Дом черепов. "Пляшущие кости". 3\5⁠⁠

Дом черепов. "Дневник людоеда". 2\5

7 августа 1939 год. Тюремный блок при втором специальном отделе (Отдел оперативной техники), подразделение Токсикологической лаборатории НКВД (1).

Цибулюк Герман Аркадьевич, тридцатичетырехлетний лесник (2), был крепким мужчиной, но бесконечные побои в течение нескольких дней надломили его дух. Поэтому, когда в двери одиночной камеры загрохотали ключи, он инстинктивно постарался отползти подальше.

Только на этот раз охрана пришла с иными целями. Принесли ведро воды умыться, чистую одежду, бритвенные принадлежности. Подождали, пока пленник дрожащими руками приведет себя в относительный порядок. После этого выдали большую кружку сладкого чая и миску каши на молоке с ломтем белого хлеба. Герман Аркадьевич очень хотел знать, к чему его готовят, но задавать вопросы его отучили в первую очередь.

Конвоиры вывели его из блока, минуя почти два десятка камер и пару комнат для допросов, провели длинными, плохо освещенными подземными коридорами, в другое уже здание. Там тонкое обоняние лесника безошибочно узнало запах больницы: лекарства и хлорка.

Проследовали мимо похожих друг на друга дверей, остановившись у одной. Только тогда мужчина заметил на них номера. Охранники сняли с него наручники и ввели внутрь, предварительно постучавшись.

- Товарищ майор, задержанный доставлен.

В кабинете было светло. В помещение сквозь зарешеченные окна падал солнечный свет. Но, несмотря на это, всё равно горело электричество. Цибулюк невольно сощурился и бросил взгляд наружу. Дальше шли какие-то бараки, высокая кирпичная стена, ряд деревьев,  виднелся город. Поразительно у них тут всё устроено: пройдешь мимо, и ни за что не догадаешься, что за забором скрывается.

Лесника усадили на стул со спинкой, как дорогого гостя, напротив стола с зеленой лампой. За столом с двумя телефонами, заваленным папками с документами, сидели двое: высокий чернявый офицер и пожилой доктор в белой шапочке, в очках и с бородкой клинышком. Конвоиры остались стоять рядом.

- Курите, Герман Аркадьевич, - обратился к задержанному майор, подвигая к краю стола пепельницу, папиросы и спички. – Меня зовут Харадзе Дмитрий Калистратович, я веду ваше дело. У вас есть вопросы?

Цибулюк помотал головой и поспешил закурить. Закурил и офицер. Открыл папку, бегло просмотрел первую страницу.

- Разговор у нас пойдет про безымянный скит в Мшинском болоте (3), которое вы посетили в составе известной группы в начале июля сего года.

Лесник как наяву услышал крики болотных птиц во время их похода сопровождавшие мужчин: напоминающие рев быка голоса выпи, многоголосье черной гагары – от «га…га…га…га…гарррааа» до мелодичного повторяющегося «ку-ку-ии», тонкий мелодичный посвист беркута перемежающийся звонким клёкотом, немного напоминающий собачий лай — «кьяк-кьяк-кьяк». Грациозно парили аисты.

Их было четверо: он, как представитель местного лесничества, двое егерей (4) братья Елисеевы и участковый инспектор (5) из Владычкино Петро Макаренко. Предстояло пройти чуть больше двадцати километров, минуя болото Большой камень, переплыв на припасенной там лодке озеро Стречно, и выйти к озеру Мочалище, возле которого еще по зиме, когда легче было передвигаться, группа монахов решила организовать удаленный скит. Чуть больше десятка монахов регулярно выходили на связь, но к концу июня оказалось, что их не видели уже больше месяца. Участковый с помощниками отправились узнать, в чём дело.

- Итак, Герман Аркадьевич, расскажите своими словами, что вы обнаружили, придя на место? Что бросилось в глаза, что-то смутило вас? Что говорили ваши спутники?

