Бытовуха⁠⁠

— Машенька, доброго тебе утра! Ах ты красота наша. Как твои дела, как настроение? Вот возьми яблочко, не побрезгуй.

— И вам не хворать, дядя Валера. С чем пожаловали — не спрашиваю, яблоко вы мне уже отдали. Что вам?

— Эх, молодежь, всё бы вам побыстрее. А как же новостями да сплетнями поделиться? Или, там, погоду обсудить?

— Хорошо. А у нас сегодня кошка родила вчера котят . Погода шепчет, займи, но выпей.

— Ой, какая же ты умничка, красавица. Сама всё понимаешь. Дай ржаной бутылочку, пожалуйста. Если есть такая возможность, то из холодильничка. Выручай дядю Валеру, башка раскалывается.

— Это на что же ты меня толкаешь, а? До десяти продажа алкоголя запрещена. А сейчас и половины девятого нету. Считай, только открылась, а ты уже прилетел.

— Машуленька-красотуленька. Так-то продажа запрещена, а я же, как ты сама сказала, занять хочу. Дай бутылочку в долг дяде Валере, будь добра. Век не забуду.

— Грех, конечно, такое говорить, но ты, дядя Валера, не протянешь век, если будешь так часто по утрам бутылочку ржаной употреблять. А поскольку я тебе желаю долгого здравия, то ты иди, дядя Валера. Иди. Не дам бутылку.

— Да подохну ведь! Машка, будь человеком! Ну, дай бутылку, трубы горят! Помру или руки на себя наложу!

— Сказано — не дам! Сколько повторять? После десяти приходи — продам. Продам! Слышишь? Не в долг, за деньги! Ты и так три бутылки должен. Всё, кредитный лимит исчерпан.

— Да что ты делаешь, Машка!? Ты как со старшими разговариваешь? Я же тебя вот такой, с голой задницей, помню!

— Так, кому Машка, а кому и Мария Петровна. То, что ты меня, дядя Валера, с голой попой видел, когда я в одной рубашке, в силу незначительного возраста, от гуся по деревне убегала, — ничего не значит. А вот ты не далее чем...

— Да?!! Тогда я для тебя — Мария Петровна, не дядя Валера, а Валерий Николаевич! И только попробуй ещё ко мне по-соседски за помощью подойти!

— Ой, и когда это ты помогал по-соседски, даром? Только что за пузырь.

— Ой, довела меня, Манька... Гони пузырь, не то на лоскуты порежу!

— Да ты совсем, старый, ополоумел? Мне ножом угрожать? Да я тебе сейчас в бубен горошком так запульну, что ты и трезвым под себя ходить начнёшь! Брось железяку! Брось, кому говорят! Что, совсем плохо?

— Плохо, Машенька... Давно так плохо не было. Прости дурака. Это всё отрава эта. На грех толкает. А без неё не могу уже.

— Ладно. За бутылкой придёшь в двенадцать, не раньше. И это в последний раз. Пока хотя бы половину долга не отдашь — не появляйся.

— Спасибо, спасибо, Манюнечка, миленькая... Но почему в двенадцать, а не в десять? Я же ласты склею к этому времени...

— Не склеишь. Держи банку пива, себе с вечера оставила, да расхотела. Не помрёшь. А пока времени ждёшь, кое-что подумай. Может, ну её, эту водку.