, пережившие эмоциональное насилие, или сильный стресс, в детском саду, или школе и родители им не помогли, либо вообще некому было жаловаться.
Это тоже важный момент, потому что относится к более взрослому возрасту. Но эта травма все равно будет довербальной, потому что если ребенка не поддержали в случае эмоционального, или физического насилия, или ему вообще некому было пожаловаться, то травма остается не озвученной. Поэтому она считается довербальной. Такой ребенок остается в изоляции с собой и своей травмой. Без модели того, как с ней справляться. Ну а дальнейшее развитие событий мы уже знаем.
И часто, такая ситуация не происходит просто так. Для нее есть хорошая “почва” из первых пунктов, или сами по себе отношения с родителями холодные и отстраненные.
Это не весь список детей, кто подвержен довербальной травме, есть еще ряд вариантов, но сводится все примерно к одному - это травма, которую получил ребенок, когда понял что его потребности не будут удовлетворены, а пространство вокруг и значимый взрослый не проявляют тепло и заботу, давая понять что о потребностях не надо учиться говорить и выполнять их.
В следующей статье мы подробнее рассмотрим симптомы и поведение такого человека. Спасибо что прочитали)
А еще можете подписаться на мой телеграм-канал, я там бываю гораздо чаще и мы там над смешными картинками хихикаем между статьями https://t.me/Ivlevpsy