Дай, Джим, на счастье лапу мне...
Убойная песня о дружбе, взаимовыручке, понимании. Образ Джима вбирает в себя черты «собаки Качалова» из поэзии серебряного века, верного друга Васильева, бас-гитариста группы «Сплин» Саши Морозова по прозвищу «Моррис», и лидера культовой группы 60-х годов Джима Моррисона, утонувшего в расцвете сил, словно Титаник во льдах океана, в сладком виски. С момента своей смерти Джим Моррисон остался для многих исполнителей путеводной звездой в звуках психоделического рока. В возрасте 24-х лет он уже покорял миллионы людей своей глубокой образной поэзией и имитирующей полеты в галлюциногенных снах музыкой гитар и клавиш. Он был на Олимпе славы, у него было всё – он был счастлив безмерно! Но дабы бороть свою врожденную скромность, присущую, видимо, и басисту «Моррису», на концертах перед публикой он много пил и курил. Так много, что не мог порой шевелить языком, выступая. Но фаны не отворачивались от кумира, они ценили его таким, каким он был, ведь и сами не гнушались приема психотропных средств. Он не боялся умереть внезапно, его всегда тянуло рисковать, пробовать новое. Но у него не было стоп-крана, он не мог остановиться и, словно скорый поезд, мчался к смерти, спешил на кладбище познакомиться, наконец, с ней поближе. Его жизнь оборвалась в возрасте 27-ми лет.
Васильев (далее - он) надеется на чудо, на то, что счастье придет с прикосновением руки Джима, как по мановению волшебной палочки.
На то, что он его поддержит, и с наступлением полной темноты не произойдет ничего страшного, а наоборот ночь принесёт блаженные наслаждения и желанный глоток счастья.
На то, что кофе окажется, наконец, настоящим и породит уникальные идеи и светлые мысли.
На то, что по приезду бравых защитников правопорядка, удастся без криков, ругани и рукоприкладства спокойно разрулить ситуацию.
Он просто просит помощи, по-прежнему надеясь на чудо, на поддержку верного друга – надеяться ему больше не на что.