- Что говорили? Да известно что! Елисеевы говорили, что проклятое то место. Знамо дело, была там заброшенная усадьба. Монахи туда и полезли, потому что надеялись камнем для строительства разжиться. Наши, местные, туда не ходят: сказывают старики, что колдун там жил. Но этих разве остановишь? Говорили, что с верой Христовой  не страшны им ни колдуны, ни еще кто.

- Что обнаружили? – мягко подтолкнул майор.

- А не было там никого из монахов. Пропали. Проверили следы: никто не покидал скит, судя по всему. Пропали просто, и всё. Говорю же: проклятое место. Мы бегло осмотрели там, могилок не обнаружили. А, вот же! Троих детишек мы там нашли: два мальца и девка. Беспризорные, по всему видать было, приблудились. Но мы там недолго пробыли, хотели до темноты вернуться.

- А дети что-то сообщили? – Офицер подвинул пачку «Казбека» (6). Дал знак конвоиру сделать чай. – Вы курите, курите.

- Спасибо! – Лесник задымил папиросой, вспоминая события того дня. – Детишки молчали, дикие они, всё зыркали. И уходить не хотели. Ну, Петро и сказал, что забираем их с собой – в приют сдать. Всё как положено.

- Понятно. – Харадзе пошуршал бумагами, что-то там отметил. – Вы что-то унесли с собой? Записи, может быть, какие-то? Документы, ценности?

Конвоир поставил на стол кружки с горячим чаем. НКВД-шник достал баранки.

- Елисеевы нашли там стеклянную чашу, никак кровью заляпанную. Красивую, явно старинную (7). Это всё.

- Дальше что с ней было? – мягкий голос майора был обманчиво спокоен.

- Да продали они потом её. Ажно в Ленинград ездили. Хороший барыш поимели, я слыхал.

Цибулюк отхлебнул чай, скромно взял одну баранку. Замолчал, потупив взгляд. Офицер о чём-то пошептался с доктором, что-то черкнул в бумагах.

- А дети? – неожиданно подал голос служитель Эскулапа. – Что с детьми?

- Дак участковый их повёз в Лугу, в детоприёмник. Дальше не знаю.

Сидящие за столом снова зашептались. Доктор встал и достал блестящий медицинский стерилизатор с ручками. Снял крышку и аккуратно собрал стеклянный шприц. Извлек из кармана темный пузырёк с каким-то лекарством.

- Вы не переживайте, Герман Аркадьевич, - обратился майор к леснику. – Мой коллега сделает вам укол. Это безопасно. Это витамины для освежения памяти. Эффект будет длиться недолго. Потом может слегка подташнивать.

Цибулюк занервничал, но деваться было некуда. Да и научен уже был. Поэтому сам поспешил закатать рукав.

Доктор ловкими привычными движениями сделал укол в локтевой сгиб. И вскоре леснику стало легко и приятно. Он заулыбался. Хорошему дню, этим приятным людям. Майор вон, какой всё-таки добрый человек: и папирос дорогих предложил, и чаю налили. Захотелось рассказать им что-то веселое.

Невдомёк было Герману Аркадьевичу, что на нем отработали старый, как мир, манипулятивный приём, сначала создав жесткие условия содержания, а после показав, что можно же и по-хорошему. Психика неподготовленного человека естественным образом отреагирует на возможность избежать страданий.

Не знал он ещё и про то, что труп участкового с пробитой головой и отсутствующим мозгом был обнаружен в окрестностях Луги, и что дети самостоятельно добрались до приюта, откуда позднее девочка сбежала, а мальчиков распределили в детские дома. Про смерть участкового они ничего проясняющего ситуацию не сказали: мол, потерялись, и ничего не видели. Одного ребенка отправили в Ленинград, другого – в Псков, согласно свободным местам.

- Герман Аркадьевич, - участливый голос майора вплыл в опьяненное сознание задержанного. – Давайте еще раз пройдемся по фактам. И вспомните, что вам показалось странным в том скиту?

