Дно⁠⁠

"Полумеры ничем не помогли нам.Мы подошли к поворотному моменту. Всё отринув, мы просили Его о попечении и защите."

Базовый текст АА.

"Достигнув дна и осознав, что мы не можем больше жить по-человечески – ни с наркотиками, ни без них – каждый из нас сталкивается с одной и той же неразрешимой проблемой. Что же нам остается делать?"

Анонимные наркоманы.

Ходит легенда, что когда-то, в девяностые годы в Питере, когда группы АН только начали в городе свою работу, на них происходило нечто, что сложно представить в наше время. Если новичок, пришедший за помощью выглядел чуть лучше новогодней ямы, и на нем были хорошие кроссовки, кожанная куртка или какой- нибудь золотой перстень на пальце, его выгоняли ссаными тряпками прямо на улицу. И впускали только тогда, когда он приходил уже в резиновых шлепках. В феврале. Или его уже приносили в одеяле. А если не приносили, то и не вспоминал о нем никто. Судьба.

Когда я впервые услышал об этом, то счел это неправильным и опрометчивым. Когда мне возражали, что без достижения дна завязать невозможно, я говорил, что дно у всех разное. Кого- то останавливает болезнь, кого-то тюрьма, кого-то обнищание или потеря семьи.

И я был неправ, но чтобы понять это, мне самому нужно было упасть на дно. Но что же такое, это самое дно? Как понять, что это уже оно?

Обычно, дно ассоциируется с каким- нибудь внешним неблагополучием, негативным событием, которое и становится тем самым стоп-фактором. Вообще, почти вся жизнь наркомана - сплошное негативное событие, череда ужасов и прозябания. Просто волочишь себя по жизни, как сломанную куклу. От себя тошно, просвета не видно, сил нет, жить не хочешь и не можешь, а умирать страшно. Болтаешься, как висельник в петле, между жизнью и смертью, и ни туда, ни сюда.

И только ужасы, происходящие на этом пути, на мгновение вдыхают жизнь в это падение. И считается, что такие моменты можно использовать для спасения. К сожалению, я едва ли с этим соглашусь. Все плохое, что случилось с наркоманом он прекрасно помнит, но только в форме представления, без эмоционального окраса, который есть настоящая суть события. Наркоман помнит, но не чувствует, как его выкручивало на бетонном полу в холодном подъезде, помнит, но не чувствует, как продавал свою девушку за дозу, помнит, но не чувствует, как выносил умирать своего друга на лестницу, в закуток у мусоропровода. Воспоминания схематичны, и никогда не повторяют доподлинно тех чувств, которые сопровождали события. И нет в них ни правды, ни избавления. Как и в осознании своего текущего положения, как неблагополучного. Что бы ни произошло с наркоманом, он всегда находит тех, кто хуже него и успокаивается. Я еще работаю, я еще неплохо выгляжу, я еще молод, я еще не заразился чем- нибудь нехорошим, я еще не сидел в тюрьме, я еще не бездомный, у меня еще есть семья, и так далее. Только чем больше времени проходит, тем больше этих ЕЩЕ превращается в УЖЕ. Но на каждое уже всегда находится как минимум одно еще, и славный путь продолжается.

Что же может остановить наркомана? Тюрьма? Нет, не останавливает, наркотиков полно и там, как и мыслей о том, как сразу уколешься после освобождения, и весь этот ад схлопнется, будто и не было его. Болезни? Нет, не работают. На горизонте всегда найдется бедолага, который страдает еще страшнее. К тому же болезнь причиняет дополнительную боль и дискомфорт, анестезия от которых наркоману хорошо известна. А если болезнь смертельна, то лишает наркомана какого- либо смысла завязывать. Я видел множество умирающих людей - СПИД, туберкулез, цирроз, гангрена конечностей с их отрезанием и многое другое, еще более жуткое. Все эти люди употребляли до самого конца, если была такая возможность. Потеря семьи? Тоже мимо. Любовь к наркотику очень часто сильнее любви к близкому человеку. Даже к собственному ребёнку. Которого забирают органы опеки, а мать радуется. Не будет мешать колоться. Или наоборот - огорчается. Потому что не сможет больше отдать своего ребенка на растерзание педофилу, чтобы купить кайф. Любовь к наркотику - самая сильная любовь.

