Димедрол.⁠⁠

История первая.

Старший сын родился с врожденным пороком сердца - аневризма межпредсердной перегородки. Как мне потом сказали в Бакулева, это легкий вариант. Но оперцию по квоте сделали, все прошло благополучно. Было это в апреле, сыну исполнился год и 3 мес. Выписали и предупредили, что антибиотики кололи сильные, могут быть проблемы с ослаблением иммунитета, частые болезни. Так и вышло. В мае попадаем в больницу. Две недели дома. И опять - пневмония. Причем какая-то мгновенная, утром здоров, в обед поплохело, ночью уехали. Вылечились, уехали домой. Это было в июне. Наступил июль, и теперь ангина. И опять температура к 40. Попадаем в ту же больницу, но в другое отделение. Тут начинается жесть.

Оговорюсь сразу. Меня так воспитали, что врачу надо доверять, что это не монстр, который делает специально больно. Что укол нужно потерпеть. Так же всегда обьясняли с мужем нашим детям. Никого никогда не пугали врачами. Но тут, видимо, у сына уже от таких частых контактов с белыми халатами всякое терпение истощилось. Уколы, конечно, мы терпели, с криками и плачем.

Потребовали сдать кровь из вены на ВИЧ. Отказалась, расписалась, поскольку за эти три месяца кровь из вены полуторагодовалого ребенка брали чаще, чем у меня за время беременности им. Опять-таки, при поступлении в эту же больницу, но в другое отделение, кровь на ВИЧ не брали!

Не вспомню, на какой день завотделением решила, что сыну необходима капельница. Хотя температура уже была стабильна, причем даже не субфебрильная. Я предупредила, что сын не будет лежать. Мы зафиксируем, вколем ему иголочку, потом вы будете с ним, заверили меня. О чем я думала, не знаю. Сына забрали в процедурную, меня оставили в коридоре, и раздались вопли. Я не падаю в обморок. Через какое-то время меня зовут, лежит спеленутый зареванный сын, всхлипывает в истерике. Рядом стоит сердитая зав: “Мы дважды пытались, он вырывается!”

Я: “Я не разрешаю больше пытаться, забираю ребенка”

Зав: “Ну давайте еще попробуем”

Я: “Нет”

Зав:“Давайте ему снотворное введем”

Тут я вообще обалдела, как не заматерилась и не заорала, не знаю. Стою на своем, препираемся еще долго. Заканчивается гневным: “Будете отпаивать глюкозой сами! Под вашу ответственность!!“

История вторая. Та же больница, то же отделение. Та же зав. Только детей у меня уже двое: старшему 4 года, дочке 2. У сына бронхит, у дочери ангина. Причем, у сына дело на поправку пошло быстрее, а у дочери почему-то все никак: 37-37.5-38-37. На пятый день, когда всю остальную палату уже готовят к выписке, у дочери ползет до 39. Разговор опять о капельнице. Помню прошлую историю. Не соглашаюсь. Хорошо, лечащий врач уже другой, не завотделением. Он обьясняет（не заявляет, не давит), что идет интоксикация, и даже антибиотики не справляются. Соглашаюсь, идем. В палате остается спать сын, которому я перед сном рассказала, куда мы уйдем с Аленкой, что вернемся, чтоб не боялся, играл, книжки смотрел, мультики на планшете. В палате больше никого. Пост сестринский в 10-15 шагах.

Капельница длилась долго, конечно. Дочери, видимо, было настолько плохо, что лежала тихонько, дремала, слушала меня, мы разговаривали. Как у меня затекла рука, придерживающая иголку в запястье дочери! Все, откапали, убрали, завернула дочь в простыню, несу в палату. А там сын сидит и всхлипывает. Ну, как дети всхлипывают на вздохах, когда долго и громко до этого плакали. Очень долго. И никакая зараза из сидящих в 10-15 шагах на посту не заглянула и не попыталась спросить. Или мне сказать. Или привести его ко мне. Он помнил все, что я говорила. Но нас так долго не было, что он подумал, что мы ушли и оставили его одного..