И лесник с огромным удовольствием  заново принялся за рассказ, на этот раз изобилующий подробностями. Хотя суть оставалась той же. Нигде он не соврал. Просто многого не увидел, на своё счастье.

Зато увидел один человек, пришедший на скит сразу после них. Кое-что обнаружили  позднее и сотрудники НКВД, наведавшиеся тщательно изучить заброшенную усадьбу. Не нашли они, правда, самого главного, к тому времени надежно сокрытому тем незнакомцем.

Да и интересовала органы куда больше история братьев Елисеевых и чаши, а также судьба найденных детей. За детьми какое-то время приглядывали: одного наблюдали после  усыновления в Ленинграде, второго в Псковском детдоме, но те вели себя крайне осторожно. А начавшаяся вскоре война и её последствия в виде блокады и эвакуации, и вовсе обрезала все ниточки. У государства нашлись дела поважнее, нежели чем следить за бывшими беспризорниками.

Цибулюку дали подписать бумагу о неразглашении, и отпустили восвояси, чему он не сразу поверил. Но что он, по сути, знал? Ничего. Монахи пропали бесследно, детей спасли. Вот и всё.

27 августа 1941 года Герман Аркадьевич, находясь в составе Южной оперативной группы, пал смертью храбрых на Лужском участке.

***

16 июня 1939 года. Зауралье, Свердловская область, Таборинский район, лесная заимка в 18 километрах от деревни Таборы, берег реки Тавда. 16. 44.

Запах ухи приятно дразнил обоняние. Высокий сильный мужчина помешал варево деревянной ложкой, снял пробу. Удовлетворенно улыбнулся, сверкнув крепкими белыми зубами сквозь густую поросль черной бороды. Почти готово.

Подбросив пару дровин в костер, откинулся на лежак, глядя, как качается лодка на воде и как играет солнце на мелких бурунах у берега. Гладь реки ярко блестела, словно россыпь бриллиантов, ветерок гнал небольшую волну. Всё вокруг жило и радовалось летнему дню. Пел свою дрожащую трель свиристель. Над Тавдой парил орлан-белохвост, высматривая добычу.

Лесник Григорий Михайлович Потапов, 1898 года рождения, отдыхал, что называется, всей душой. Несколько дней он поднимался по реке, инспектируя окрестности, а после, уже на обратном пути, остановился отдохнуть и порыбачить. Дома ждала жена и маленький сын – будут и им подарки из свежего улова.

Старшие дети – сын и дочь, к сожалению, померли от чахотки почти восемь лет назад. И теперь вся надежда на продолжение рода была на Мишу, названного так в честь своего деда. Михаил Потапов, местный лесничий, увы, сгинул в 37-м по чьему-то доносу. Но, что было правдой, не любил он советскую власть, к чему и сына приучил.

Отец же и передал ему науку охоты на Искривленных, с детства рассказывая мрачные легенды про неведомых существ, выглядящих как люди, но питающиеся ими, как людоеды. Гриша не верил в эти сказки. До сего дня. Когда на груди ощутимо дернулся древний амулет. Это могло означать только одно: кто-то вскрыл древнее захоронение.

Именно на этот случай оставались охотники, передавая знания от отца к сыну. Известны были три захоронения, и к каждому была приставлена своя семья хранителей. Но сначала Первая мировая, потом революция и все последующие события проредили их силы практически до полного уничтожения.

Кожу жёг второй камень – это означало, что проблема возникла на Мшинском болоте. Далековато. Но делать нечего. Лесник поклялся перед предками исполнить свой долг, даже если сам считал всё это выдумками.