Обнищание или потеря работы? Наркоман ВСЕГДА найдет деньги на наркотики, в любых условиях и ситуациях без исключения. А кроме наркотиков уже просто ничего и не нужно. Бездомность? Я вас умоляю. Я даже не представлял, как в большом городе можно легко выживать без денег, дома и работы, если привыкнуть, пока сам не пожил такой жизнью. Оказывается, так можно жить годами, и даже получать кайф от этого.

И я, как беспомощный наблюдатель, застыв в этом фатальном падении, спрашивал себя - что же меня остановит? И каждый раз, надеясь на очередной удар судьбы как на соломинку, и пытаясь за нее схватиться, я неминуемо соскальзывал вниз, пока отчаявшись, не решился на спланированное падение с собственноручным созданием контролируемых ужасов на пути. Только этот отчаянный маневр меня спас в итоге, но это уже другая история.

А эта история - про дно. И как оказалось в итоге, дно - это не какое-то внешнее событие. Дно - это внутреннее состояние. Состояние полного жизненного тупика, когда ты опустошен и раздавлен настолько, что тебе уже даже не помогают наркотики. Внутри - дыра, размером со Вселенную, настолько большая и страшная, что тебе кажется, что тебя самого уже вовсе не существует, а есть только она - пустота. Это тот самый момент, когда наркотики просто теряют смысл и становятся не нужны. Ты чувствуешь себя одинаково плохо что с ними, что без. Кажется, что это конец. Когда я дошел до этой точки, я уже физически не мог передвигаться и находился в вегетативном состоянии. В туалет меня носили под руки, и кормили с ложечки, руками запрокидывая мне голову, и закрывая челюсть, потому что даже на это у меня не было сил. Я не мог даже дотянуться до пачки сигарет в метре от меня, чтобы закурить.

Это и был тот самый поворотный момент. То самое дно, достигнуть которого - огромная удача и шанс на жизнь. Но это состояние - условие необходимое, но недостаточное. Нужны еще как минимум два фактора, наличие которых определяется практически исключительно везением. Первое - помощь извне, без нее выкарабкаться практически нереально, но ее может уже не оказаться рядом. И второе - внутренний ресурс. Нет, никакой энергии, силы, воли, мотивации и надежды там уже давно нет и в помине. Единственный ресурс, который остается - теоретическое знание о том, что нужно делать дальше.

Если вышеописанных факторов нет, то человек выходит на последний, предсмертный виток употребления - не ради кайфа, не ради обезболивания, а ради того, чтобы быстрее отравиться и умереть, потому что все возможности исчерпаны, а впереди - ничего нет, и нет рядом никого, кто помог бы, и что делать - не знаешь. Остается только двигаться к мучительному концу, который, находясь в этой агонии то пытаешься то оттянуть, то приблизить, будто сдавливаешь шею все сильнее, чтобы удавиться, но при этом жадно хватаешь воздух, и, испугавшись, расслабляешь веревку, а потом затягиваешь опять. Много раз я встречался с людьми, которые находились в этом состоянии. У них были одинаковые лица, и они говорили одинаковые слова.

Меня часто спрашивают родственники наркоманов о том, почему не помогло лечение, и что нужно сделать, чтобы помочь.

Ничего вы не сделаете. Спасет только дно, и небезразличные люди рядом, которые будут знать, что нужно делать. Большинство наркоманов не долетит до дна. Смерть подхватит их раньше. А у многих из тех, кто его достиг, не окажется той самой руки, которая вытянет их наверх, и они пробьют свое дно в последней своей самоубийственной инерции.

Все, чем вы можете помочь - это сделать все, от вас зависящее, чтобы продлить физическое существование вашего близкого, попавшего в беду, и ждать, пока он вас позовет.

Моя мать, поняв свое бессилие, всегда, когда заканчивала любой разговор со мной, зачем-то стала повторять одну и ту же фразу - "Будь осторожен". И только спустя годы, я понял, что это значило.