Наскоро ужиная горячей ухой, Григорий с трудом вспоминал инструкции. Столько лет уже прошло с тех пор, как они сидели тут с отцом, вот так же за ухой, и младший Потапов впитывал науку. Насколько опасны Искривленные? Брать ружьё? Надо бы. Что ещё? Деньги, конечно. Отложенные специально на такой случай. Знала бы жена! Мужчина усмехнулся. Клинья, распорки? Кандалы? Тварей, бывало, хоронили в цепях, но это слабо помогало, лишь на время. Потом они худели от голода и легко сбрасывали путы. Так же легко они и набирали вес, если находили пищу. Рубили их и на куски, пробовали сжигать.

Мужчина понял, что излишне суетится. Так дела не делаются. Он сходил в избушку, достал из тайника медвежьи лапы с когтями, скрепленные и усиленные заговоренным железом, - мощное и удобное оружие. Прихватил початую бутыль самогона. Выпил у костра немного. И решил не торопиться: смысл сейчас едва ли не в ночь сплавляться по реке?

Гриша вспоминал, что рассказывал отец. Вот оно! Особи не агрессивны. Опасно их потомство от людей. Это для них все эти приспособления. Сами Искривленные другим берут: умом, хитростью, чутьём звериным, приспосабливаться умеют и нравиться. Придется, по зрелому размышлению, все приспособления и оружие оставить здесь. Там, в больших городах, всё иначе. Скорее всего, возникнут вопросы, а это ни к чему. А, какое-никакое ружьишко можно и у местных прикупить.

Поэтому Потапов решил остаться на ночь. Выпил ещё, прислушался к себе. Внутри всё обрывалось. Нет, это не был страх или ужас – он пока, просто-напросто, не знал, с чем придется иметь дело. Но вот осознание того, что впереди неизвестность, и тот факт, когда и как он сможет вернуться к семье, откровенно пугали. Большие города, которые предстояло миновать, живут по своим законам, и люди там встречаются разные. Да и власть нынешняя себе на уме. Лесник дал себе зарок быть осторожнее.

Утром он доплыл до деревни, где задержался на трое суток, передавая дела другому леснику и наслаждаясь общением с семьей, будто чувствовал, что ещё очень не скоро удастся увидеться. После он сильно клял себя за эту задержку. Тогда он еще не понимал, что каждый день мог стоить чьей-то жизни.

Оставив сыну амулеты, Григорий Михайлович поцеловал жену и отправился в Тюмень, где планировал взять билет до Ленинграда, а уже оттуда – до Луги. Ехать предстояло больше двух тысяч километров, проведя в дороге едва ли не двое суток.

И так бы оно и было, но судьба сыграла злую шутку. Точнее, свою роль сыграл характер Потапова. Дело в том, что на вокзале он стал свидетелем обыкновенного вымогательства с угрозой применения насилия, если говорить сухим языком протокола, где обидчиками выступили трое ухарцев малоприятной наружности, а жертвой - простая женщина с ребенком, по неопытности засветившая пачку денег при покупке билетов. Пройти мимо такого бесчинства мужчина не мог. Вместо того чтобы звать милицию и кричать караул, он смело шагнул на хулиганов, легко отмахнулся от финки и, помня преподанные отцом жесткие уроки кулачного боя, отправил всех троих в беспамятство. К сожалению, войдя в раж, он, не глядя, отмахнулся и от подбежавшего милиционера. За что и получил 15 суток (8). И рад был, что легко отделался. Судья вошел в его ситуацию, и даже выразил благодарность за бдительность.

Так что, добраться до нужного места Григорий смог только с очень большим опозданием. Еще пару дней после прибытия в Лугу ушло на то, чтобы обойти Мшинское болото и найти проводника в Чолово, зайдя, таким образом, в скит с другой стороны от озера Стречно. Где, в отличие от группы, еще недавно забравшей отсюда детей, он знал, что и как искать.

Монахи, начав обустраиваться, полностью разобрали остатки усадьбы. Дошли и до подвала. Нашли фундаменты, скрытые землей и порослью, других строений, среди которых оказалась и тяжелая плита, запиравшая захоронение тварей. На свою беду монахи решили копать дальше.

Сейчас это место, раньше охраняемое хозяевами усадьбы, было тщательно прикрыто досками и дерном. Если бы Потапов не знал досконально, где следует искать, поиск сильно бы осложнился. Воспользовавшись найденным шанцевым инструментом, он открыл вход в захоронение и спустился по каменным ступеням довольно таки глубоко вниз.

Подземное узилище, удивительно сухое хоть и прохладное, представляло собой вытянутое низкое помещение примерно семи метров в длину. А внутри… с омерзением и ужасом новоявленный охотник рассматривал при свете свечи аккуратно сложенные в углу останки монахов со вскрытыми черепами. Кости и мясо были не тронуты: твари поспешили в первую очередь полакомиться мозгом. Если раньше у него и были какие-то сомнения, то теперь от них не осталось и следа.

Он тщательно исследовал захоронение, изучил разложенные на полу в геометрических фигурах кости и черепа: два взрослых и несколько детских. Многие кости были вскрыты, чтобы была возможность извлечь их содержимое. Не было сомнений: твари жрали друг дружку, начав, вероятно, с родителей, добровольно принесших себя в жертву своим детям. Вопрос в том, сколько выжило, и сколько  смогло выбраться наружу? Придется идти в местный райцентр и расспрашивать, прикрываясь тем, что он, мол-де, брат одного из иноков.

Потапов перекрестился и прочитал молитву над останками монахов – это всё, что он мог для них сделать. Расшвырял кости тварей ногами, разрушая узоры,  поднялся наружу на свежий воздух, и долго дышал полной грудью, очищая лёгкие от смрада.

Потратив несколько часов и приложив немало усилий, забросал вход в захоронение бревнами и камнями. Укрыл сверху досками и дерном. Как мог, скрыл следы. Рано или поздно сюда снова придут люди. Но вряд ли они будут тут тщательно всё осматривать. Да и даже для тщательного досмотра он скрыл всё достаточно хорошо - даже лучше, чем это сделали Искривленные до него.

Оглянувшись напоследок, Потапов побрёл к южному краю озера Мочалище, где его ожидал проводник. Там он заплатил вторую часть обещанной платы, и вместе они вышли к людям. Оттуда лесник и направился во Владычкино, местный райцентр.

И не мог он ни знать, ни видеть, что происходило в захоронении после его ухода. А знал бы, не поленился бы похоронить монахов отдельно.

Под землей кости тварей начали свой танец, собираясь в человекообразные фигуры, стянутые невидимыми нитями могучей нечеловеческой воли. Долго будет длиться этот танец, пока скелеты не начнут постепенно обрастать плотью. Сам того не ведая, лесник мало того что оживил их своим присутствием, так еще и сбил удерживающие узоры, оставил им их пропитание: зубы черепов уже вонзались в гниющую плоть, добираясь до сокрытого внутри костного мозга.  Хотя бы один Искривленный, но восстановится в достаточной степени, чтобы дождаться тех глупцов, что рискнут потревожить покой захоронения.

Григорий Потапов, к сожалению, не знал таких тонкостей. Подобного рода знания были доступны лишь старым поколениям охотников-хранителей, но, как это часто бывало, преемственность скудела и гасла, ныне превратившись в воспоминания одного человека. По крайней мере, в СССР.

Ещё немало дней он потратит на то, чтобы добыть информацию. Узнает о найденных детях. Проследит их путь до приюта. Решит проследовать за одним из них до Ленинграда – на это решение повлияло известие о найденной в скиту и проданной в городе чаше. Что это за предмет, лесник не знал точно, но сообразил, что ничего из захоронения пропасть не должно. Впереди его ожидал тщетный поиск и долгие тяжелые годы испытаний.

***

Наши дни. Москва, аукционный дом «Адамовы веки».

- Следующий лот, - вещал пожилой аукционист с трибуны, держа в руке деревянный молоток. – Древняя рукопись, найденная более ста лет назад в заброшенной безымянной усадьбе. Рукопись зашифрована, но, несомненно, представляет интерес. Начальная цена пятьдесят тысяч рублей.

История этого документа была проста: он был частью добычи, украденной с разоренной усадьбы на Мшинском болоте вскоре после октябрьской революции. Человек, взявший её в числе многих ценных вещей, надеялся, что там может быть информация о кладе, но не смог расшифровать записи. Так рукопись, проделав немалый путь, и пылилась, ожидая своего часа. Пока наследники московской жилплощади не похоронили своего предка, хранившего, не ведая ценности, много разных вещей. Часть они выбросили, а часть решили распродать.

- И, - ведущий аукциона трижды стукнул молотком, когда понял, что торги окончены, - продано! Участнику номер 23 за триста пятьдесят тысяч рублей.

Наследники радовались, слыша такие суммы. А далеко от Москвы, в болотах, ожидали своего часа впавшие в сон почерневшие твари.

1 – Основная задача лаборатории состояла в поиске ядов, которые нельзя было бы идентифицировать при вскрытии тела умершего. На подопытных испытывали производные иприта, рицин, дигитоксин, таллий, колхицин. За мучениями жертв, не умерших сразу, экспериментаторы наблюдали в течение 10-14 дней, после чего их убивали. В конце концов был найден яд «К-2» (карбиламинхолинхлорид), который убивал жертву быстро и не оставлял следов. Сначала яды подмешивались к пище или воде, давались под видом лекарств до и после еды, вводились с помощью инъекций. Было опробовано и введение яда через кожу. Затем были созданы трость для уколов и авторучка, стреляющая отравленными маленькими пулями. Также в 1942 году Майрановский обнаружил, что под влиянием определенных доз рицина человек начинает исключительно откровенно говорить. В связи с этим лаборатория также стала заниматься «проблемой откровенности» на допросах. Два года ушло на эксперименты лаборатории Майрановского по получению «откровенных» и «правдивых» показаний под влиянием медикаментов. Были безрезультатно опробованы хлоралскополамин и фенаминбензедрин.

Автор волей художественного вымысла вводит в сюжет «сыворотку правды» в 39-й год.

2 – Здесь и далее упоминаются лесник и лесничий. В 1923 году образован общегосударственный лесной фонд, в подразделениях которого (лесничества, объезды, обходы) имелись должности лесничего, помощника лесничего, объездчика и обходчика. Впоследствии вместо должности обходчика введена должность лесника. Лесничий – руководитель лесничества.

3 – см. сноски ко второй главе.

4 – Здесь: Егерь - профессиональный охотник.

5 - 17 ноября 1923 года Народным комиссариатом внутренних дел РСФСР была утверждена «Инструкция участковому надзирателю». Этот нормативный акт положил начало формированию института участковых уполномоченных в советской милиции. С 1930 года согласно приказу НКВД РСФСР №109 участковых надзирателей городской милиции и сельских милиционеров райадмотделений, осуществлявших работу на участках, стали называть участковыми инспекторами милиции. В конце 1939 года они стали именоваться участковыми уполномоченными милиции.

6 – Марка советских папирос. Долгое время Казбек являлся одним из символов престижного потребления и высокого уровня жизни в СССР в сталинский период, принадлежности к высшим слоям общества, т. к. стоил «Казбек» в несколько раз дороже других папирос (42—50 руб за пачку при нормированной госцене 6 руб 50 коп, по которой его невозможно было купить) и продавался исключительно в коммерческих магазинах и спецраспределителях для партноменклатуры. Там, где табачное довольствие не продавалось, а распределялось — в военных и силовых структурах, «Казбек» могли себе позволить только сотрудники НКВД и СМЕРШ.

7 – отсылка к рассказу Капли света, где фигурирует артефакт Оскверненная Чаша. Просто маленькая пасхалочка)).

8 – читал о подобном случае. Сейчас, скорее всего, Потапов бы присел.

Дом черепов. "Серебряные сумерки". 4\5